Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В первом классе Уинстон Черчилль учился хуже всех в школе Хэрроу.

Еще   [X]

 0 

Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане. 1941-1945 (Окумия Масатаке)

Масатаке Окумия, начинавший карьеру офицером штаба при адмирале Ямамото, и Дзиро Хорикоси, ведущий японский авиаконструктор, рисуют захватывающую картину действий японских военно-воздушных сил во время Второй мировой войны на Тихом океане. В повествовании приведены воспоминания и многочисленные свидетельства прославленных очевидцев о нападении японцев на Пёрл-Харбор, мемуары воздушного аса Сабуро Сакаи, вице-адмирала Угаки и дневники Дзиро Хорикоси о последних днях войны.

Год издания: 2003

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане. 1941-1945» также читают:

Предпросмотр книги «Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане. 1941-1945»

Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане. 1941-1945

   Масатаке Окумия, начинавший карьеру офицером штаба при адмирале Ямамото, и Дзиро Хорикоси, ведущий японский авиаконструктор, рисуют захватывающую картину действий японских военно-воздушных сил во время Второй мировой войны на Тихом океане. В повествовании приведены воспоминания и многочисленные свидетельства прославленных очевидцев о нападении японцев на Пёрл-Харбор, мемуары воздушного аса Сабуро Сакаи, вице-адмирала Угаки и дневники Дзиро Хорикоси о последних днях войны.


Масатаке Окумия, Дзиро Хорикоси Зеро! История боев военно-воздушных сил Японии на Тихом океане 1941–1945 гг

   Эта книга посвящается всем летчикам, воевавшим на истребителях Зеро и воевавшим против них

Предисловие

   Япония в то время контролировала столько территории материкового Китая, сколько ей представлялось нужным. Она оккупировала Гуам и Уэйк. Она вышвырнула нас из Голландской Ост-Индии. Сингапур пал после оскорбительного разгрома, а блестяще проводившаяся японцами тактика почти полностью вывела Британию из числа воюющих сторон. Было достаточно всего лишь нескольких месяцев, чтобы ужасная тревога охватила Австралию; ее города оказались объектами вражеских бомбежек. Японские самолеты роились, почти не встречая противодействия, над севером Новой Гвинеи, Новой Ирландией, островами Адмиралтейства, Новой Британией и Соломоновыми островами. Вражеская оккупация Кавиенга, Рабаула и Бугенвиля не только угрожала трассам снабжения из Соединенных Штатов, но и становилась потенциальным плацдармом для вторжения в саму Австралию.
   Никто не может отрицать, что в течение этих долгих и ужасных месяцев после Пёрл-Харбора Япония издевалась над нами на Тихом океане. Мы поражались – таким фатальным образом – неожиданному качеству японского вооружения. Из-за того, что мы совершили непростительную ошибку, недооценив потенциального врага, наши устаревшие самолеты падали как мухи при встречах с юркими японскими истребителями Зеро.
   В эти мрачные месяцы мы могли лишь в отдельных эпизодах приостанавливать японское наступление. Ярких искр героизма защитников было явно недостаточно в этом море поражений. Начав войну, японцы, несомненно, сумели нанести блестящий удар.
   И все же трудно представить, что даже при таком ходе событий Япония не сумела воспользоваться реальной возможностью достижения окончательной победы. Несмотря на военные успехи, через год со дня начала войны Япония уже не вела атакующих действий. Подавляющее численное превосходство, которого они достигли, в основном сравнительно безнаказанно уничтожая наши войска, начало исчезать. К весне 1943 года баланс сил явно изменился. Мы не только начали возвращать превосходство в количестве; мы добились и качественного перевеса в вооружениях. И японцы перешли к обороне.
   В большинстве своем японская военная иерархия не могла смириться с подобным состоянием вещей. Они рассматривали поражения на Тихом океане как всего лишь временные неудачи. Они все еще грелись в лучах славы первых шести месяцев и пребывали в уверенности, что непобедимы. Подкрепляемая столетиями победных традиций, воспитываемая мифами и легендами и поддерживаемая годами однобокой системой образования, японская уверенность в победе была еще сильнее, нежели наша собственная.
   Существует много причин того, почему японцы потерпели фиаско в своем стремлении завоевать полмира. Одна из причин, как считают, состояла в том, что, пока Япония рвалась к экономическим приобретениям, мы вели стратегическую войну отмщения, войну, которая несла ужасную месть народу Японии.
   Здесь можно сделать необходимые уточнения. Японцы потерпели неудачу прежде всего потому, что они никогда не осознавали значения тотальной войны. Современная война – это самое большое совместное напряжение сил, известное человечеству; японцы так и не сумели при этом сплотить воедино даже свои ограниченные ресурсы. Они с трудом справлялись лишь с малой частью наших творческих способностей. В течение всей войны они не переставали поражаться достижениям наших военных строителей, которые вырубали аэродромы из твердых кораллов и во внешне непроходимых джунглях, быстроте, с которой мы выбрасывали на берег огромные массы военных материалов при морских десантах. Им была неизвестна форма использования авиации для непрерывного снабжения войск с воздуха.
   Японцам недоставало новых технологий, чтобы быть с нами на равных в качественном плане. Это ни в коей мере не относится к начальному периоду войны, когда истребители Зеро подавили практически всякое сопротивление. В Зеро японцы воплотили идеальное превосходство и в качестве, и в количестве. Японский истребитель был быстрее, чем любой самолет противника. По маневеренности он превосходил все, что летало. Он имел более высокий потолок и мог воевать на больших высотах, нежели любой иной самолет во всей Азии и на Тихом океане. Радиус его действия был в два раза больше, чем у нашего серийного истребителя «Р-40», и он был оснащен мощной пушкой. Пилоты Зеро обрели боевой опыт в Китае и имели огромное преимущество перед нашими летчиками. Многие из пилотов союзников, вступавших на своих самолетах в соперничество с быстрой, маневренной продукцией Дзиро Хорикоси, вылетали буквально на самоубийство.
   Однако это превосходство быстро испарилось, когда мы ввели в бой новые истребители. Опытные японские летчики стали гибнуть вместе со своими объятыми пламенем Зеро. Япония не смогла обеспечить свою авиацию новыми кадрами, достаточно обученными противодействию нашим теперь уже летчикам-ветеранам, которые воевали на новых «лайтнингах», «корсарах» и «хеллкэтах».
   К концу войны практически половина японских истребителей состояла из тех самых Зеро, которые воевали в Китае еще пять лет тому назад.
   В важной области разработки нового оружия Япония фактически стояла на месте, тогда как мы мчались вперед. Ее немногие управляемые ракеты так и не были использованы в боевых действиях. Япония готовила один реактивный истребитель, и тот взлетел всего лишь раз. Японский радар был несовершенен. У них не было ничего даже близкого к «В-17» или «В-24», не говоря уже о «В-29». И Япония постоянно приходила в замешательство от обилия видов оружия у союзников: ракет «воздух – земля», напалма, цифровых прицелов, управляемых радаром пушек, дистанционных взрывателей, управляемых снарядов, воздушных мин, противотанковых гранатометов, огнеметов и в совершенстве выполняемых массовых бомбардировок. Потому из-за неспособности противостоять этому оружию, не говоря уже о его производстве, последние два года войны были для Японии плачевными.
   Япония потерпела поражение, потому что высшее командование совершило ошибку, веря своей собственной пропаганде, считая даже, что в Соединенных Штатах общество расколото, что нам потребуются годы для перехода с производства предметов роскоши на выпуск огромного количества военной продукции. Само по себе это явилось фатальным просчетом, потому что, несмотря на истощение средств в войне против Германии, даже по одному объему вооружений мы практически превзошли противника, который даже в свои лучшие годы никогда не достигал 10 процентов от нашего уровня.
   Японские стратеги и тактики вели свою войну целиком по установленным канонам. И последние никогда не пересматривались до тех пор, пока жуткий опыт не просветил японцев, что эти каноны уже износили себя, что мы воюем по собственным правилам – на наших условиях. Враг был ошеломлен; он оказался не способен предпринять эффективные контрмеры.
   Японское Верховное командование безмерно обожало такие слова, как «неприступный», «непотопляемый» и «неуязвимый». Ему было неизвестно, что такие характеристики существуют лишь в сказках.
   Его концепция ведения боевых действий строилась вокруг слова «атака». Японское руководство не могло предвидеть ситуации, в которой у его армии не окажется преимущества. При наступлении оно бросало свои силы в геройские атаки под крики «Банзай!», где массированный ответный огонь выкашивал их ряды. Иногда, когда обстоятельства поворачивались против них, японцы теряли свою способность к трезвому мышлению и допускали ошибки, часто приводящие к катастрофическим результатам.
   Японцы потерпели неудачу, потому что их солдаты и офицеры уступали, но не в храбрости, а в разумном использовании храбрости. Японская система образования, японское обожествление предков и японская кастовая система – все это время от времени отражалось в вялом руководстве и парализованной инициативе. В заранее известной ситуации, когда можно действовать ортодоксальным образом, японцы всегда отличались знанием и часто находчивостью. Однако под влиянием расстройства, разочарования одержимость идеей личной чести гасила изобретательность.
   Исполнение японских замыслов полностью не соответствовало грандиозным требованиям их стратегии. Особенно это применимо к неспособности японцев понять истинное значение воздушной мощи. Не имея формулы для стратегических военно-воздушных сил, они проглядели то, что эта мощь может быть использована против них самих, а потому оказались не готовы противостоять ей. Японские бомбардировщики никогда не были способны на длительные наступательные операции. Для японцев «В-17» и «В-24» были грозными соперниками, а «В-29» они вообще не могли оказать какого-либо сопротивления.
   Разгром Японии блестяще оправдал всю стратегическую концепцию наступательной фазы войны на Тихом океане. Хотя наземные и морские силы сыграли важную роль, которую никак нельзя недооценить, эта стратегия, в ее широчайшем смысле, состояла в продвижении авиации до тех рубежей, откуда со всей яростью можно было обрушить всесокрушающую воздушную атаку на Японию, полагая при этом, что такая атака приведет Японию к разгрому без вторжения наземных войск.
   И вторжения не произошло.
   Япония была уязвима. Ее растянутые линии снабжения можно было уподобить тонким артериям, питаемым слабым сердцем. Величина захваченных ею территорий и вооруженных сил, удерживающих эти земли, была в прямой пропорции с ее способностью снабжать их, обеспечивать боеспособность этих войск и доставлять назад в Японию сырье и материалы для поддержания рабочего ритма на собственных заводах. Останови эти поставки, и Япония во всех смыслах превратится в четыре острова без империи, четыре острова, на которых города были просто предрасположены к гибели в огне пожаров.
   Уничтожьте линии снабжения и сожгите города. Мы это сделали.
   Главная заслуга в сокращении японского транспортного флота до бесполезного минимума принадлежит нашим подводникам. Авиация также сыграла в этом огромную роль, потопив корабли в море (американская авиация в 1944 году потопила судов общим водоизмещением более одного миллиона тонн) и закупорив японские порты минами, сброшенными с воздуха.
   Мы жгли города. Бомбардировщики «В-29» собрали в Японии невероятный урожай уничтожения. Способность японцев продолжать войну была подорвана среди пепла их обожженных и уничтоженных огнем городских центров. На долю двух атомных бомб приходится менее 3 процентов от всего объема уничтоженных индустриальных центров Японии. Но эти бомбы предоставили японцам, так заботящимся о сохранении лица, предлог и способ закончить эту бесполезную войну, сохранив честь.
   И все-таки полная история войны на Тихом океане так и не была написана. Одно дело – изучать эту войну с собственной точки зрения, но совершенно другое – рассматривать ее с позиции противника.
   Вот по такой причине и была создана эта книга. По своей сущности эта книга является японской историей, рассказанной самими японцами. Есть места, где я не во всем согласен с Масатакэ Окумией и Дзиро Хорикоси, но вы читаете их историю, не мою.
   Для облегчения восприятия я заменил сложные японские технические описания и обозначения самолетов на более знакомые. Например, под названием Клод имеется в виду морской истребитель типа 96, Джек – это истребитель «Raiden», Валь – морской истребитель «Aichi» типа 99 и т. д. Все эти кодовые обозначения использовались американскими войсками во Второй мировой войне.
   Сомнительные пассажи и данные тщательно сверялись с американскими официальными историческими данными, и явные несоответствия выяснялись в контакте с японской стороной. Однако обязан вновь подчеркнуть, что сантименты и эмоции, данные и доклады – все исходит от японских авторов. Каждое слово в этой книге было внимательно ими изучено для того, чтобы воспроизвести точную, с японской точки зрения, историю и оценку событий войны на Тихом океане. Окумия и Хорикоси с помощью своих коллег времен войны нарисовали для нас захватывающую новую перспективу этого великого военного конфликта.
   Эти японцы, я бы сказал, заслуживают похвалу от своих врагов. В повествовании они совершенно откровенны, честны и готовы называть вещи своими именами. Когда вы будете читать об унизительных для нас японских победах над нашими войсками, вы найдете также честные рассказы о японских поражениях и разгромах – из уст наших бывших врагов. И не делается никаких попыток увильнуть; следует откровенное признание японских недостатков в планировании операций и в бою.
   Оба автора – и Масатакэ Окумия, и Дзиро Хорикоси – идеально подходят для того, чтобы представлять японскую сторону в истории Второй мировой войны. Окумия – бывший морской летчик японского флота на действительной службе с боевым опытом в пятнадцать лет. Выпускник японской Морской академии, Окумия в роли командира принимал участие в большинстве боев морской авиации на Тихом океане с 1942-го по 1944 год, будучи штабным офицером авианосной ударной группы. Морское сражение на Мидуэе и Алеутских островах, кампания на Гуадалканале, сражение при Санта-Крус в 1942 году и Марианская кампания в 1944-м являются только немногими из них. Окумия активно участвовал в опустошительных воздушных боях на Соломоновых островах и в районе Новой Гвинеи. В последнем году войны его в качестве офицера Генерального штаба в Токио назначили командовать противовоздушной обороной метрополии.
   Он считается одним из ведущих японских стратегов боевых действий в воздухе и на море и сегодня занимает высокий пост в новых Военно-воздушных силах Японии. Боевой материал в этой книге – его вклад.
   Дзиро Хорикоси признан одним из величайших авиаконструкторов в мире и пользуется высочайшим признанием в международных кругах. По окончании Токийского императорского университета он в 1927 году поступил работать на авиазавод компании «Мицубиси хэви индастриз лимитед» в Нагое и работал на эту фирму на многих конструкторских и управленческих должностях. С его кульмана появилось несколько лучших японских истребителей: Клод, знаменитый Зеро, Джек и впечатляющий, но неудачной судьбы «Reppu».
   Вклад Хорикоси в японское самолетостроение сыграл огромную роль, позволив этой стране достичь оригинальности в конструкции, завоевать независимость от зарубежной авиационной науки и продукции. Его инженерное прошлое и важнейшая роль, которую сыграли его творения в Китае и во время Второй мировой войны, делают повествование Дзиро Хорикоси уникальным и позволяют приоткрыть неведомые страницы пока еще нерассказанной главы японской истории.
   До нападения на Пёрл-Харбор не все члены японского высшего командования желали войны с Соединенными Штатами. Примечательно, что среди флотского персонала были три человека, способные предвидеть тяжелые последствия этого столкновения. Более чем кто-либо в японских вооруженных силах, адмирал Исороку Ямамото, главнокомандующий Объединенным флотом, решительно возражал против этой войны. Он точно предсказал, что, если война затянется дольше 1943 года, Япония будет обречена на поражение. Но предупреждения Ямамото и других офицеров и государственных деятелей не были услышаны. Хидэки Тодзио привел свою неподготовленную страну к горькому поражению. Исороку Ямамото погиб в воздушном бою в 1943 году, но предсказанный им ход войны оказался на удивление точен.
   Приятно то, что в этой книге не найдешь неуклюжих попыток уйти от ответственности за войну, которыми так изобилуют биографии, написанные бывшими членами германского Верховного командования. В самом деле, удивительно узнать, что так много немецких генералов и государственных деятелей не имело никакого отношения к подготовке их собственной страны к войне. С удручающим сходством экс-лидеры Германии доказывают свою непричастность к планам, по которым осуществлялось величайшее в истории кровопролитие. В этой книге вы не найдете подобных оскорбительно наивных пассажей.
   К середине 1943 года Японская империя была разбита. Исход войны уже не вызывал сомнений. Однако японская специфика не допускает никаких официальных признаний такого рода, даже самим себе. А потому война продолжалась, приводя к росту числа японских жертв, к леденящим кровь атакам самоубийц, к невероятному варварству бомбежек, которые японцы вызывали на себя своим нежеланием прекратить бессмысленное сопротивление.
   Поражение Японии – это история, которая становится монументальной трагедией. Сейчас вопрос состоит не в том, как японцам удалось достичь всего на Тихом океане, а скорее, почему нам пришлось затратить так много времени, чтобы закончить эту войну.

   Мартин Кайдин
   Нью-Йорк, 1955

Глава 1
КИТАЙСКО-ЯПОНСКИЙ ИНЦИДЕНТ

   Всеобщее знакомство с ужасами войны делает излишним обсуждение в деталях страданий побежденного; однако современная история отчетливо показывает, что и победитель также может больше потерять, чем выиграть в войне. Для больших стран со здоровой экономикой ущерб обычно ограничивается сравнительно небольшими территориями, а экономика несет потери, но небольшие. Для такой страны, как Япония, разрушительные эффекты лишь одного крупного поражения могут быть столь далеко идущими и такими глубокими, что последующая серия побед не сможет затмить урон, понесенный в результате предыдущего поражения.
   Мы понимаем, что можно оправдать тезис, заученный японскими массами, кто бы они ни были, после Русско-японской и китайско-японской войн, что Япония не проигрывает и не может проигрывать войн. Как бы там ни было, военные и политические лидеры, в руках которых находилось будущее нации, должны были сосредоточить свои усилия на изобретении средств не только для того, чтобы выиграть войну, но и для того, чтобы предупредить поражение, если бы военное столкновение стало неизбежным. Если эти вожди нации вдруг обманутся внешним видом вооруженной мощи под их началом и бросят свой народ в катаклизм войны без тщательнейшего анализа последствий этого шага, тогда и им самим не избежать последствий своих действий. Их поступки по крайней мере возмутительны или, как сейчас выражаются, гибельны, несмотря на теоретические оправдания.
   Трагедией современной Японии явилось то, что ее крупные гуманные деятели, пытавшиеся следовать принципам справедливой игры в международной политике, часто находили смерть, и то, что некоторые правительства, состоявшие из таких людей, рушились под напором милитаристских клик.
   Мы, японцы, никогда не должны забывать, что было преступным допускать такую ситуацию, что из-за этой нетерпимой политической слепоты мы ввергли миллионы наших добрых соседей в нищету и страдания, которые не могло бы вообразить себе большинство японских граждан, и, наконец, что наши собственные безрассудные действия привели Японию к нынешней экономической бездне, из которой ей столь трудно выбраться. Нам необходимо предложить какую-то форму компенсации странам, которым мы принесли разрушения; мы обязаны соблюдать исключительную бдительность, чтобы не допустить повторения ошибок прошлого.
   Несмотря на то что для мирного международного развития необходим именно такой тип политики, бывают случаи, когда вооруженная мощь необходима для блага нации. Лица, на которых возложена ответственность за защиту нации, обязаны, невзирая на политиков, делать все, что в их силах, для исполнения возложенных на них обязанностей.
   Для соблюдения военных требований страна должна стремиться к обладанию наиболее эффективным оружием и человеческим контингентом (армией). Несколько десятилетий назад наше военное руководство признало авиацию оружием, наиболее пригодным для решения вопросов национальной обороны и, соответственно, наращивало это оружие, в частности на флоте.
   7 июля 1937 года на азиатском континенте вспыхнул китайско-японский конфликт – примерно через четверть века после того, как мы приступили к развитию своей собственной морской авиации. В это время флот был готов ко всяким неожиданностям, имея в своем распоряжении следующие ударные силы:
АВИАНОСНЫЕ УДАРНЫЕ СИЛЫ
   1-й дивизион авианосцев
   Под командованием контр-адмирала Сиро Такасу, в Рьюдзо:
   «Ryujo», капитан 1-го ранга Кацуо Абэ
   12 морских истребителей типа 95
   15 морских пикирующих бомбардировщиков типа 94
   «Hosho», капитан 1-го ранга Рьюносукэ Кусака
   9 морских истребителей типа 95
   6 морских бомбардировщиков типа 92

   2-й дивизион авианосцев
   Под командованием контр-адмирала Рокуро Хориэ, в Каге:
   «Kaga», капитан 1-го ранга Айяо Инагаки
   12 морских истребителей типа 90
   12 морских пикирующих бомбардировщиков типа 94
   12 морских бомбардировщиков типа 89
   12 морских бомбардировщиков типа 96
ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ НАЗЕМНОГО БАЗИРОВАНИЯ
   1-я объединенная воздушная флотилия
   Под командованием капитана 1-го ранга Мититаро Тозуки, в Тайбэе (впоследствии в Шанхае):
   авиакорпус Кисаразу, капитан 1-го ранга Рьюзо Такэнака
   6 бомбардировщиков наземного базирования типа 95
   24 бомбардировщика наземного базирования типа 96
   авиакорпус Каноя, капитан 1-го ранга Сизуэ Исии
   9 морских истребителей типа 95
   18 бомбардировщиков наземного базирования типа 96

   2-я объединенная воздушная флотилия
   Под командованием контр-адмирала Тэйзо Мицунами, в Омуре (впоследствии в Шанхае):
   12-й авиакорпус, капитан 1-го ранга Осаму Имамура
   12 морских истребителей типа 95
   12 морских пикирующих бомбардировщиков типа 94
   12 морских бомбардировщиков типа 92
   13-й авиакорпус морских бомбардировщиков типа 92,
   капитан 1-го ранга Садатоси Сёнда
   12 морских истребителей типа 96
   12 морских пикирующих бомбардировщиков типа 96
   12 морских бомбардировщиков типа 96

   Общая численность:
   66 морских истребителей
   51 морской пикирующий
   54 морских бомбардировщика
   48 бомбардировщиков наземного базирования

   Всего 219 боевых самолетов
   Также имелось в наличии тридцать разведывательных самолетов и гидросамолетов на корабле береговой обороны «Izumo» – флагмане 3-го флота (базирующегося в Шанхае), корабле-носителе гидросамолетов «Kamoi» и различных крейсерах.
   Когда 13 августа 1937 года боевые действия распространились на Шанхай, наша разведка донесла, что японский гарнизон в этом городе полностью окружен крупными силами китайцев при поддержке трехсот самолетов на аэродромах в районе Нанкина. Из дополнительных сообщений стало ясно, что скоординированная атака китайцев способна за несколько дней уничтожить всех японских моряков, окруженных в Шанхае, до последнего. Морской гарнизон противостоял значительно превосходящим силам китайцев. Поскольку в Шанхае не было ни одного пригодного аэродрома, наши люди были лишены прикрытия с воздуха.
   14 августа после ряда ожесточенных наземных сражений китайские самолеты начали бомбежки наших сил в Шанхае и в его окрестностях. Как только начались налеты, единственный самолет-разведчик типа 90 с «Izumo» атаковал вражескую группу и сбил один истребитель. Это первое воздушное столкновение предвещало высокий накал будущих боев.
   Вечером 14 августа бомбардировщики наземного базирования типа 96 (Нелл) авиакорпуса Каноя, стоявшего в Тайбэе (Формоза), атаковали китайские позиции. На следующий день самолеты Нелл авиакорпуса Кисаразу с базы Омура на острове Кюсю начали бомбардировочные рейды, и, начиная с 16-го, самолеты морской авиации присоединились к общей волне налетов на вражеские силы. Эти атаки самолетов Нелл явились первыми трансокеанскими рейдами бомбардировочной авиации.
   В течение многих лет японские армия и флот скрывали от постороннего взгляда свои боеприпасы и вооружение; широкая публика видела только устаревшие модели тяжелых орудий, боевых кораблей и самолетов. В противоположность этой политике другие страны явно пытались запугать своих противников путем регулярных выставок своих вооружений. Широкая общественность была лишена информации об истинных возможностях зарубежной военной техники, пропагандистская мельница сознательно завышала реальную силу иностранного оружия.
   Импортируя многие зарубежные самолеты и вооружения, мы в Японии могли с какой-то степенью точности оценить, что могло сделать это оружие, а что – нет. Придерживая свои самолеты и другое оружие в пределах наших границ и вдали от чужих глаз, нам удалось создать в зарубежном мире ложное впечатление о слабости нашей морской авиации.
   Так называемые трансокеанские рейды бомбардировочной авиации в ходе китайско-японского инцидента в первый раз раскрыли истинные возможности японских боевых самолетов. Дальние рейды бомбардировщиков Нелл, в среднем составлявшие 2000 километров (1250 миль) на каждый рейд, значительно превысили известные ранее подобные характеристики для самолетов всех стран. Еще большее признание этого ошеломляющего прогресса в военном самолетостроении стало возможным, когда выяснилось, что эти самолеты выполняли атаки в крайне плохих погодных условиях, вылетая с Формозы и Кюсю на объекты в Шанхае, Нанкине, Ханчжоу и других городах и вокруг них.
   Была понятна эйфория, которая охватила японских обывателей при известии о бомбежках. У нас появилась мощная, всепогодная, круглосуточная бомбардировочная авиация дальнего действия. Наши самолеты одним махом установили несколько рекордов; до настоящего времени единственными сражениями над внушительными водными просторами были бои над проливом Ла-Манш и его окрестностями в годы Первой мировой войны.
   Несмотря на очевидное превосходство в качестве наших самолетов и пилотов, воздушные силы флота в первые дни инцидента понесли серьезные потери. Предстояло многому учиться в искусстве атак с дальних расстояний, тому, чему можно было бы обучиться и в мирное время, но цена, которую китайцы взыскали за эти уроки, была жестокой.
   Мы поняли, почти сразу же и с опустошительной очевидностью, что бомбардировщики ни в коей мере не могут соперничать с вражескими истребителями. Получая этот урок, мы потеряли много людей, включая капитана 2-го ранга Нитту, командира авиагруппы лейтенанта Умёбаяси и младшего лейтенанта Ямануши из групп бомбардировщиков наземного базирования, а также других пилотов, хорошо известных в Японии.
   Самолеты с авианосца «Kaga» несли ужасные потери. 17 августа в рейд на Ханчжоу вылетело 12 морских бомбардировщиков типа 89, ведомых командиром группы капитаном 2-го ранга Иваи. Плохая погода помешала встрече с назначенным эскортом прикрытия, и вблизи от цели бомбардировщики были атакованы группой китайских истребителей. Одиннадцать бомбардировщиков, включая самолет командира, были сбиты. Только лейтенанту Танаке удалось благополучно довести свой изрешеченный пулями и поврежденный бомбардировщик до авианосца, иначе судьба группы осталась бы неизвестной, и другое подразделение бомбардировщиков могла постичь такая же участь. Доклад Танаки поразил офицеров флота, и было немедленно разослано во все группы бомбардировщиков требование принять особые меры предосторожности против обороняющихся китайских истребителей.
   Мы выяснили, что, если наши истребители обеспечивали прикрытие до объекта, над ним и на обратном пути, подобных инцидентов не происходило. Сравнив разгромленные группы неэскортируемых бомбардировщиков с относительно благополучными подразделениями, защищавшимися истребителями, командование флота быстро отреагировало. Авианосцу «Kaga» было приказано немедленно вернуться в Сасебо и принять полный комплект морских истребителей нового типа 96 (Клод).
   Хотя никогда до сих пор эти истребители не выполняли полетов с авианосцев, тяжесть ситуации оправдывала риск несчастных случаев. В начале сентября 2-я объединенная воздушная флотилия, оснащенная мощными Клодами, вернулась в Шанхай.
   Во 2-й объединенной воздушной флотилии служили капитан 2-го ранга Окамура, капитан 2-го ранга Гэнда и лейтенант Номура – трое выдающихся японских пилотов-истребителей; потом к ним присоединился еще один ветеран, лейтенант Нанго. За первым налетом на Нанкин 18 сентября атаки последовали волна за волной в исполнении главным образом пикирующих бомбардировщиков и мощных Клодов.
   Китайские военно-воздушные силы отчаянно пытались защитить свое небо, бросая истребители с международной репутацией против истребителей «мицубиси». Китайские летчики атаковали Клодов на таких истребителях, как английский «Глостер Гладиатор», американский «Кертисс-75» и русские «И-15» и «И-16». В отношении исхода затяжных воздушных боев уже не могло быть сомнений, с самого начала Клоды доказали свое превосходство в серии воздушных побед. За два месяца, начиная с первых атак китайских объектов, истребители противника исчезли с арены боевых действий. Последнее сражение 2 декабря, когда Клод лейтенанта Нанго смел с небес над Нанкином десять «И-16», принесло славную победу. Весь октябрь и ноябрь японский народ ликовал по поводу ярких боевых успехов истребителей Клод, которые воевали с численно превосходящим противником.
   Китайцы переместили свои авиабазы в тыловые районы за пределы досягаемости для хищных истребителей «мицубиси», организовав новую штаб-квартиру в Нанкине в Центральном Китае, примерно в 335 милях к юго-западу от Шанхая. Продолжение атак истребителями Клод из Шанхая требовало использования новой тактики. Капитан 2-го ранга Гэнда, штабной офицер 2-й объединенной флотилии, предложил флоту создать специальные базы дозаправки вблизи линии фронта, чтобы истребители могли ими пользоваться на пути в тыл врага.
   Используя бомбардировщики наземного базирования типа 95 в качестве транспортных самолетов в экстренной ситуации, флот переправлял горючее и механиков для истребителей на аэродром Куангте. Хотя он и был в руках японской армии, все же аэродром оставался частично изолированным, поскольку противник все еще контролировал линии снабжения. Наши истребители садились в Куангте для дозаправки, затем летели далее до района Нанкина. Самолеты с достаточным запасом горючего возвращались в Шанхай, не совершая посадки; остальные были вынуждены совершать повторную посадку в Куангте.
   Новизна тактики приносила свои плоды, поскольку наши истребители неоднократно совершили разрушительные внезапные налеты на ничего не подозревавших китайцев. В этой серии атак Япония обрела своего героя; младший офицер эскадрильи Касимура только что сбил второй самолет противника в одном бою, как падающий истребитель врезался в его самолет, оторвав больше трети его левой консоли крыла. Благодаря прекрасному пилотированию Касимура сумел вернуться на своем искалеченном самолете в Шанхай.
   Превратности боя ввергали самолеты морской авиации в неожиданные ситуации, к которым они заранее не готовились. Морские пикирующие бомбардировщики, бомбардировщики и морские истребители типа 95 неоднократно вели разведку, бомбили и обстреливали вражеские силы из пулеметов в тесном сотрудничестве с нашими армейскими подразделениями, которые неуклонно продвигались от Шанхая на запад в направлении Нанкина. Даже не имея навыков и опыта, летчики морской авиации выполняли свою миссию настолько успешно, что получали величайшую похвалу от наземных соединений, которые одерживали победы во многом благодаря воздушной поддержке.
   Эти особые операции прервались после трех месяцев боев, завершившихся падением Нанкина. В результате этой кампании было получено много уроков в плане новой тактики и ведения боевых действий. Во-первых, авиагруппы и боевые самолеты, прошедшие подготовку в море для морских боев, смогли без специальной подготовки столь успешно воевать над сушей. Во-вторых, японское командование убедилось, что ключ к успеху в любых сухопутных и морских операциях находится в руках того, кто господствует в воздухе.
   Выдающиеся боевые успехи истребителей Клод положили в Японии конец давнему спору, уничтожив раз и навсегда ценность аргументов тех, кто настаивал на сохранении истребителей типа биплан. Даже отдавая должное их исключительной маневренности, малый радиус действия и низкая скорость обрекли морские истребители типа 95 на вымирание. Потребовалась окончательная проверка боем, чтобы установить, какой из этих двух типов истребителей будет наиболее эффективен в войне.
   Воздушные сражения в Китае полностью оправдали позицию флота, настаивавшего на серьезнейшей подготовке всех пилотов и членов экипажей. Хотя пилоты морской авиации тренировались специально для ведения боя против надводного флота противника, качество их подготовки позволяло им действовать эффективнее, чем пилоты нашей армии. И наоборот, было также установлено, что пилоты, специально обученные для полетов над сушей, испытывали большие трудности при боях над водой, даже просто при перелетах на большие расстояния над океаном.
   Мы обнаружили, что увеличенный радиус действия наших морских бомбардировщиков открыл новые перспективы в военной авиации и что с этими самолетами дальнего действия мы сможем атаковать вражеские позиции далеко позади линии фронта или в нескольких сотнях миль в море. Самым важным, возможно, явилось то, что мы поняли, что некоторые виды воздушных кампаний нельзя охарактеризовать как сугубо «наземные» или «морские» бои, а от пилотов требуется умение вести бой в любых условиях.
   Несмотря на эти весьма очевидные результаты воздушных сражений в Китае, дальновидные молодые офицеры из морской авиации наталкивались на прочную стену консерватизма в среде военной иерархии. Ситуация в армии оказалась похожей; последовали незначительные изменения в основной доктрине, в которой воздушные силы играли вспомогательную роль при морском флоте и сухопутных войсках. Зная, что, прежде чем надеяться на модернизацию авиационных вооружений, вначале необходимо преодолеть препятствия устаревшего мышления, наши офицеры морской авиации снова стали изо всех сил сражаться за достижение больших полномочий и увеличенных ассигнований на нужды морской авиации.
   В последующие годы эти усилия принесли свои плоды; современное оборудование, более качественная подготовка и возросшее количество самолетов позволили флоту обрести воздушную мощь на уровне современных требований. Несмотря на радикальные изменения в собственной структуре, армия не смогла идти в ногу с постоянными и быстрыми переменами в авиации, достигнутыми на флоте, и особенно отставала в плане общей надежности и наземном техническом обслуживании. За исключением таких немногих самолетов, как штабной самолет типа 100, значительно превосходивший любой морской самолет его класса, тактико-технические данные армейских самолетов были ниже, нежели их флотских ровесников.
   Несмотря на энергичные попытки модернизировать методику подготовки армейских летчиков, по-прежнему особенно значительным было их отставание в умении летать над водными пространствами и в ночных условиях. Армейская авиация так и сохранила за собой характеристику «инвалидной авиации», чья сфера действия целиком ограничивалась сушей.
   Даже тогда, когда Япония уже шла к войне на Тихом океане, дальновидные люди признавали, что авиация наземного базирования обязана уметь действовать в любых условиях. Эти люди, не являясь частью армии, так и не смогли убедить армейское руководство в правоте своих взглядов.
   Мы часто задавались вопросом об этом злосчастье Японии, чья политическая, социальная и особенно военная система не допускали влияния идей, рожденных лицами, не состоящими в военной иерархии, на политику вооружения страны. Определенно, мы смогли бы многое сделать, чтобы повысить эффективность нашей авиации, если бы нас, по крайней мере, слушали.

Глава 2
НЕУДАЧА ПОПЫТОК ПРИМИРЕНИЯ – БОИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

   Война в Китае шла уже три года. Мы временно приостановили военные действия в Центральном Китае, начавшиеся со взятия Нанкина в декабре 1937 года. К концу года японское правительство предпринимало всевозможные усилия с целью достижения политического решения нежелательного конфликта между Японией и Китаем. Эти попытки на переговорах полностью провалились главным образом из-за вмешательства японского генералитета, а также стремления влиятельных китайских партий продолжать войну. И как следствие, в январе 1938 года армейская верхушка вынудила премьер-министра Коноэ против его воли объявить: «Мы не будем вести переговоры с националистским правительством Чан Кайши».
   Случилось неизбежное; война возобновилась, и конца ей не было видно. Японское общество, встревоженное быстрым расширением открытых военных столкновений в Китае с 7 июля предыдущего года, все еще питало оптимизм, что, несмотря на очевидную сдачу премьер-министром своих позиций армии, война скоро закончится. Некоторые государственные руководители публично предупредили правительство о предсказуемых серьезных последствиях затянувшейся войны с Китаем. Ряд патриотов внутри и вне правительства открыто выступали против влиятельных милитаристских группировок, которые, действуя через робкого премьер-министра, так эффективно развернули национальную политику и вовлекли страну в войну. Как свидетельствует история, эти протесты принесли слишком мало пользы.
   Таким образом, очаг войны быстро расширялся, скоро охватив подавляющую часть Китая. В январе 1938 года японские войска триумфально завершили операцию в районе Ханькоу, тринадцать месяцев спустя они уже контролировали остров Хайнань, а также успешно остановили кампанию в Шаньси. В этом промежутке соединения нашей морской авиации постоянно совершали боевые вылеты, главным образом в Южном и Центральном Китае. Как только китайские воздушные соединения отошли за предел радиуса действия морских истребителей типа 96, чтобы привести в порядок свои потрепанные части, воздушная война обрела затяжной характер, почти полностью ограничиваясь бомбовыми атаками бомбардировщиков наземного базирования типа 96. Несмотря на благие намерения наших командиров, военная обстановка требовала присутствия на китайском фронте соединений нашей морской авиации – ситуация, в которой ее максимальные возможности не всегда могли раскрыться до конца.

Глава 3
ИСТРЕБИТЕЛИ ЗЕРО В КИТАЕ

   В результате захвата в конце 1938 года авиабазы в Ханькоу силы морской авиации стали базироваться на ней с целью тесной поддержки наземных войск армии и флота, для чего использовались морские бомбардировщики типа 99 (Кейт) и морские пикирующие бомбардировщики типа 99 (Валь). Бомбардировщики наземного базирования типа 96 (Нелл) бомбили Чунцин и другие позиции в глубине обороны противника. Морские истребители типа 96 (Клод) защищали наши авиабазы и вели бои с истребителями противника, как только китайские пилоты отваживались оказаться в радиусе действия Клодов.
   Между маем и сентябрем 1939 года Неллы двадцать два раза вылетали атаковать Чунцин с аэродромов в Ханькоу, в которых в общей сложности участвовало двести бомбардировщиков. 4 ноября 1939 года Неллы взлетали с авиабаз в Ханькоу, чтобы бомбить Ченду, а с конца ноября до конца декабря они поднимались в воздух с аэродромов в Шаньси для налетов на Ланьчжоу (в провинции Ганьсу).
   Непрерывные атаки японской авиации заметно ослабили боевую мощь китайских военно-воздушных сил. Однако, несмотря на эффективность этих атак в течение шести месяцев, мы заметили отчетливые признаки восстановления. С середины мая до начала сентября 1940 года Неллы неоднократно громили район Чунцина. В середине 1940 года в районе Ханькоу находилось 130 бомбардировщиков типа 96, принадлежавших четырем авиакорпусам, расквартированным в Китае. Каждый самолет, способный летать, совершал в боях под Чунцином в среднем 168 дневных вылетов и 14 ночных, что в сумме дало 3717 бомбардировочных самолетовылетов.
   Это были наиболее мощные налеты во всей воздушной войне над Китаем. В восьми рейдах к Неллам присоединялись армейские бомбардировщики типа 97, доводя количество самолетов над целью до 72. Ограниченный диапазон действия истребителей Клод не позволял им эскортировать бомбардировщики до объектов, где поджидавшие китайские истребители набрасывались на пришельцев. Мы несли тяжелые потери: девять самолетов было сбито или пропало без вести, а повреждено было в общей сложности 297 бомбардировщиков. В ходе некоторых рейдов процент потерянных и поврежденных бомбардировщиков превышал «запретную» величину 10 процентов. На долю китайских истребителей приходится, как минимум, половина повреждений, причиненных нашим бомбардировщикам, а остальное – результат действия наземных средств противовоздушной обороны. Мы могли исправить эту нежелательную ситуацию только путем завоевания господства в воздухе над объектами, подвергающимися ударам бомбардировщиков.
   Решением этой проблемы были Зеро. С их двумя пулеметами и двумя 20-мм пушками они превосходили по огневой мощи любой самолет, который мог им встретиться в воздухе. Их скорость 300 миль в час позволяла преследовать и настигать любой самолет противника их класса. Сочетая превосходство в скорости, быстроте набора высоты, великолепную маневренность и внушительную огневую мощь, наши летчики получили в своем новом истребителе Зеро машину, которая преодолевала сопротивление врага.
   Кроме двух искусных командиров эскадрилий – лейтенанта Тамоту Йокоямы и Сабуро Синдо, на новых самолетах летали и другие хорошо известные пилоты, такие, как лейтенант Айяо Сиранэ, командиры звеньев Косиро Ямасита и Итиро Хигасияма.
   19 августа 1940 года лейтенант Йокояма вел эскадрилью из двенадцати истребителей Зеро, эскортируя пятьдесят бомбардировщиков Нелл, направлявшихся на бомбежку Чунцина, но не встретил ни одного китайского истребителя. На следующий день лейтенант Синдо сделал еще один круг над Чунцином, сопровождая пятьдесят бомбардировщиков, но снова не получил возможности помериться силами в бою. Наши офицеры разведки считали, что китайцы уже узнали о прибытии в Китай самолетов Зеро и, соответственно, тщательно рассредоточили свою авиацию. Несмотря на отсутствие боевых действий, которых так жаждали наши пилоты, первые два боевых вылета оказались полезными в том смысле, что позволили ознакомиться с местом боевых действий. В этих полетах также были установлены новые мировые рекорды по боевым вылетам истребителей; Зеро, вернувшись на базу, пролетели более одной тысячи морских миль.
   К началу сентября флот завершил свои крупные наступательные и экспедиционные операции и отозвал с континента все соединения за исключением 12-го авиакорпуса с истребителями Зеро и 13-го авиакорпуса с несколькими эскадрильями бомбардировщиков Нелл, базировавшихся в районе Ханькоу.
   12 сентября лейтенант Йокояма возглавлял двенадцать Зеро, сопровождавших двадцать семь Неллов, летевших на Чунцин. Не встречая сопротивления в воздухе, летчики Зеро заметили пять вражеских самолетов на аэродроме Шихмачоу и ринулись в атаке вниз. Вражеские машины оказались макетами, и тогда Зеро расстреляли аэродромные сооружения и другие вражеские объекты. Несмотря на то что Зеро не встречали активного противодействия в воздухе, фотографии, заснятые в тот же день разведывательным самолетом типа 98, подтвердили наличие на базах возле города тридцати двух китайских самолетов.
   13 сентября тринадцать Зеро под командованием лейтенанта Синдо и лейтенанта Сиранэ летели, сопровождая бомбардировщики Нелл в тридцать пятый налет 13-го авиакорпуса из Ханькоу на Чунцин. По завершении бомбежки пилоты применили давно запланированную уловку с целью выманить китайские истребители из их тайных убежищ. Неллы развернулись и устремились на Ханькоу, эскортируемые истребителями. Примерно в два часа дня, когда группа бомбардировщиков уже исчезла из виду, наш разведывательный самолет сообщил лейтенанту Синдо по радио, что над Чунцином появились китайские истребители.
   Зеро сделали круг, набирая при этом высоту, повернув назад к городу и к не ожидавшим их китайским истребителям. Спикировав со стороны солнца, Зеро, словно рой ос, кишели над застигнутыми врасплох китайскими пилотами и огнем своих пулеметов и пушек сеяли среди них панику. За тридцать минут наши пилоты очистили небо от всех китайских истребителей, которые, как позднее выяснилось, насчитывали двадцать семь самолетов «И-16» и «И-15» русского производства.
   У Японии появился новый герой – командир звена Косиро Ямасита, который в одном бою стал асом, уничтожив пять вражеских истребителей. Младший офицер 2-го класса Оки, несмотря на повреждения топливных баков, преследовал и уничтожил истребитель «И-15». Два вражеских самолета в отчаянной попытке спастись врезались в склон горы и взорвались. Полностью сбитые с толку маневрами мелькающих юрких Зеро, три китайских пилота поспешно выбросились с парашютами из своих неповрежденных самолетов. Когда исчез последний вражеский самолет, командир звена Ямасита и младшие офицеры Китахата и Йонэда полетели к аэродрому Пайсихии, где расстреляли и сожгли несколько китайских самолетов, только что вернувшихся со своих заданий. Только четыре Зеро получили небольшие повреждения, и все летчики вернулись целы и невредимы.
   Главнокомандующий флотом Китайского района вице-адмирал Симада немедленно направил особую благодарность эскадрилье истребителей Зеро, в которой говорилось следующее:
«СПЕЦИАЛЬНАЯ ПОХВАЛЬНАЯ ГРАМОТА ЭСКАДРИЛЬЕ 12-ГО АВИАКОРПУСА ПОД КОМАНДОЙ ЛЕЙТЕНАНТА САБУРО СИНДО:
   13 сентября 1940 г. эта эскадрилья успешно выполнила дальний вылет в горный район Сычуань-сен (провинция Сычуань), эскортируя до Чунцина группу бомбардировщиков наземного базирования. По завершении своей задачи сопровождения и сделав вид, что покидает заданный район, чтобы выманить истребители противника из тайных укрытий, эскадрилья возвратилась в Чунцин для атаки численно превосходящих сил врага и, отважно и доблестно сражаясь, уничтожила все истребители противника. Эта выдающаяся победа заслуживает орден „За выдающиеся военные заслуги“.

   Настоящим дипломом я награждаю за заслуги. 30 октября 1940 г.
Сигётаро Симада,
главнокомандующий флотом Китайского района»
   Очевидно, неспособность китайских летчиков оказать организованное сопротивление атакующим истребителям Зеро, которую отяготили потеря двух самолетов, врезавшихся в землю, и необоснованная выброска с парашютом трех летчиков, покинувших свои самолеты, – все это сделало победу 13 сентября похожей на избиение. Однако больше всего в этом заслуг самого истребителя Зеро, который, в силу своего большего радиуса действия, способности дольше находиться в воздухе, высокой скорости, большой огневой мощи и несравнимой маневренности придавал нашим летчикам огромное преимущество в ближнем бою. Конечно, оно возрастало с учетом более высокой квалификации наших летчиков.
   Узнав о первом блестящем боевом успехе истребителей Зеро, начальник морского бюро аэронавтики вице-адмирал Тэйдзиро Тойота направил благодарственное письмо (воспроизводимое ниже) каждой из трех компаний – «Мицубиси», «Накадзима» и «Даи нихон хэйки» (японская оружейная компания), – которые производили корпуса самолетов, двигатели и 20-мм пушку. Флот выразил свое глубокое удовлетворение новым истребителем, предоставив компании «Накадзима» большой заказ на поставку корпусов истребителей Зеро.
«БЛАГОДАРСТВЕННОЕ ПИСЬМО
   Господину Косиро Сибе,
   председателю совета директоров компании „Мицубиси“

   Недавний выдающийся успех эскадрильи истребителей Зеро 12-го авиакорпуса в атаке и уничтожении двадцати семи китайских истребителей над Чунцином 13 сентября 1940 г. без потерь наших самолетов достигнут в огромной мере благодаря великолепным боевым качествам истребителей Зеро.
   Настоящим выражаю мою искреннюю благодарность и благодарность флота за выдающуюся и похвальную роль Вашей компании в разработке и создании в короткий срок этого великолепного истребителя.
   14 сентября 1940 г.
Тэйдзиро Тойота,
вице-адмирал начальник морского бюро аэронавтики»
   Воодушевленный успехом истребителей Зеро в боях с вражескими истребителями в небе над Чунцином, 12-й авиакорпус в тот же день 13 сентября после обеда предпринял первую атаку бомбардировщиками Валь, взлетавшими с авиабазы Ичан. Спустя два дня бомбардировщики Кейт также поднялись в воздух с аэродрома Ичан для атаки Чунцина. Недавнее завоевание господства в воздухе над китайскими объектами истребителями Зеро позволило флоту применить против врага все имеющиеся средства бомбежки. 16 сентября истребители Зеро атаковали и уничтожили единственный китайский самолет над Чунцином; это было их последнее боевое столкновение в этом месяце. Наши летчики и механики посвятили последние две недели сентября исключительно техническому обслуживанию, готовясь к предстоящим боям в глубине вражеской территории, куда сбежала китайская авиация.
   4 октября лейтенанты Йокояма и Сиранэ повели восемь Зеро, эскортируя двадцать семь Неллов 13-го авиакорпуса в их первый налет на Ченду в провинции Сычуань. Две группы прорвались сквозь плотную облачность над городом в 14.30, и бомбардировщики причинили тяжелые разрушения вражеским объектам. Не встречая сопротивления в воздухе, Зеро атаковали соседний аэродром в Тайпинчу, сбив при этом пять истребителей «И-16» и один бомбардировщик «СБ». Затем наши летчики расстреляли самолеты на земле и аэродромные строения.
   Пока аэродромные сооружения пылали, а китайский персонал в спешке покинул авиабазу, командир звена Хигасияма и младшие офицеры звена Хагири, Накасё и Оиси приземлились на поле, а остававшиеся Зеро обеспечивали прикрытие с воздуха. Не выключая двигателей своих самолетов, эти четыре пилота попытались поджечь оставшиеся нетронутыми китайские самолеты. Ожесточенный огонь вернувшихся китайских солдат вынудил их отказаться от своего намерения и немедленно взлететь.
   И Зеро вновь нанесли мощный удар, сбив пять истребителей и один бомбардировщик, уничтожив в пламени на земле девятнадцать вспомогательных самолетов и повредив еще четыре, доведя общий счет подтвержденных уничтоженных самолетов противника до двадцати пяти. Лишь два Зеро получили легкие повреждения. И вновь адмирал Симада направил похвальное письмо в 12-й авиакорпус.
   На следующий день, 5 октября, лейтенант Фусата Иида возглавил семь Зеро в смертоносной атаке на аэродром Фенгуаншан под Ченду. Наши пилоты подожгли шесть крупных и четыре малых самолета и повредили два самолета вспомогательной авиации. Было сожжено четырнадцать макетов самолетов.
   В результате этих атак спинной хребет китайской воздушной мощи в районах Чунцина и Ченду был сломан. В течение нескольких последующих недель небо над этими двумя городами было свободно от авиации противника.
   Непосредственно перед тем, как истребители Зеро записали в свой актив боевые победы, части нашей армии и флота смогли войти во Французский Индокитай после дипломатических переговоров с французским правительством в Виши. (Хотя и вступление наших войск во Французский Индокитай явилось результатом политико-дипломатических переговоров с Францией, этот шаг в конечном итоге стал причиной сильных трений между Японией и Соединенными Штатами, Великобританией и другими странами альянса. Было бы совершенно точным охарактеризовать это как первое заметное звено в цепи событий, в конце концов приведших к войне на Тихом океане.)
   Наши соединения морской авиации, расквартированные в Южном Китае, немедленно переместились на новые базы в северной части Французского Индокитая. Близость этих новых баз к китайским целям позволяла отправлять одномоторные бомбардировщики на бомбежку Куньмина, района огромной стратегической важности на юго-западе Китая, который ранее можно было достичь только бомбардировщиками дальней авиации Нелл. Как только французские авиабазы были готовы к приему самолетов, туда были перемещены эскадрильи истребителей Клод, бомбардировщиков Кейт и пикирующих бомбардировщиков Валь 14-го авиакорпуса. 12-й авиакорпус откомандировал одну эскадрилью истребителей Зеро, переведя ее во Французский Индокитай для эскорта бомбардировщиков на дальние расстояния.
   7 октября семь Зеро и девять истребителей Клод сопровождали группу пикирующих бомбардировщиков Валь на Куньмин. Почти двадцать истребителей противника противостояли нашим Зеро и Клодам, которые достоверно сбили тринадцать вражеских самолетов и, вероятно, повредили еще один. Бомбардировщики Валь сожгли четыре вражеских самолета на земле.
   12 декабря семь Зеро охраняли десять пикирующих бомбардировщиков и два разведывательных самолета, снабженных бомбами, в налете на Сянган. Наши истребители расстреляли и уничтожили на земле двадцать два самолета противника. С 8 октября до конца декабря Зеро совершили еще двадцать два боевых вылета, в которых достоверно сбили два самолета противника.
   Пока базировавшиеся в Индокитае самолеты атаковали объекты в Южном Китае, 10 октября истребители Зеро 12-го авиакорпуса в районе Ханькоу провели налет на Чунцин, не встретив никакого сопротивления. 26 октября восемь Зеро встретились с большой группой китайских самолетов над Ченду, уничтожив пять вражеских истребителей, один транспортный самолет и четыре самолета других типов. 30 декабря восемь Зеро вернулись к Ченду для своей четвертой атаки, расстреляв аэродромы в Фенгуаншане, Тайпинчу, Шуанглине и Венчане. Они подожгли восемнадцать вражеских самолетов и пушечным огнем вывели из строя еще пятнадцать. Зеро также сожгли большой склад горючего и обстреляли другие наземные сооружения. От огня противовоздушной обороны получили повреждения только два наших самолета.
   Так завершился 1940 год и боевое крещение истребителя Зеро. Почти чудесным образом он обошелся без потерь, и за период с 19 августа по конец года боевая статистика Зеро такова:


   Однако, какими бы блестящими ни были боевые успехи и каким бы выдающимся ни был послужной список нашей морской авиации в Китае с момента первой трансокеанской бомбежки в 1937 году и до конца 1940 года, наша гордость может быть оправдана только с военной точки зрения.
   Ни один японский гражданин не может, вспоминая то время, найти оправдание национальному поведению нашей страны. Никто не сможет отрицать события прошедших дней, ибо история перескажет только то, что Япония втянула дружественные соседние страны в несправедливую и ненужную войну, превратила свои поля и города в места сражений и накликала несчастья и лишения на миллионы невинных людей.

Глава 4
КАНУН ВОЙНЫ НА ТИХОМ ОКЕАНЕ

   В конце октября 1940 года флот отозвал из Китая все бомбардировщики наземного базирования типа 96 (Нелл) для реорганизации их в новые боевые соединения. В течение шести месяцев с октября 1940-го по апрель 1941 года истребители Зеро, оставшиеся на континенте, были единственной воздушной силой, способной атаковать китайские части на всех фронтах, которые выходили за предельный радиус действия наших одномоторных бомбардировщиков и истребителей Клод. Оставшимся группам поручалась трудная задача, ибо в них насчитывалось всего лишь тридцать с лишним истребителей. Тем не менее, Зеро сохраняли свое превосходство над вражеской авиацией и 14 марта 1941 года одержали еще одну замечательную победу, когда наши истребители встретились с крупным китайским соединением над Ченду. Наши летчики уничтожили двадцать четыре самолета и, возможно, еще три.
   В мае 1941 года несколько подразделений двухмоторных бомбардировщиков типа 96 и типа 1 вернулись в Китай для возобновления бомбежек, которые дополнялись разрушительными налетами истребителей Зеро. 20 мая, не сумев отыскать над Ченду китайские истребители, Зеро расстреляли и подожгли резервуары с горючим и уничтожили два самолета на аэродромах Тайпинчу и Шуанглин.
   Этот карательный рейд, однако, ознаменовал конец невероятно благоприятной фортуны для Зеро в боях с врагом. Огнем противовоздушной обороны изрешетило самолет командира ведомого звена Кимуры, который в результате врезался в землю. Это был первый Зеро, потерянный в бою. В тот день еще три самолета были повреждены от огня зенитной артиллерии.
   22 мая девятнадцать Зеро атаковали Ченду, сбив два вражеских самолета и оставив гореть на аэродроме еще десять. Пять Зеро получили повреждения. Следующим была очередь Нанченга. 26 мая девять Зеро в воздушном бою уничтожили пять из двадцати китайских истребителей, а затем в штурмовых налетах сожгли на земле восемнадцать вспомогательных самолетов. 27-го двадцать Зеро совершили налет на Ланьчжоу, но не сумели растормошить вражеских летчиков, тогда они сожгли на земле два самолета. 7 июня четыре Зеро схватились с двумя китайскими истребителями над Чунцином и сбили один. 18-го двадцать два Зеро организовали самую крупную атаку за несколько месяцев на Ланьчжоу, но не встретили самолетов противника. Они подожгли на земле два самолета, но два Зеро получили повреждения. 22-го девять наших истребителей совершили налет на Ченду, сумев поджечь один самолет и повредить другой в этой не столь значительной операции.
   В тот же день шесть Зеро появились над Каньяном, встретившись в воздухе по крайней мере с равным числом китайских истребителей и уничтожив три из них. Позднее, после полудня, третий за день дальний патруль прибыл в Тяньшуи, семь Зеро сбили один вражеский самолет. 23-го шесть Зеро расстреляли аэродром в Ипине, при этом подожгли два и повредили пять самолетов вспомогательной авиации.
   Наш второй Зеро мы потеряли к концу дня 23-го числа. Три истребителя, сопровождавшие два разведывательных самолета типа 98 на небольшой высоте между Ланьчжоу и Юнченгом, внезапно попали под плотный зенитный огонь, в результате чего Зеро летчика Кобаяси врезался в землю. После этого в течение более чем двух недель наши истребители безуспешно разыскивали самолеты противника. Китайцы отказывались вступать в бой.
   Однако 11 августа шестнадцать Зеро, эскортировавших семь бомбардировщиков типа 1, над Ченду сошлись в бою с крупной группой китайских истребителей, которые впервые за несколько недель напали на наши бомбардировщики. Три самолета противника вспыхнули пламенем от пушек Зеро, а бомбардировщики уничтожили два других. Рейд оказался успешным, в результате бомбардировочного налета на вражеские аэродромы было уничтожено на земле семь самолетов и повреждено еще девять.
   31 августа Зеро приступили к своей самой трудной и также последней миссии в войне в Китае. Их целью был Сунгфан, китайская твердыня на самом северо-западе, которая находилась примерно в 500 морских милях к западу от нашей базы в Юнченге. По маршруту следования самолетов возвышались горные цепи высотой 23 тысячи футов, вечно покрытые облаками. С начала китайско-японского инцидента Сунгфан подвергся налету лишь один раз – 23 июня бомбардировщики авиакорпуса Михоро атаковали этот оплот китайцев.
   Два самолета-разведчика наземного базирования типа 98 вели на дальний объект пять истребителей Зеро, а за штурвалом каждого сидел один из лучших наших летчиков в Китае. Самолеты встретили ожидавшуюся плотную облачность, но сумели сохранить строй, летя в просветах между облаков. Наконец, облачные массы почти целиком заполнили видимое пространство, вынудив семь самолетов повернуть назад. Операции Зеро в Китае были завершены.
   С начала 1941 года по сентябрь того же года Зеро совершили 354 боевых вылета, во время которых было сбито 45 вражеских самолетов и повреждено 62. За тот же самый период мы потеряли два истребителя от зенитной артиллерии противника, тогда как 26 получили повреждения как от вражеских самолетов, так и от наземного огня.
   Боевой счет Зеро во всех боях на континентальной части Китая составил семьдесят налетов на вражеские объекты, в которых в общей сложности участвовало 529 истребителей. Они сбили 92 самолета и, возможно, сбили еще четыре, повредив еще 163 самолета. Тридцать девять Зеро получили повреждения, а огнем зенитной артиллерии противника уничтожено два.
   Самым крупным был рейд тридцати истребителей 20 мая 1941 года на Ченду. Группы истребителей Зеро получили пять похвальных писем от главнокомандующего флотом Китайского района, награждены за успешное выполнение заданий при Чунцине 13 сентября 1940 года, при Ченду 4 октября и 30 декабря 1940 года, при Ченду 14 марта 1941 года и при Нанченге 26 мая 1941 года.
   К марту 1941 года группы бомбардировщиков наземного базирования, которые вернулись в Японию для реорганизации, были готовы к выполнению новых заданий. В начале апреля авиакорпуса Гензан и Михоро вновь созданной 22-й воздушной флотилии возвратились в Центральный и Северный Китай. В конце июля к ним присоединились авиакорпуса Каноя и 1-й из 21-й воздушной флотилии и авиакорпус Такао 23-й воздушной флотилии. Эскортируемые истребителями Зеро, эти бомбардировщики неоднократно совершали налеты на города Ченду, Чунцин и Ланьчжоу. Командование флота направило 3-й авиакорпус 23-й воздушной флотилии в северную часть Французского Индокитая, откуда бомбардировщики совершали рейды на Куньмин.
   В конце августа и начале сентября 1941 года, по окончании своей миссии, базировавшиеся в Китае бомбардировщики передислоцировались на новые базы в Японии и на Формозе. Во время второго раунда боев длительностью четыре месяца над объектами противника побывало две тысячи шестьсот бомбардировщиков. Из этого числа мы потеряли лишь один бомбардировщик, и он стал жертвой зенитной артиллерии. В десятках налетов, выполненных бомбардировщиками, они встретили лишь десять китайских истребителей, которым удалось проскользнуть сквозь охрану из истребителей Зеро. И даже в этом случае вражеские истребители не смогли уничтожить хотя бы один наш самолет.
   Эти факты наглядно демонстрируют эффективность Зеро в китайской кампании. Как только мы достигали опасного уровня потерь бомбардировщиков от вражеских истребителей и зенитной артиллерии, прибытие Зеро полностью ликвидировало эффективность действий вражеских перехватчиков. Суммируя вышесказанное, можно сделать вывод, что Зеро дали нам неоспоримое господство в воздухе как над своей, так и над вражеской территорией.
   К этому времени мы, конечно, признавали неизбежность большой войны на Тихом океане. Флот полностью реорганизовал свои боевые силы и подготовил все свои части и соединения к возможной скорой войне. Мы интенсифицировали тренировки личного состава, сосредоточившись на тех тактических приемах, которые с наибольшей вероятностью потребуются в крупномасштабной войне. Длительные боевые задания в Китае имели огромную ценность для реформирования наших фронтовых групп, ибо в Азии мы вылетали на задания большими соединениями как днем, так и ночью; поддерживали тесное взаимодействие между истребителями эскорта, бомбардировщиками и разведывательными самолетами; совершенствовали наши самолеты, как того требовала боевая обстановка; выполняли рейды истребителей; и в итоге резко повысили эффективность действий нашей авиации. Мы понимали, что даже на огромных просторах Тихого океана, как следующего театра боевых действий, уроки, которые мы извлекли из боев в Китае, докажут свою ценность.
   К концу ноября 1941 года, когда закончился специальный трехмесячный период интенсивных тренировок, все подразделения морской авиации были полностью готовы к войне, уверены в своих воинах, самолетах и группах наземной поддержки.
   Однако война редко бывает делом лишь одной стороны. Несмотря на наши блестящие успехи в Китае, нам не хотелось быть вовлеченными в обширный конфликт с Соединенными Штатами и Англией. Огромная мощь этих двух держав уничтожала всякую основу для оптимизма. Мы понимали, что в войне против этих двух стран мы будем противостоять всевозможным видам оружия, ужасающим как по качеству, так и по количеству.
   Необходимо признать, что подобная оценка потенциального конфликта с Америкой и Англией была сделана лишь немногими людьми на флоте. Подавляющее большинство наших летчиков, получивших боевой опыт лишь в сражениях с китайцами или делавших свои выводы только на основе сообщений о китайском инциденте, допускали только победный исход в войне с любым противником.

Глава 5
НАЧАЛО ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ВЫЗВАЛО ТРЕВОГУ

   Это совершенно неожиданное сообщение по радио ранним утром 8 декабря 1941 года было громом среди ясного неба. Слова диктора были встречены с замешательством и открытым неверием в происходящее. Конечно, население понимало, что дипломатические отношения между Японией и Соединенными Штатами были натянутыми. Начиная с лета 1940 года политические маневры этих стран были окутаны пеленой неопределенности и деспотизма, частично из-за того, что американское правительство заморозило японские активы в Соединенных Штатах, и из-за внезапной приостановки действия экономического договора между двумя странами.
   Нынешнее ухудшение международных отношений общественности представлялось ненормальным, люди с недоверием воспринимали объявление о тотальной войне. Тем не менее, последующее оглашение по радио императорского рескрипта об объявлении войны уже не оставляло места для сомнений. Скоро японский народ переключился на перестройку жизни, поскольку нация вступила в войну с великими мировыми державами.
   Наша страна оказалась в загадочной ситуации. Нацию вовлекли в войну после незначительных приготовлений к неизбежному крупному конфликту. Несмотря на национальную гордость, никто не мог отрицать того, что вместе Соединенные Штаты и Великобритания представляют собой страшную силу. Большинство с тревогой пыталось оценить новую ситуацию. Желание остро критиковать автократическое правительство, которое без предупреждения втянуло страну в войну, столкнулось с тенденцией оказать полную поддержку правительству в надежде, что война будет вестись по какому-то плану, чтобы враг не мог нанести никакого физического ущерба родной стране.
   8 декабря я [Окумия] был штабным офицером 11-й воздушной флотилии, чей штаб находился в Касумигауре, и отвечал за подготовку пилотов и других членов экипажей. Внезапное объявление войны неизмеримо осложнило мою тренировочную программу, которая, как я догадывался, скоро потребует существенного расширения.
   Опыт китайско-японского инцидента и недавно завершившийся трехмесячный период интенсивной летной подготовки говорили о том, что флот хорошо подготовился к ведению ограниченных операций против врага. Однако нашего опыта участия в крупномасштабных операциях было недостаточно, чтобы иметь какую-то уверенность в своей способности справиться с нашими противниками. В это время Британия уже имела опыт двух лет войны в Европе. Американские вооруженные силы, хотя еще и не втянутые в открытый конфликт, внимательно изучали уроки европейских сражений и, соответственно, совершенствовали свою военную структуру. Этот опыт улучшил положение наших врагов, давая им преимущество в дополнение к уже имевшемуся численному перевесу в военной авиации и в материальном снабжении. В самом лучшем случае наши экспедиции в Китай принесли ограниченную пользу, нам не хватало боевого опыта в борьбе с сильными военно-воздушными силами противника.
   Мы обладали одним четким стратегическим преимуществом. Воздушная война в Китае однозначно научила нас, что ключ к любой успешной военной операции лежит в овладении господством в воздухе. Без эффективного контроля в небе наши морские и сухопутные силы в лучшем случае окажутся в невыгодном положении и могут даже лишиться побед, которые в ином случае они бы одержали при необходимой поддержке с воздуха. Также было очевидно из прошлого опыта, что основными средствами достижения столь желанного господства в воздухе является обладание превосходящим по качеству истребителем. И у нас не было никаких сомнений, что в любой крупной затяжной войне, в которой самолеты и корабли играли доминирующую роль, исход во многом зависит от состояния основ национальной экономики и нашего промышленного потенциала.
   В одном секретном документе – «Структура японского флота военного времени», копию которого я тоже получил, – приводятся данные по составу сил морской авиации первого и второго эшелонов на начало войны. Как говорится в этом документе, они таковы:
   ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
   VF – истребитель
   VB – пикирующий бомбардировщик
   VCB – морской бомбардировщик
   VLB – бомбардировщик наземного базирования
   VR – разведчик наземного базирования
   V2S – двухместный наблюдательный гидросамолет
   V3S – трехместный наблюдательный гидросамолет
   VT – учебный самолет
   VST – учебный гидросамолет
   VPB – патрульный бомбардировщик (летающая лодка)
   BB – линейный корабль
   CA – тяжелый крейсер
   CL – легкий крейсер
   CV – авианосец
   CVL – легкий авианосец











   В эшелоне первого удара все морские пикирующие бомбардировщики были типа 99; бомбардировщики морского базирования – типа 97; двухместные разведывательные гидросамолеты были типов 95 и 0; трехместные самолеты-наблюдатели были типа 0 и некоторые – типа 94; а все летающие лодки были типа 97.
   Поскольку нам требовалось по два пилота на каждый бомбардировщик наземного базирования, летающую лодку и транспортный самолет, перечисленные выше, то просто для функционирования регулярной морской авиации было необходимо иметь минимум 3500 пилотов. Это число возрастало, если учесть пилотов, требуемых для вспомогательной морской авиации, которая составляла треть от сил первого и второго эшелона. Так что самая минимальная потребность составляла почти 5 тысяч пилотов и такое же число наблюдателей, штурманов, стрелков, специалистов по бомбам, радистов и другого персонала, обеспечивающего рабочее состояние самолетов.
   Мы понимали, что война с Соединенными Штатами и Англией истощит ограниченные японские ресурсы и что это истощение создаст громадные проблемы в постоянном восполнении парка самолетов и материальных ресурсов. Однако я четко представлял себе, что наша огромнейшая слабость лежит не в материальных поставках и не в общем объеме людской силы, а в стабильном восполнении квалифицированных кадров летных экипажей. Различие между летчиком-ветераном и новичком значительно шире, чем считается на основе общих представлений, это все равно что сравнивать взрослого человека и ребенка.
   Получив в январе 1940 года назначение на должность инструктора в учебном авиакорпусе Касумигаура, я узнал, что, несмотря на внешне кажущееся невысоким число менее трех с половиной тысяч морских летчиков, на самом деле мы держали на активной службе больше пилотов, чем на американском флоте. Как-то ко мне обратился мой дивизионный офицер лейтенант Такэкату Танака, который тревожился за то, что, как он считал, мы будем испытывать нехватку компетентных пилотов. Дальновидный и способный офицер, глубоко переживающий за состояние флота, Танака подготовил и направил мне для изучения свой «План подготовки пятнадцати тысяч пилотов». Работа Танаки и здравая оценка проблем подготовки произвели на меня такое впечатление, что я переслал этот рапорт с положительным отзывом моему непосредственному начальнику.
   Однако, в сравнении с существовавшей на тот момент программой подготовки пилотов, количество пилотов, которых Танака предлагал готовить ежегодно, было так велико, что мои вышестоящие начальники отклонили эту рекомендацию как необузданную мечту молодого офицера-летчика. К сожалению, этой мечте не было уделено того внимания, какого она заслуживала. В августе 1941 года, когда меня назначили офицером штаба ВВС в Касумигауру, на флоте распространялась новая программа массовой подготовки, которая предусматривала специальную подготовку 15 тысяч летчиков. Мировые события и требования, возлагаемые на наши соединения морской авиации, так быстро менялись, что невозможно было точно предсказать, что произойдет в ближайшем будущем. Новая флотская программа подготовки пришла слишком поздно, было просто невозможно эффективно обучить летные экипажи в столь короткий период времени, как этого требовало флотское руководство.
   В то судьбоносное утро 8 декабря 1941 года я понял, что, скорее всего, либо очень скоро, либо после борьбы на истощение наша нехватка летчиков приведет к победе Соединенных Штатов и Англии. Расчет был простой. В числовом отношении обученные экипажи морской авиации, то есть те, кто получил практическую подготовку в боевых авиачастях после года предварительной подготовки, возможно, не могли управлять всеми самолетами, перечисленными в списке «Структура японского флота военного времени», которую я изучал. Очевидно, что большинство летчиков, закрепленных за запасными самолетами, не имело за плечами даже полного года подготовки в рядах боевой авиачасти. Общие цифры прятали будущий дефицит в кадрах. Многие из наших ветеранов-летчиков, впоследствии командированные в части первого эшелона, едва могли выдерживать тяготы настоящего боя. Сочетание возраста и слабого здоровья неумолимо сокращали нашу численность еще до начала военных действий.
   Я интуитивно понимал, что процент летчиков, не получивших достаточной подготовки, будучи проблемой уже в начале войны, впоследствии будет быстро расти. Мы не ощутим эффекта от предлагаемой программы массовой подготовки еще по крайней мере два – четыре года.
   В конце первой недели декабря 1941 года периоды подготовки сверхкомплектных летчиков-курсантов морской авиации выглядели следующим образом:


   Флот отбирал кандидатов в свои военно-воздушные силы из лейтенантов (младший состав) и младших лейтенантов, тренируя этих курсантов, как минимум, двенадцать месяцев. Эти курсанты считались пилотами после одного года предварительной летной подготовки в рядах боевого авиакорпуса, но им требовался по крайней мере один дополнительный год учебы, чтобы достичь уровня летчиков морской авиации и авиаторов передней линии фронта.
   Мы придерживались строжайших требований в отношении этой молодежи, ибо, невзирая на возраст, они отвечали за управление сложными и дорогими машинами и аппаратурой, которых Японии постоянно не хватало. Оказавшись в воздухе, они становились предоставленными самим себе, от них требовалась полная компетентность в исполнении обязанностей, которые им доверили. Время и опять-таки эта политика доказали свою правоту, особенно в великолепном исполнении нашими пилотами обязанностей в ходе китайско-японского инцидента.

Глава 6
ПРЕДЧУВСТВИЕ ВОЙНЫ

   Крупномасштабные воздушные бои в китайско-японском инциденте и в первые два года Второй мировой войны в Европе велись главным образом над сушей азиатского и европейского континентов. Поскольку не существовало никаких доказательств эффективности применения бомбрадировщиков против крупных кораблей в открытом море, в ходе Гавайской операции 8 декабря 1941 года флот поддержал свою уверенность в превосходстве боевых кораблей над любым иным типом вооружения. Сторонники максимального усиления надводного флота отмечали неспособность массовых воздушных атак решить исход боя даже на суше и подчеркивали факт, что результат сражений, которые мы можем ожидать над обширными пространствами юго-запада Тихого океана, будет зависеть главным образом от действий наших морских и сухопутных сил. Они предполагали, что авиации будет отводиться роль силы поддержки. Далее они подкрепляли свои аргументы тем, что приводили классический пример, когда германский линкор «Bismarck», несмотря на превосходство британцев в авиации, был уничтожен прежде всего снарядами и торпедами множества британских военных кораблей.
   Невзирая на убедительнейший аргумент современной истории, которая благоволит надводной мощи, на флоте было достаточно дальновидных офицеров, осознававших потенциал бомбардировочной авиации. Соответственно, флот прилагал все возможные усилия, чтобы обеспечить максимальную эффективность всех имеющихся подразделений бомбардировочной авиации. Эти усилия получили дальнейший импульс, когда в середине 1941 года американское правительство заморозило активы всех японцев, проживавших в Соединенных Штатах. Это действие еще более прояснило общий уклон к войне между двумя великими державами, и в офицерской среде нашей армии и флота стал неофициально обсуждаться неизбежный конфликт, который должен был вспыхнуть между Японией и Соединенными Штатами и Великобританией.
   Обширные просторы Тихого океана не оставляли сомнений, что исход войны между этими двумя державами, скорее всего, будет решаться в открытом море. Осенью 1941 года в нашей армии отсутствовали самолеты, способные бомбить жизненно важные британские объекты в Сингапуре и подобные сооружения в Маниле, с любой базы, находившейся под нашим контролем. Точно так же армия не имела никаких истребителей, которые, опираясь на нашу самую южную базу на Формозе, могли бы совершать налеты на американские аэродромы на острове Лусон. Для расширения японского контроля на Тихом океане захват объектов в Сингапуре и Маниле был жизненно важным. А потом, как и в ходе наших операций в Центральном и Южном Китае в первые месяцы китайско-японского инцидента, на флот возлагалась ответственность за оказание воздушной поддержки нашим сухопутным силам.
   По самой своей природе Соединенные Штаты и Великобритания были опаснейшими соперниками в воздухе. Мы полностью осознавали, что, в отличие от китайцев, Америка и Англия, с давних пор превосходившие нас в воздухе и всемирно признанные морские державы, будут использовать истребители и бомбардировщики с максимальной эффективностью. В начале войны мы не ожидали от вражеской авиации большого сопротивления, так как знали, что на востоке в конце 1941 года находилось ограниченное число истребителей и бомбардировщиков. Однако этот факт, способствовавший скорым японским успехам, нельзя рассматривать в качестве точной оценки военно-воздушного потенциала соперника. Мы также слишком хорошо знали, что эти две страны очень быстро во много раз увеличат свои восточные силы как по числу самолетов, так и по летному персоналу.
   Несмотря на ошеломляющую индустриальную мощь наших противников, командование флота было уверено в способности наших истребителей Зеро отвоевать у врага контроль в воздухе в любом бою. Наши разведка и технические специалисты в открытую заявляли, что великолепное качество изготовления и техническое превосходство истребителя Зеро означают, что в бою один Зеро будет стоить от двух до пяти вражеских истребителей, в зависимости от их типа. Из-за непоколебимой веры в Зеро флот испытывал крайнюю уверенность в победе в начальных операциях.
   Тем не менее мы ожидали серьезные потери в наших атакующих бомбардировщиках типа 1, которые составляли основу наших воздушных ударных сил. Если Зеро определенно был способен взять верх над любым известным истребителем противника, то, как мы полагали, каждый бомбардировщик придется подвергать существенному ремонту после двух-трех вылетов. Топливные баки бомбардировщиков не имели протекторов или защиты от пуль, и их ремонт был особенно трудным.
   Я согласен, что мы могли добиться выдающегося начального успеха в боях против Америки и Англии. Однако перспективы победы быстро тускнели перед вероятностью затяжной войны, в которой Соединенные Штаты могли противопоставить нашим силам свою индустриальную мощь. Война на истощение также грозила подорвать наши силы.
   Летом 1941 года штабные офицеры армии и флота обсуждали с членами правительства возможные варианты войны против Соединенных Штатов и Англии. Главнокомандующий Объединенным флотом адмирал Исороку Ямамото полностью осознавал трудности, которые возникнут перед нами в случае затянувшейся борьбы. Будучи осведомлен о почти непреодолимых проблемах сохранения и увеличения квалифицированных летных кадров и поставок на фронт минимального числа боевых самолетов, адмирал Ямамото открыто информировал премьера Коноэ: «Если Вы мне скажете, что надо сражаться и в первые шесть месяцев войны против Соединенных Штатов и Англии я буду работать без излишнего контроля, то тогда я добуду Вам непрерывную вереницу побед; но я также должен Вам сказать, что, продлись война два или три года, у меня не будет уверенности в нашей конечной победе».
   Вскоре после этого на заседании Императорского совета, как раз перед тем, как было принято решение о вступлении в войну, адмирал Мицумаса Йонаи заявил собравшимся: «Мы должны любой ценой избегать войны с Соединенными Штатами и Великобританией, которая будет знаменовать для нас резкое ухудшение ситуации; мы можем позволить риск постепенной потери нашего политического и экономического положения».
   Совет бывшего премьера Йонаи поддержали многие высокопоставленные морские офицеры и государственные чиновники, представив тем самым великолепное обобщение предвоенной ситуации. Однако адмирал Ямамото не только верно оценил прекрасные шансы на военный успех Японии, но и предвидел с поразительной ясностью неизбежное поражение, которое ожидало впереди.
   Высший командный состав флота полностью осознавал ловушки и западни на пути поддержания эффективной мощи против соперника и подчеркивал, что боевые действия неизбежно будут главным образом вестись на море. Несмотря на опасения офицеров, командовавших воздушными соединениями, которые должны были оказаться на острие предложенной массированной атаки на американские и английские силы, Императорский совет принял решение в пользу войны.
   Прошлый опыт флота позволил нам точно оценить характеристики тех самых самолетов, с которыми мы, скорее всего, и встретимся на начальном этапе войны. Также важна, однако, была зарубежная оценка нашей военной авиации, и в этом отношении мы обладали неоспоримым преимуществом. Наш потенциальный враг глубоко заблуждался в отношении истинных боевых качеств наших самолетов – американские авиационные журналы ни перед чем не останавливались, высмеивая наши военно-воздушные силы. Они явно считали немыслимым, что японские самолеты способны эффективно противостоять американским и английским.
   В сентябре 1941 года авторитетный американский журнал «Aviation» в статье, озаглавленной «Японские военно-воздушные силы», утверждал, что наши военные и гражданские пилоты имеют самый высокий в мире процент авиакатастроф и что наши армия и флот готовят менее одной тысячи летчиков в год. Нам оставалось только удивляться, из какого источника информации это взято, когда мы читали, что наши пилоты в китайско-японском инциденте были определенно хуже китайских и что в боевых действиях в Номонхане, Маньчжурия, советская авиация нанесла поражение нашим боевым частям.
   Журнал продолжал утверждать в том же напыщенном духе, что, хотя наша авиация агрессивна, ей не хватает опыта таких широкомасштабных операций, которые велись в Европе. Мы даже не можем надеяться, заявлял анонимный авторитет, на то, что сумеем развить мощную авиацию. Повествование заканчивалось заявлениями, что наша промышленность, вероятно, не сможет удовлетворить военные потребности; что наше авиастроение полностью зависит от подачек Соединенных Штатов, Великобритании, Германии, Италии и Советского Союза; и наконец, что «американские авиационные эксперты без колебаний могут заявить, что основные военные самолеты Японии либо уже устарели, либо начинают устаревать».
   Высказывания журнала не были отражением мнения лишь этого издания, а скорее давали международную оценку японской военно-воздушной мощи. Действительно, иностранным наблюдателям наши методы подготовки казались чрезмерно беспечными в отношении гибели курсантов в ходе занятий по причине недостаточного количества учебных самолетов.
   Однако, того не подозревая, журнал сделал нашим военным институтам великолепный комплимент, ибо мы долгое время предпринимали все усилия, чтобы скрыть от постороннего взгляда нашу реальную военную мощь. В этом отношении мы определенно достигли успеха! Наши основные полигоны для военно-морских сил находились за пределами отчизны, далеко в море, где даже наши собственные моряки оставались в неведении относительно истинного масштаба воздушных и морских маневров. Более того, мы изо всех сил стремились спрятать новинки нашего вооружения и особенно касающиеся нашей авиации. Иностранные наблюдатели видели только то, что мы позволяли им видеть.
   Настолько эффективной была наша цензура в области вооружений, что до атаки на Пёрл-Харбор ни одно американское издание не догадывалось о существовании истребителя Зеро, и только через несколько месяцев после начала военных действий американская общественность получила сравнительно точное представление об этом самолете. И вновь мы видим тенденцию американского мышления, заглянув в другой журнал, напечатавший за несколько месяцев до декабря 1941 года, что «японская морская авиация состоит из четырех авианосцев с двумя сотнями самолетов».
   В своих мемуарах Уинстон Черчилль подтверждает эффективность нашей военной цензуры и ошибочность представлений о нашей воздушной мощи, которых придерживались в Англии и Америке. Говоря о сражении у Малайи, происходившем 10 декабря 1941 года, в котором наши самолеты отправили на дно «Prince of Wales» и «Repulse», Черчилль оправдывал действия вице-адмирала сэра Тома Филипса, пославшего эти корабли в море возле Куантана без прикрытия истребительной авиации. На основании всех имевшихся у адмирала Филипса данных Сайгон, ближайшая к Куантану японская база, находилась более чем в 400 милях к северу, и у адмирала были все причины полагать, что ни один из всех существующих на тот момент торпедоносцев не сможет преодолеть такое расстояние.
   Конечно, адмирал Филипс ошибался, как мы это наглядно продемонстрировали, уничтожив два мощных линкора. Как утверждал сам Черчилль, и Англия, и Америка в огромной степени недооценили боевые способности наших военных самолетов, и это сыграло большую роль в успехе наших операций.
   Непростительная ошибка недооценки противника, совершенная американцами и британцами, возможно, лучше всего иллюстрировалась в надеждах, которые возлагались на устаревшие истребители «Брюстер F2А Буффало», которые американские эксперты хвастливо описывали как «самые мощные истребители на Востоке» и как «истребитель, значительно превосходящий все, что есть в японских военно-воздушных силах». Вылетая против истребителей Зеро, пилоты «буффало» отправлялись в буквальном смысле на самоубийство.
   В первый день войны мы толпились в радиорубках, с тревогой ожидая первых боевых докладов, которые должны известить нас о первой победе или поражении. Наше восторженное настроение нарастало по мере того, как нескончаемый поток радиосообщений описывал смелые и удивительные победы, одерживаемые нашими соединениями морской авиации. Мои опасения рассеивались вместе с растущим числом побед; невероятно, но первые часы войны были полностью в нашу пользу.
   Вечером 8 декабря старший штабной офицер нашей воздушной флотилии капитан 3-го ранга Икэгами вернулся из морского Генерального штаба в Токио с детальным отчетом о боях. Из него мы узнали, что вице-адмирал Нагумо командовал ударной группой 1-го воздушного флота, включавшей 376 самолетов (108 Зеро, 126 пикирующих бомбардировщиков типа 99 и 142 морских бомбардировщика типа 97), которые совершили налет на Гавайские острова, и что группировка морской авиации наземного базирования из 566 самолетов (224 Зеро, 288 сухопутных бомбардировщиков типа 1 и типа 96, 30 самолетов-разведчиков наземного базирования типа 99 и 24 летающие лодки типа 97) 11-го воздушного флота под командованием вице-адмирала Нисизо Цукахары вели операции на Малайском и Филиппинском театрах, вылетая с баз на Формозе, южной части Французского Индокитая и Палау. Координируя свои атаки с силами адмирала Цукахары и 4-м дивизионом авианосцев под командованием контр-адмирала Какудзи Какуды, действовавшим в районе Давао, самолеты 24-й воздушной флотилии контр-адмирала Эидзи Гото летали со своих баз на Марианских и Маршалловых островах для нанесения ударов по Уэйку и Гуаму.
   В каждом докладе без исключения сообщалось только о сокрушительных победах. Наши успехи превзошли самые оптимистические предстартовые прогнозы.
   Во всей военной истории я не припомню такой страны, которая завязала бы одновременно столько сражений такого размаха и так полностью разбила бы своих противников, как это сделали мы судьбоносным утром 8 декабря 1941 года. Мы управляли боевыми операциями на расстоянии 600 морских миль, покрывающих океан между Гавайями и Сингапуром.
   Что я больше всего, однако, желал бы, чтобы история сохранила, так это то, что эта внезапная перемена баланса сил в Азии и на Тихом океане была произведена с помощью всего лишь примерно одной тысячи самолетов японской морской авиации и что эти самые силы понесли самые минимальные потери. Прекрасной оценкой мощи нашей морской авиации может послужить сравнение с авиационными силами, брошенными союзниками в Европе для вторжения в Нормандию – более одиннадцати тысяч самолетов!
   Первоначальная тревога японцев сменилась диким ликованием, когда люди узнали о наших удивительных военных победах. Сами наши летчики восторженно приветствовали каждое новое сообщение о победе. Чтобы быть до конца честным, скажу, что я лично был ошеломлен, узнав о необъяснимо слабом сопротивлении врага. Мы ожидали, что наши войска завяжут тяжелые бои и достигнут какого-то минимального успеха, но до начала атак никто бы не осмелился ожидать таких результатов. Несмотря на наши блестящие достижения, я и некоторые другие старшие офицеры, более осведомленные о долговременных последствиях этой новой войны, могли лишь таить в глубине тревогу за будущее нашей нации.
   Я ясно помню особую реакцию наших молодых офицеров, которые рвались исполнить свой боевой долг. Война шла едва лишь один месяц, когда среди персонала воздушной флотилии стали распространяться слухи, что скоро война завершится сокрушительной победой Японии. Фронтовые обязанности требовали от этих пилотов куда большего, чем прозаические тренировки во флотилиях, расквартированных дома, а они не думали ни о чем другом, кроме воздушных сражений. Мы не могли разубедить этих охваченных безмерным энтузиазмом юношей, что война не закончится для них слишком быстро и они успеют испытать свое мужество в бою с врагами. Мы подчеркивали огромный промышленный потенциал наших противников, но это было бесполезно. Наши молодые летчики были полностью убеждены, что война закончится слишком скоро и они не успеют принять в ней участие.

Глава 7
НАПАДЕНИЕ НА ПЁРЛ-ХАРБОР: ПОДАВЛЯЮЩАЯ ПОБЕДА В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ

   Успех этой атаки напрямую проистекал из блестящего планирования и решительных мер, принятых главнокомандующим Объединенным флотом адмиралом Исороку Ямамото, который за восемнадцать лет до начала войны на Тихом океане с почти религиозным пылом посвятил все свои силы созданию мощной японской морской авиации.
   Когда наша разведка систематизировала окончательные результаты Гавайской операции (таково было ее официальное название), мы обнаружили, что внезапная атака нанесла куда больший ущерб американским кораблям на Гавайях, чем мы предполагали в самых оптимистических прогнозах. Вывод из строя большой и мощной части американского флота ставил японский флот в позицию силы, достаточную для того, чтобы производить стремительные передвижения в Тихом и Индийском океанах.
   Конечно, подавляющее большинство американцев узнает с удивлением, что атака на Пёрл-Харбор не намечалась в форме подлого удара, хотя в общественном мнении она таковой и считается. Условия и время атаки в том, что касается дипломатической активности, которая одновременно велась в Вашингтоне, к сожалению, создали ситуацию, в которой создалось впечатление, что наш флот намеренно нанес удар без предварительного предупреждения о начале военных действий.
   Это печальное событие произошло несмотря на то, что японское правительство направило Соединенным Штатам ультиматум через свое посольство в Вашингтоне. Хотя этот ультиматум был послан в посольство с запасом времени, позволявшим перевести и доставить его в Государственный департамент до нанесения удара, непростительная задержка японским посольством перевода привела к тому, что этот документ был доставлен уже после того, как наши самолеты начали атаку.
   Действительно, это заявление не содержит никакого необычного признания, поскольку истина уже была раскрыта в ходе международного процесса над военными преступниками в Токио. Однако писатель хотел бы на этих страницах «прояснить ситуацию».
   Гавайская операция осуществлялась под прямым руководством вице-адмирала Туити Нагумо, которому было поручено командование специальной ударной группой. Атакующий флот состоял из двадцати трех кораблей, включая шесть авианосцев. Это были «Akagi» и «Kaga» из 1-го дивизиона авианосцев, «Soryu» и «Hiryu» из 2-го дивизиона, «Zuikaku» и «Shokaku» из 5-го дивизиона авианосцев. Мощь авианосцев увеличивали линкоры «Hiei» и «Kirishima», два тяжелых крейсера «Tone» и «Chikiuma», один легкий крейсер, девять эсминцев и другие корабли.
   22 ноября 1941 года, пока шли американо-японские дипломатические переговоры, группа Нагумо собралась в заливе Хитокаппу на острове Итуруп в южной части Курильской дуги. Весь командный состав собирался на специальные совещания у адмирала Нагумо и прилагал все усилия для того, чтобы нарисовать контур своих планов атаки, которая произойдет, если переговоры закончатся неудачей.
   В то время никакой определенной даты нападения установлено не было. Окончательная диспозиция и временной план действий, если бы они существовали, зависели бы от исхода дипломатических маневров, происходивших в американской столице.
   26 ноября согласно плану линкоры и вспомогательные корабли подняли якоря и выскользнули из бухты Хитокаппу. Под завесой строгой секретности ударная группа взяла курс на предписанную ей позицию к северу от Гавайских островов, откуда, если понадобится, начнется атака Пёрл-Харбора. Адмирал Ямамото лично посылал Нагумо приказы о направлении следования.
   Уже тогда, когда флот бороздил воды северной части Тихого океана, дипломатические переговоры в Вашингтоне закончились провалом. Японское правительство чувствовало, что это привело к самой наихудшей международной ситуации.
   2 декабря 1941 года адмирал Ямамото отправил Нагумо новый приказ: «Дата объявления войны – 8 декабря».
   По получении боевых приказов адмирал Нагумо приказал отряду авианосцев увеличить скорость и готовиться к бою. Рано утром 8 декабря атакующая группа достигла пункта назначения примерно в 200 морских милях к северу от острова Оаху.
   В 1.30 по токийскому времени первые бомбардировщики взревели, взлетая с палуб авианосцев и направляясь на Пёрл-Харбор.
   Точно в 3.23 по токийскому времени 8 декабря капитан 3-го ранга Мицуо Футида с «Akagi», осуществлявший общее руководство атакующими авиагруппами у Пёрл-Харбора, отдает следующий приказ всем своим пилотам, приближающимся к Пёрл-Харбору: «Всем самолетам немедленно атаковать вражеские позиции». Капитан 3-го ранга Футида затем отправил по радио донесение адмиралу Нагумо: «Мы достигли успеха в этой внезапной атаке».
   Эти два радиодонесения были сигналами того, что раздвигается занавес войны над всей акваторией Тихого и Индийского океанов. Сразу же после этого японские воздушные армады совершили свои первые атаки на вражеские объекты на фронте в тысячи миль.
   Фундаментальное правило любого воздушного сражения состоит в немедленном завоевании контроля в воздухе путем подавления оборонительной деятельности вражеских истребителей. Этот принцип неуклонно преследовался и в атаке на Пёрл-Харбор.
   Под контролем капитана 3-го ранга Футиды лейтенант Акира Сакамото повел двадцать пять пикирующих бомбардировщиков типа 99 (Валь) первой атакующей волны в отчаянной атаке на авиабазу Хойлер. До этой атаки японская разведка сообщила, что Хойлер является главным центром базирования истребителей на Гавайях, задачей лейтенанта Сакамото было подавить возможность сопротивления истребителей до того, как они смогут взлететь с аэродромов.
   Сразу же за группой Сакамото в воздух поднялись двадцать шесть пикирующих бомбардировщиков под командой капитана 2-го ранга Какуити Такахаси. Самолеты Такахаси закишели над авиабазой Хикам, о которой было известно, что это крупная база тяжелых бомбардировщиков вражеских военно-воздушных сил. Одновременно часть атакующей групы Такахаси направилась для бомбежки острова Форд. О нем было известно, что там находилась база морских истребителей, и атакующая волна Такахаси практически разнесла в пух и прах вражеские соединения истребителей.
   Пока немногим вражеским самолетам удалось взлететь с аэродромов, наши атакующие самолеты чувствовали себя относительно спокойно в небе, а наш флот теперь был защищен от американских воздушных контратак.
   Пока пикирующие бомбардировщики низвергались с небес, эшелон капитана 3-го ранга Футиды и торпедоносцев атаковали боевые вражеские корабли в гавани. Под прямым контролем капитана 3-го ранга Футиды было сорок девять морских бомбардировщиков типа 97; совместно с его бомбежкой была проведена атака сорока морских торпедоносцев типа 97, возглавлявшихся капитаном 3-го ранга Сигёхару Муратой.
   Пока пикирующие и обычные бомбардировщики и торпедоносцы проводили свои атаки, капитан 3-го ранга Сигёру Итайя вел сорок три истребителя Зеро на низкой высоте, обстреливая позиции зенитных пушек, наземные установки, самолеты и корабли в гавани. Зеро перехватили и уничтожили четыре истребителя противника, которым удалось взлететь во время атаки и которые пытались помешать бомбежке.
   Через один час и четырнадцать минут после того, как первая волна атаки расколола на части американский морской бастион, на позицию атаки над островом Оаху вышла вторая волна из 170 самолетов под командованием капитана 2-го ранга Сигэказу Симадзаки с авианосца «Zuikaku». Сорок четыре бомбардировщика капитана 3-го ранга Симадзаки обрушились на авиабазы истребителей и бомбардировщиков противника; немедленно вслед за этим восемьдесят пикирующих бомбардировщиков капитана 2-го ранга Такасигэ Эгусы стали снижаться на восток и посылать свои снаряды в стоявшие на якоре линкоры и другие вражеские военные корабли. Тридцать шесть истребителей Зеро, ведомые лейтенантом Сабуро Синдо, сочетая обстрел и штурм, очистили воздух от вражеских истребителей и расстреляли их базы.
   Примерно к 8.30 все наши самолеты завершили свои атаки и вернулись на свои авианосцы.
   Старший офицер звена Джузо Мори с «Soryu» вылетел на втором торпедоносце в атаку, возглавляемую лейтенантом Туоси Нагаи; а вот его рассказ: «Торпедоносцам с „Soryu“ были определены целями атаки американские линкоры, которые, как мы считали, должны находиться на якоре у верфи морского арсенала Оаху. Мы на большой скорости бросились в атаку, и на низкой высоте, когда я уже был готов выстрелить своими торпедами, я обнаружил, что вражеский корабль, на который я направлял свой самолет, был не линкором, а крейсером. Мое место в строю было сзади лейтенанта Нагаи, и мы летели прямо над Оаху перед тем, как начать снижение для атаки.
   Лейтенант Нагаи продолжал лететь на крейсер, несмотря на первоначальный план атаковать линкоры противника. Однако я не думал, что переживу эту атаку, потому что и я, и все пилоты ожидали яростного сопротивления врага. Я думал, что если мне было суждено умереть, то хотел бы знать, что сбросил торпеду по крайней мере на американский линкор.
   Атакующие самолеты с „Soryu“ столкнулись с интенсивным противовоздушным огнем с вражеских кораблей, поскольку волна бомбардировщиков с „Akagi“ и „Kaga“ уже прошла над ними. Мой бомбардировщик трясся и вибрировал от ударов вражеских пуль и шрапнели. Несмотря на мое намерение ускользнуть от крейсера, сейчас находившегося прямо перед моим самолетом, и атаковать группу линкоров, стоявших на якоре у Форд-Айленд, я был вынужден лететь прямо в смертельный ливень зенитного огня.
   Из-за этого и из-за окружающей местности я летел прямо над линкорами врага вдоль Форд-Айленд, а затем сделал широкий левый разворот. Похоже, зенитный огонь не повлиял на состояние моего самолета, и своей новой целью я выбрал линкор, стоявший на якоре на некотором удалении от основной группы кораблей, которую в данный момент атаковала группа торпедоносцев с „Soryu“. Боевой корабль, стоявший отдельно от основной группы, мне показался единственным еще не поврежденным судном.
   Я спустился ниже и занял позицию для торпедной атаки. Было просто необходимо при бомбежке занять абсолютно точную позицию, потому что меня предупреждали, что глубина в гавани не превышает тридцати – сорока футов. Малейшее отклонение в скорости или высоте приведет к тому, что выпущенная торпеда либо врежется в дно морское, либо будут прыгать над водой, и все наши усилия пойдут насмарку.
   К этому времени я едва ли сознавал, что делал. Я действовал, повинуясь привычкам, заложенным во мне длительными тренировками, и двигался как автомат. Три тысячи футов! Две тысячи пятьсот футов! Две тысячи футов! Вдруг линкор как будто подпрыгнул прямо перед моим мчащимся самолетом, он возвышался прямо перед бомбардировщиком, как огромная горная вершина.
   „Приготовиться к пуску! Внимание! Огонь!“
   В этот момент я забыл о зенитном огне противника и отвлекающем грохоте моего мотора. Я сконцентрировался на том, как лучше подлететь и выпустить торпеду. В нужный момент я изо всех сил потянул на себя рычаг спуска торпеды. Самолет кренился и вздрагивал от попаданий зенитных снарядов в крылья и фюзеляж; позади моей головы что-то треснуло, и я почувствовал, как какая-то тяжелая перекладина ударила меня по голове. Но я сделал это! Отличный выстрел!
   И самолет все еще летит! Торпеда наверняка попала в цель; пуск был точен. В это мгновение я стал приходить в себя и осознал свое положение, увидев светящиеся трассы пуль и разрывы снарядов батарей обороны гавани. Выпустив торпеду, я пролетел прямо над линкором и снова сделал широкий круговой разворот. И далее пересек южную оконечность Форд-Айленд.
   В целях маскировки местонахождения нашего авианосца, как нас инструктировали, я снова развернулся и полетел прямо на юг, в прямо противоположном направлении от „Soryu“, и развил максимальную скорость.
   Сейчас, когда атака завершилась, я очень опасался, что огонь вражеских зениток станет плотнее и изрешетит мой самолет. Казалось, снаряды летели в меня со всех сторон, и я был так напуган, что еще до того, как я покинул район бомбежки, вся моя одежда промокла от пота.
   Еще через несколько минут воздух стал чистым. Вражеский обстрел прекратился. Полагая, что я благополучно спасся и теперь могу вернуться на авианосец, я начал разворот в сторону „Soryu“. Вдруг прямо передо мной появился вражеский самолет!
   Поскольку мой самолет – морской бомбардировщик типа 97 был вооружен лишь одним кормовым пулеметом калибра 7,7 мм, в воздушном бою он был почти беспомощен. Мне подумалось, что на этот раз мне пришел конец.
   Ну а если мне приходится умирать, размышлял я, так постараюсь захватить этот вражеский самолет с собой. Я резко развернул самолет и устремился прямо на вражеский самолет, пилот которого, похоже, был озадачен моим маневром и сбежал! Неужели это, подумалось мне, называется войной?»
   К моменту нападения на Пёрл-Харбор японская морская авиация достигла уровня, который, возможно, был самым высоким в мире по точности горизонтального бомбометания, а также в применении обычных авиабомб и торпед. Заслуга в такой выдающейся точности бомбежек и торпедирования, как это было четко продемонстрировано в Пёрл-Харборе, а также в морском сражении при Малайе два дня спустя, принадлежала главным образом адмиралу Ямамото.
   В период 1939–1940 годов точность бомбометания японских бомбардировщиков была исключительно низкой. Она была столь плохой, что возникали сомнения, будет ли хоть одно попадание, если три-четыре группы из девяти самолетов каждая отправят свои торпеды с высоты 10 тысяч футов в лавирующую цель размером с линкор в открытом море.
   С другой стороны, атака трех пикирующих бомбардировщиков на такую же цель всегда гарантировала по крайней мере одно попадание в цель. Высокопоставленные лица были того мнения, что для атаки боевых кораблей предпочтительно было использовать пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы. В руководстве морской авиации бытовало мнение, что от обычных бомбардировщиков следует полностью отказаться.
   В этот момент адмирал Ямамото активно занялся развитием методики бомбометания. Недавно произведенный в главнокомандующие Объединенным флотом (до этого он был вице-адмиралом), Ямамото твердо заявил: «Пока я – главнокомандующий Объединенным флотом, я не откажусь от горизонтального бомбометания. Да, точность бомбометания наших обычных бомбардировщиков в море низка, но причина низкого процента попадания лежит в непредсказуемых маневрах корабля-цели. Не вижу причины заставлять себя заниматься только этими трудными целями. В любом случае я надеюсь, что здесь еще много предстоит изучить и отработать на практике».
   Адмирал Ямамото также издал приказ преследовать и уничтожать, будь то в сингапурской морской базе или в открытом море, британский флот, который во время Гавайской операции находился где-то в районе Малайи. Как это будет рассказано на следующих страницах, наша морская группа на этом театре военных действий, встретившись с куда большими трудностями и опасностями, чем те, кто воевал в Пёрл-Харборе, выполнила не менее важную задачу.
   Истребители и бомбардировщики группы Нагумо, атаковавшие Пёрл-Харбор, сражались блестяще и героически; в течение очень короткого времени они уничтожили главные силы Тихоокеанского флота Соединенных Штатов. В этой операции наши потери составили девять истребителей Зеро, пятнадцать морских пикирующих бомбардировщиков типа 99 и сорок пять офицеров и матросов. В числе жертв оказались ведущий группы бомбардировщиков с «Kaga» лейтенант Сабуро Макино и командир эскадрильи истребителей Зеро с «Soryu» лейтенант Фусата Иида.
   Лейтенант Иида принимал участие в атаке на Пёрл-Харбор, возглавляя 3-ю эскадрилью прикрытия, состоявшую из девяти Зеро, которые атаковали во второй волне. Возле аэродрома Канеохе его эскадрилья с помощью подразделений эскорта перехватила пять или шесть вражеских самолетов и быстро уничтожила всех их. Затем они расстреляли аэродром, поразив все вражеские самолеты, которые были на виду. Лейтенант Йозо Фудзита, который вместе с лейтенантом Иидой участвовал в атаке в качестве второго лидера отряда, вспоминает, что случилось с самолетом лейтенанта Ииды во время атаки: «Когда наши самолеты обстреляли из пулеметов аэродром Канеохе, я стал искать, но не нашел никаких зенитных орудий на поле. Однако, потом, когда все истребители собрались вместе над аэродромом, я заметил, как из простреленного самолета лейтенанта Ииды тянется белая струя бензина. Похоже, в его самолете не было других повреждений, и я полагал, что он сможет вернуться на авианосец.
   Однако этого не произошло. Лейтенант Иида кружил над аэродромом Канеохе до тех пор, пока не убедился, что все истребители собрались в строю. Потом и лишь потом он закрыл над собой защитный чехол и начал снижаться к аэродрому. Вдруг его Зеро задрал вверх хвост и ринулся вертикально вниз на вражеские позиции.
   Полагая, что он собирается еще раз обстрелять аэродром, я тут же начал разворачиваться, чтобы последовать вниз за ним. Но тут я вдруг понял, что лейтенант Иида летит как-то не так, как обычно, совершенно не в духе его обычной тактики. Я провожал взглядом его самолет, мчавшийся вертикально вниз, до тех пор, пока он не взорвался внизу между самолетными ангарами Канеохе».
   Так погиб в первый день войны один из ведущих японских летчиков. Лейтенант Иида летал на истребителе Зеро с сентября 1939 года и успешно сражался с китайскими истребителями над азиатским континентом. Он погиб в двадцать семь лет и стал самым старшим офицером из пилотов-истребителей группы Нагумо, павших в бою в этот день.
   После войны я [Окумия] имел возможность тщательно просмотреть американские фотографии, снятые во время нападения на Пёрл-Харбор. На одном из снимков я увидел похороны в Пёрл-Харборе какого-то лейтенанта японской морской авиации. По фотографии было невозможно найти какую-то разницу между похоронными почестями, оказываемыми погибшим американцам или тому японскому лейтенанту. Я специально отмечаю этот факт, поскольку эти американцы погибли в результате атак, в которых принимал участие этот японский лейтенант. Мы – все бывшие японские летчики – должны обратить внимание на этот факт и всегда помнить это отношение американских офицеров и матросов, не делавших различия между своими собственными и вражескими офицерами, даже после такого события, как нападение на Пёрл-Харбор.
   После завершающей атаки на вражеские объекты на Гавайях капитан 3-го ранга Футида, осуществлявший общее руководство действиями авиации в операции, благополучно возвратился на свой авианосец вместе со второй волной атаки. Командир группы истребителей Зеро с авианосца «Soryu» лейтенант Масахару Суганами взлетел с палубы в 1.30, когда японский флот был все еще в 200 морских милях к северу от Оаху; сопроводив бомбардировщиков первой волны и расстреляв аэродром, он остался в воздухе один над Оаху и присоединился ко второй атакующей группе. На авианосец он вернулся примерно в 8.30.
   Из таких примеров мы можем хорошо оценить высокое качество и воздушное превосходство наших офицеров и матросов группы Нагумо. Они впервые вступили в воздушные сражения над морем в таком масштабе, и люди и машины великолепно справились со своей задачей.
   Так успешно закончилась величайшая воздушная операция того времени. Одним-единственным сокрушительным ударом 353 самолетов с шести авианосцев могучий флот Соединенных Штатов получил огромнейшие разрушения. Этот подвиг ошеломил весь мир.
   Кто бы мог тогда подумать, что японский флот, не произведя ни одного выстрела из своих орудий, сможет за короткое время почти полностью уничтожить мощные дредноуты Тихоокеанского флота Соединенных Штатов? Линкор уже перестал считаться владыкой моря. С момента зарождения современного флота линкор царствовал в американском флоте. И этот самый флот, который всего лишь с восемью линкорами держал японский флот на удалении трех тысяч морских миль, в результате единственного воздушного налета сейчас лежал сокрушенный и бесполезный.
   Что наиболее удивительно в Гавайской операции – это то, что из 353 самолетов, отправленных с группой Нагумо для налета на Пёрл-Харбор, только 154 самолета предназначались для атаки американских боевых кораблей. Остальные 199 самолетов были посланы для обстрела и бомбежки вражеских аэродромов, уничтожения на земле и в воздухе любых вражеских самолетов. В результате аткующие японские силы имели неоспоримое превосходство в воздухе.
   Если бы американские воздушные силы заблаговременно обнаружили приближение японских истребителей и бомбардировщиков и подняли бы в воздух свои истребители, наши достижения наверняка были бы меньше, да и потери бы возросли. Понятно, что, будь Пёрл-Харбор защищен средствами противовоздушной обороны, нападение на Гавайи в большой степени потеряло бы свою эффективность, а природа войны на Тихом океане соответственно изменилась бы.

Глава 8
ИСТРЕБИТЕЛИ ЗЕРО ОБЕСПЕЧИВАЮТ ПОБЕДЫ: ОПЕРАЦИИ НА ФИЛИППИНАХ И В ГОЛЛАНДСКОЙ ОСТ-ИНДИИ

   Содержание Гавайской операции не позволило истребителям Зеро продемонстрировать в полной мере свои исключительные боевые возможности. Наши самолеты так быстро подавляли всякое сопротивление врага в воздухе, что Зеро ограничились главным образом обстрелом аэродромов. В кампаниях на Филиппинском архипелаге и в Голландской Ост-Индии, однако, наш успех прямым образом зиждился на способности истребителей Зеро завоевать контроль в воздухе. Никакая из этих кампаний не завершилась бы успехом, если бы мы воевали с истребителями худших качеств, чем новый Зеро, который полностью захватил врага врасплох.
   Наши главные военно-воздушные силы наземного базирования находились на Формозе, куда наши самолеты переместились незадолго перед войной. Наши бомбардировщики и истребители от важнейших авиабаз Кларк и Иба на острове Лусон отделяло внушительное расстояние в более чем 450 морских миль. Мы считали эти базы, а также город Манилу, лежавший примерно в 500 морских милях от Формозы, объектами первоочередной важности. Наша разведка сообщила, что на аэродромах Кларк-Филд и Иба-Филд располагается наибольшая часть американской военной авиации на Филиппинах. Если мы собирались в какой-либо мере обезопасить проведение своих операций, необходимо было уничтожить эти базы.
   Расстояние между нашими базами на Формозе и Филиппинскими островами являло собой огромное препятствие. Наши самолеты в Китае часто летали на задания на отдаленные объекты, особенно между Ханькоу и Чунцином, но намечавшиеся рейды Формоза – Филиппины и обратно превышали по дальности даже самые трудные и сложные полеты времен китайско-японского инцидента. Еще большие осложнения вытекали из того факта, что основная часть перелета Формоза – Филиппины проходит над водными просторами, что увеличивает возможности ошибок в навигации. Даже после преодоления этих препятствий перед нами стояла опасность тяжелых потерь бомбардировщиков, поскольку эта дистанция оказывалась далеко за пределами максимальных возможностей наших истребителей. Китайцы с их менее совершенными бомбардировщиками достаточно эффективно защищали свои города от атак наших соединений бомбардировщиков, оказавшихся без эскорта, и мы слишком хорошо осознавали, что встречи с американскими пилотами и самолетами более высокого класса, нежели китайские, могут привести к более значительным потерям среди наших бомбардировщиков.
   Вероятно, Зеро был первым в мире самолетом, способным пролететь 200 морских миль по замкнутому маршруту между Формозой и Лусоном. Практически нам следовало бы обеспечить их дальностью по крайней мере в 1300 миль, потому что им неизбежно пришлось бы ввязываться в воздушные бои, в которых расходуется много горючего.
   Также нам приходилось учитывать дополнительные факторы. Размер соединения в огромной мере определяется фактическим потреблением горючего самолетами и во многом зависит от летного искусства пилотов. Опыт научил нас, что пилот, в совершенстве владеющий мастерством летать, может существенно увеличить максимальный радиус действия своего самолета. В Китае мы всегда добивались максимальной эффективности от наших авиасоединений и были уверены, что наши летчики обладают самым высоким умением пилотирования. Обстоятельства затем позволили нам отбирать для операций с истребителями Зеро только первоклассных пилотов, и наши авиасоединения никогда не превышали по численности группы в тридцать Зеро, воевавших в Ченду.
   Как только мы поставили производство Зеро на конвейер и распределили большое их количество в оперативные флотские соединения, мы лишились роскоши отбора классных пилотов. Обстановка в войне с Америкой и Англией, имеющей для нас решающее значение, требовала использования каждого наличного истребителя Зеро в борьбе против врага, хотя мы и не дотягивали до нужного количества отборных пилотов. Поэтому летом 1941 года мы направили на авианосцы половину летчиков, которые воевали в Китае под командованием лейтенанта Сабуро Синдо. Остававшиеся ветераны под руководством лейтенанта Тамоту Йокоямы были переведены в авиачасти наземного базирования.
   Таким образом, сложности в осуществлении полетов Формоза – Филиппины неуклонно росли. Чтобы совершать рейды на Лусон истребителями Зеро, пришлось использовать относительно немного опытных пилотов как ядро, вокруг которого мы собирали группу примерно в двести пятьдесят истребителей Зеро, включая резервные самолеты, которые мы отправили на Тайнань и в 3-й авиакорпус.
   Размах предстоящей атаки на Лусон требовал использования более крупных соединений истребителей, нежели те, что мы когда-либо применяли в бою. Но при этом от пилота требуются большие усилия, чтобы сохранить расход горючего на минимальном уровне. Применение крупых соединений неизбежно приводит и к уменьшению радиуса действия самолетов.
   Возможно, самая большая проблема для нас состояла в том, что американские и филиппинские войска ожидали нашего нападения, а потому были способны яростно сопротивляться нашим налетам, вводя в бой максимальное количество перехватчиков. Поскольку мы должны были начать войну с Гавайской операции, у Филиппин была масса времени для укрепления своей обороны. Неблагоприятный выбор времени требовал участия в атаке всех наличных самолетов. Все зависело от способности истребителей Зеро перехватить контроль в воздухе из рук обороняющейся стороны. Зная о наших трудностях, Генеральный штаб в Токио и штаб Объединенного флота распорядились, чтобы были приняты все возможные меры для увеличения полетной дальности истребителей Зеро на Формозе. И снова перед нами помимо радиуса действия встала еще одна проблема. Нам требовалось определить эффект воздействия на наших пилотов долгих часов, проведенных в воздухе внутри маленьких кабин Зеро. Нашим пилотам придется вступать в бой с американскими истребителями после того, как они проведут в полете недопустимое, как мы полагали, количество часов.
   В начале октября 1940 года три небольших авианосца – «Ryujo», «Zuiho» и «Kasura-Maru» прибыли к югу Формозы. Мы приступили к специальным тренировкам взлета с палубы и приземления на нее, ибо наш план состоял в концентрации авианосцев перед атакой на Филиппины как можно ближе к Лусону. Поступая таким образом, мы значительно сокращаем время, проводимое пилотами истребителей в воздухе. Кроме того, нашим самолетам не придется взлетать в предрассветной тьме, чтобы координировать свои атаки с силами Нагумо (разница во времени восхода солнца в Пёрл-Харборе и на Лусоне составляет пять часов двадцать минут). Использование авианосцев позволит нашим самолетам атаковать Лусон, вступать в воздушные бои и возвращаться прямо на Формозу.
   Последующие события вынудили нас серьезно пересмотреть предполагаемую стратегию ведения атак с авианосцев. Все наши крупные авианосцы были задействованы в особых операциях, назначенных на утро 8 декабря, а три авианосца, отведенные для Филиппинской кампании, были ужасно медленны, обладали маленькими взлетными палубами и могли взять на борт в общей сложности лишь семьдесят пять самолетов. В течение долгих месяцев наши пилоты будут ограничены выполнением тренировок на авианосце и не получат специальной боевой подготовки, как это требуется. Эффективность каждого самолета уменьшится из-за дополнительного веса оборудования, требуемого для полетов с авианосца.
   В начале 1941 года на Формозе находилось много выдающихся стратегов ведения войны истребителями и пилотов. Среди них можно упомянуть капитана 3-го ранга Мотохару Окамуру, капитана 3-го ранга Ясуну Козоно, капитана 3-го ранга Такэо Сибату, лейтенанта Хидэки Синго и ветерана китайских боев лейтенанта Тамоту Йокояму. В течение нескольких месяцев известный летчик капитан 1-го ранга Масахиса Сайто из авиакорпуса Тайнань и капитан 1-го ранга Йосио Камэи из 3-го авиакорпуса доводили своих пилотов до изнеможения, постоянно увеличивая радиус действия их Зеро, повышая эффективность групповых полетов и удлиняя полетное время истребителей. Сайто и Камэи были требовательными учителями, день за днем они посылали своих пилотов в воздух в условиях, превосходящих наиболее худшие из тех, что мы испытали в Китае.
   Суровая тренировочная дисциплина принесла золотые плоды. Пилоты Сайто постоянно наращивали время нахождения в полете своих Зеро, совершая все более длительные полеты со своих домашних баз. Десятичасовые полеты стали обычным делом, потом это число возросло до одиннадцати. И наконец, наши летчики-истребители, совершая имитационные боевые вылеты, довели время непрерывного пребывания в воздухе до двенадцати часов. В полетах по десять часов и более наши летчики снизили расход горючего до двадцати одного галлона в час. Младший офицер звена Сабуро Сакаи достиг поразительной величины расхода в восемнадцать галлонов в час.
   Уменьшение расхода горючего с одновременным увеличением радиуса действия и длительности полета давало яркие перспективы в налете на Лусон. При гарантированном минимуме в десять часов полетного времени Зеро должны быть способны долететь с Формозы до Лусона, сразиться с американскими истребителями и вернуться на домашние базы с запасом горючего. Наша самая большая проблема была решена. Главнокомандующий 11-м воздушным флотом и командующий авиацией наземного базирования на театре Формозы вице-адмирал Нисизо Цукахара доложил морскому Генеральному штабу, что три авианосца уже не требуются для атаки на Филиппины.
   Это явилось конкретным доказательством того, что наши нескончаемые попытки добиться от Зеро на данный момент невозможного принесли приятные дивиденды. Достигнутый на тренировках радиус действия наших самолетов позволил флоту освободить три авианосца от их намечавшейся миссии. «Ryujo» отправился к острову Палау, чтобы присоединиться к кампании против Давао (остров Минданао), а «Zuiho» и «Kasuga-Maru» вернулись в Японию для решения других задач. В самый канун неминуемой войны мы таким образом выиграли эквивалент трех жизненно важных авианосцев для нашего первого удара по врагу.
   Намечавшееся распределение морской авиации для начала боевых действий на Филиппинах 8 декабря 1941 года было следующим:


   На этих базах мы собрали в общей сложности 184 истребителя Зеро, 192 бомбардировщика наземного базирования (120 типа 1 и 72 типа 96) и 24 летающие лодки типа 97. Только 108 Зеро и 144 атакующих бомбардировщика были способны участвовать в трудных дальних операциях. Позднее, когда мы перевели в южную часть Французского Индокитая примерно половину сил авиакорпуса Каноя, это количество даже уменьшилось, составив 117 действующих бомбардировщиков.
   Наша разведка выбрала в качестве приоритетных целей хорошо оборудованные аэродромы Кларк-Филд и Иба-Филд на острове Лусон. Аэродром Николс в пригороде Манилы мы отклонили как менее важный.
   Рано утром 8 декабря 1941 года густой туман навалился с моря, полностью окутав наши авиабазы. В самый первый день войны, когда так важны были координированные усилия, наши самолеты не могли вылететь со своих баз. Мы изрыгали проклятия, потому что, пока мы копошились в этом кружащемся мраке, самолеты ударной группы Нагумо превращали Пёрл-Харбор в развалины. Если бы у противника на Филиппинах была возможность быстрой контратаки, он смог бы полностью разрушить все наши тщательно разработанные планы. Наконец, первые доклады о налете на Пёрл-Харбор дошли до нас через Токио, а туман все никак не рассеивался.
   После нескольких долгих часов, пока мы были прикованы к земле, туман рассеялся под лучами утреннего солнца. Мы не тратили времени, и, как только разогрелись моторы, истребители и бомбардировщики с ревом взлетели с аэродрома и устремились на юг. Как этого возжелали боги войны, жуткий туман оказался огромным козырем в нашей атаке американских военно-воздушных баз. Наши самолеты достигли острова Лусон в 13.30 по токийскому времени, на несколько часов позже намеченного времени. Волею обстоятельств мы застигли американские истребители врасплох. Получив сообщения о нападении на Пёрл-Харбор, истребители поднялись в воздух в ожидании предстоящей атаки. Безуспешно прождав несколько часов наши самолеты, которые в это время беспомощно стояли на аэродромах, вражеские истребители, истощив ресурс горючего, возвратились на свои аэродромы. Почти сразу же после этого наши истребители и бомбардировщики ринулись в атаку.
   Доклад адмирала Цукахары о боевых событиях дня гласит: «Утром 8 декабря пятьдесят четыре бомбардировщика наземного базирования типа 1, большая часть 1-го авиакорпуса, бомбили и уничтожили от сорока до пятидесяти вражеских самолетов на аэродроме Кларк-Филд. Тридцать четыре истребителя Зеро авиакорпуса Тайнань, ведомые лейтенантом Синго, были в эскорте. Сразу же после завершения бомбежки Зеро снизились до бреющего полета и расстреляли почти все остававшиеся вражеские самолеты. Пятьдесят четыре бомбардировщика наземного базирования типа 96 авиакорпуса Такао, эскортируемые пятьюдесятью истребителями Зеро 3-го авиакорпуса под командованием лейтенанта Йокоямы, отбомбили и уничтожили примерно двадцать пять самолетов на Иба-Филд.
   Два наших подразделения Зеро встретились в небе примерно с пятнадцатью самолетами противника и в последовавшей схватке сбили все вражеские самолеты. Эффективность наших атак превзошла наши самые безрассудные ожидания».
   Стремительные налеты одним махом уменьшили основные американские наступательные силы на Филиппинах. По оценке нашей разведки, в первый день войны враг имел около трехсот самолетов на Филиппинских островах. В нашей первой же атаке была уничтожена по крайней мере одна треть от этого числа. Внезапная ликвидация такой крупной доли воздушной мощи Соединенных Штатов – врага, от которого мы ожидали ожесточенного сопротивления, – заразила нас стремлением полностью уничтожить остатки авиации противника. (После войны мы узнали, что Военно-воздушные силы Соединенных Штатов имели на Лусоне 160 самолетов, включая тридцать пять тяжелых бомбардировщиков «В-17». В ходе нашей первой атаки было уничтожено или приведено в негодность, как минимум, шестьдесят из них.)
   На второй день войны сильные штормы снизили эффективность наших атакующих самолетов. Из-за урагана и ливня несколько истребителей упало в море. 10 декабря, однако, сокрушающая воздушная атака практически нейтрализовала военно-морскую базу Кавите южнее Манилы. Сорок восемь часов спустя на острове Лусон не осталось ни единого вражеского самолета, способного противостоять нашим разбушевавшимся истребителям Зеро. Через три дня воздушные налеты на остров Лусон прекратились. На четвертый день, 13 декабря, мы уже не допускали никакой возможности контратак вражеской авиации. За три дня наши истребители Зеро подарили нам абсолютное превосходство в воздухе на этом театре военных действий.
   С первого взгляда эти успехи очень похожи на операции германских ВВС с их ошеломляющими победами над Польшей и Францией в первые дни Второй мировой войны. Более тщательный анализ этих двух воздушных кампаний, особенно в части количества самолетов, используемых нашей морской авиацией и люфтваффе, раскрывает очень небольшую численную разницу, с которой оперировали наши силы. На нашей стороне в бою были превосходство в качестве и тактике, в то же время люфтваффе, как это видно из прилагаемых таблиц, имела преимущество и качественное и подавляющее количественное.


   После начала войны мы узнали, что, хотя истребитель Зеро появился в боях в Китае более чем за год до декабря 1941 года, союзники открыто удивлялись при виде нашего нового истребителя и оказались в совершенном неведении относительно его боевых качеств. Прошли месяцы с начала боев на Филиппинах, а союзники все еще не усвоили настоящих возможностей Зеро. Когда в начале 1942 года Зеро совершили налет на Порт-Дарвин (Австралия), враг посчитал, что Зеро, должно быть, прилетели с наших авианосцев, хотя в действительности они стартовали с наших новых наземных баз, захваченных на острове Тимор.
   В каждой операции в декабре 1941 года мы быстро достигали численного и качественного превосходства. Мы полностью отдавали должное факту, что географическая изоляция Тихоокеанского и Азиатского театров военных действий помешает быстрой доставке противником подкреплений для своей авиации и что стремительными и решительными ударами мы не только добьемся господства в воздухе, но и надолго сохраним за собой это преимущество.
   Через десять дней после первых бомбежек вражеские самолеты полностью исчезли с Филиппин. Наши войска не тратили времени зря, выжимая максимум из своих достижений. 25 декабря наша ударная группа высадила десант на Джоло-Айленд в южной части моря Сулу и заняла местную авиабазу. Для обеспечения прикрытия с воздуха мы направили двадцать четыре истребителя Зеро авиакорпуса Тайнань в групповой беспосадочный перелет в 1200 морских миль. В истории авиации это был беспрецедентный перелет одноместных истребителей.
   Наши истребители испытали немного трудностей в изгнании с небес остававшихся вражеских самолетов. В начале марта 1942 года наши подразделения морской авиации высадились на цепочке островов в южной части Тихого океана. Очень скоро вся Голландская Ост-Индия оказалась под контролем наших военно-воздушных сил. Авиакорпус Тайнань продвинулся до острова Бали в Голландской Ост-Индии, оккупируя по пути Джоло-Айленд, Таракан, Баликпапан и Банджермасин. 3-й авиакорпус летал на Давао, Манадо и Кендари (Целебес), затем разделился на две группы, одна из которых продвигалась к острову Бали через Макассар, а вторая группа через Амбоину нацелилась на Дили на острове Тимор.
   Под командованием адмирала Цукахары морская авиация наземного базирования в южной части Тихого океана с 8 декабря 1941 года до завершения операции «Ява» достоверно сбила в воздушных боях и уничтожила на земле в общей сложности 565 самолетов противника. Из этого количества на долю наших истребителей Зеро приходится 471 самолета или 83 процента от общего количества.
   Об эффективности наших Зеро мы можем судить по тому факту, что во всех наших операциях первых месяцев войны истребители Зеро наших сил морского и наземного базирования уничтожили 65 процентов всех самолетов, которые потерял враг. Это достижение оказало прямое влияние на успех наших действий помимо уничтожения вражеской авиации, без превосходства в воздухе наши бомбардировщики и торпедоносцы определенно не смогли бы так основательно подавить сопротивление врага.
   Мы неоднократно подчеркивали роль этого самого самолета в начальной фазе войны на Тихом океане. Тем не менее, мы осознаем, что в Пёрл-Харборе, а также на Филиппинах и в Голландской Ост-Индии мы бы не смогли одержать свои победы на море, на суше и в воздухе, если бы у нас был истребитель с более низкими характеристиками, чем Зеро. Вся наша стратегия строилась в зависимости от успехов этого самолета.

Глава 9
МОРСКОЙ БОЙ У БЕРЕГОВ МАЛАЙИ

   Эта победа была завоевана без участия японских надводных кораблей. Семьдесят пять двухмоторных бомбардировщиков наземного базирования морской 22-й воздушной флотилии под командованием контр-адмирала Садаити Мацунаги провели опустошительную атаку и единственным ударом превратили британские военно-морские силы в Азии в малозначащую величину.
   С еще большей, чем в Пёрл-Харборе, долей драматизма эта акция продемонстрировала неожиданные изменения в балансе вооруженных сил, которые может сотворить авиация. Японские военно-воздушные силы низвергли Англию с ее трона главной морской державы в Индийском океане до беспомощного состояния невероятно малой ценой всего лишь трех бомбардировщиков, которые, падая, врезались в британский военный корабль.
   Летом 1941 года 22-я воздушная флотилия прошла интенсивную подготовку на морской базе ВВС на юге Формозы. В конце октября эта флотилия перенесла свой штаб в Сайгон, столицу Французского Индокитая. Два авиационных корпуса флотилии были одновременно переведены на новые базы. Авиакорпус Гензан, состоявший из сорока восьми бомбардировщиков наземного базирования типа 96, переместился в Сайгон через остров Хайнань; а авиакорпус Михоро, также оснащенный сорока восемью бомбардировщиками типа 96, был расквартирован в Тудаумоте, к северу от Сайгона.
   Подразделение истребителей флотилии, состоявшее из тридцати шести истребителей Зеро производства компании «Мицубиси», и подразделение разведки из шести самолетов-разведчиков наземного базирования типа 98 были переданы под командование контр-адмирала Мацунаги на передовую базу в Сок-Транг к югу от Сайгона.
   Этим соединениям было поручено: 1) уничтожение вражеских военно-морских сил и защита наших транспортов, доставляющих армейский десант на Малайю; 2) уничтожение вражеской авиации, базирующейся возле Сингапура; 3) осуществление морского патрулирования.
   Стратегия, принятая как раз перед началом военных действий на Тихом океане, возлагала на армейскую авиацию ответственность за этот район. В то время, однако, армейской авиации не хватало ударной мощи, и она была почти бесполезна в воздушных боях. Флот не очень верил в способность армейских подразделений атаковать хоть с какой-то долей успеха надводные корабли противника, и действительно, армии серьезно не хватало средств и опыта для ведения операций над водными просторами.
   Начнись война в октябре, а не в первую неделю декабря, в армии не оказалось бы ни одного самолета, способного бомбить Сингапур, самую крупную и самую мощную британскую базу в этом регионе, с нашей главной базы во Французском Индокитае.
   Эта плачевная ситуация существовала, несмотря на факт, что британский флот и бомбардировщики, базировавшиеся в Сингапуре, считались самой серьезной угрозой нашим транспортам, которым вменялось в обязанности доставка армейского десанта из Французского Индокитая при вторжении в Малайю. Принимая во внимание важные задачи, которые предстояло решать в ближайшем будущем, главнокомандующий Объединенным флотом адмирал Исороку Ямамото лично приказал 22-й воздушной флотилии немедленно переместиться на новые базы во Французском Индокитае.
   В конце ноября 1941 года мы получили донесение разведки, в котором говорилось, что два британских линкора замечены при движении в восточном направлении в Индийском океане. Позднее из дополнительных сообщений из этого региона выяснилось, что эти два линкора 2 или 3 декабря прибыли в Сингапур. Также было установлено, что получившим свежие подкрепления флотом командовал вице-адмирал сэр Том Филипс и что этими боевыми кораблями были новый «King George V» и быстроходный крейсер «Repulse».
   После боя 10 декабря линкор был идентифицирован как «Prince of Wales» – того же класса, что и «King George V», который за шесть месяцев до этого сыграл важную роль в потоплении германского линкора «Bismarck».
   Японским планам вторжения в Малайю серьезно угрожало неожиданное появление в регионе двух мощных британских боевых кораблей. Даже из консервативных оценок нашей разведки следовало, что эти два британских боевых корабля были даже сильнее, чем наши быстрые линкоры «Kongo» и «Haruna», бывшие тогда под командованием вице-адмирала Нобутакэ Кондо – старшего морского начальника на этом театре военных действий и главнокомандующего 2-м флотом.
   Адмирал Кондо напрямую руководил не только этими двумя линкорами, а также еще двумя тяжелыми крейсерами, одним легким крейсером и десятью эсминцами. Вдобавок к этим силам пять тяжелых крейсеров, один легкий крейсер и четырнадцать эсминцев подчинялись главнокомандующему войсками в Малайе вице-адмиралу Дзисабуро Одзаве.
   Для поддержки этих надводных сил адмирал Ямамото, узнав о появлении в Сингапуре «Prince of Wales» и «Repulse», приказал немедленно передислоцировать на новую базу во Французском Индокитае двадцать семь бомбардировщиков наземного базирования типа 1, располагавшихся ранее на юге Формозы. Их передали под командование контр-адмирала Мацунаги.
   Такова была финальная диспозиция наших сил в районе, а в это время намеченная дата начала войны все близилась.
   В середине первой недели декабря наши воздушные, морские и сухопутные силы были готовы нанести удар по врагу. В наши операции входил и напряженный период ожидания и патрулирования. Особенное внимание мы уделяли перемещениям британского Азиатского флота. Начиная с первых дней декабря, отчасти с целью выслеживания «Prince of Wales» и «Repulse», мы вели патрулирование океанских вод, омывающих Французский Индокитай, Малайю и Борнео ежедневно силами бомбардировщиков наземного базирования.
   Напряжение в наших военно-воздушных войсках выросло до предела. До сих пор наши военные действия велись успешно, но в любой момент враг мог раскрыть наши планы и внести замешательство в наши тесно скоординированные планы ведения воздушных, морских и сухопутных атак.
   Командир эскадрильи из авиакорпуса Гензан лейтенант Садао Такаи, участвовавший в морском патрулировании в предвоенный период и позднее в морском бою у берегов Малайи, вел детальные записи событий того времени: «За два дня до начала военных действий мы патрулировали океан до удаления в 100 морских миль к югу от Сингапура. В патрульной службе мало приятного. Мы – это одинокий самолет, летящий в безоблачном небе над южным морем. Члены экипажа едва ли произносят слово во время этих долгих полетов, почти постоянно приходится затаив дыхание не сводить глаз с Сингапура. Огромная британская военная база была избрана нашей целью в первую ночь войны на случай, если британский флот останется под защитой береговой артиллерии. Возможно, мои подчиненные слишком ревностно относились к исполнению своих служебных обязанностей. Похоже, они старались извлечь полезный опыт из каждой минуты, проведенной в воздухе в ходе утомительных патрульных полетов. Каждый находился в смятенном состоянии мыслей из-за того, что от них требовалось постоянно быть настороже, в ожидании того, что случится, если начнутся бои, а также из-за огромного желания показать себя максимально искусными в исполнении своего долга.
   Не видно ни одного корабля или самолета. Бесконечное море, простирающееся перед нашим бомбардировщиком, кажется настолько спокойным, что не видно ни одной волны. Трудно поверить, что пройдут всего лишь два дня и начнется война».
   Полномасштабное патрулирование началось за несколько дней до запланированного начала войны, но, как это видно из детального отчета лейтенанта Такаи, многим из поисковых бомбардировщиков не удавалось заметить ни малейшего передвижения со стороны британского флота или авиации. Японские бомбардировщики заметили несколько британских самолетов, но встречи закончились миром.
   Рассказ лейтенанта Такаи продолжается: «Командование флотом отдало приказ всему составу, занятому поисковыми операциями, сконцентрироваться на передвижениях этих двух британских линкоров. Мы ежедневно отправляли патрули, ничего не обнаруживая, а поэтому напряжение все возрастало по мере приближения даты нападения. Изматывающее спокойствие над океаном можно было бы справедливо описать как „затишье перед бурей“».
   6 декабря 1941 года. Транспорты с десантными войсками, которым предписывалось произвести вторжение на восточное побережье Малайи, двигались на запад от южной части Индокитая. Конвои с войсками всегда движутся возмутительно медленно, эта фаза боевых действий была узким местом в нашем планируемом вторжении на вражескую территорию. Однако под постоянным прикрытием истребителей флот неспешно приближался к Кота-Бару в Малайе. К счастью, море было спокойным, и транспорты шли незамеченными, но такое шествие флота в стиле японских феодалов не могло вечно проходить без последствий!
   В тот же день подтвердились наши худшие опасения. Британские патрульные гидросамолеты-бомбардировщики обнаружили конвой с войсками! Весь наш план вторжения оказался разоблаченным задолго до того, как мы могли бы начать вторжение в Малайю. Британцам было абсолютно ясно, что собой представлял флот из тридцати кораблей в колонном строю, куда он направлялся и когда он прибудет в место назначения. Мы были вынуждены немедленно изменить свою тактику и далее продолжать следование, но уже открыто. Причиной для серьезных опасений была вероятность вражеских воздушных атак на наши авиабазы во Французском Индокитае. И мы немедленно начали рассредоточивать свои эскадрильи бомбардировщиков по базам, расположенным на широкой площади.
   Первый день войны начался со спокойного рассвета. Мы надеялись и молились, чтобы противник ничего не предпринял. Каждая радиодепеша тщательно изучалась на предмет содержания намеков на нападение. Мы опасались, что британцы могут атаковать конвой с войсками. Как только наступал длинный перерыв в радиопередачах, мы начинали бояться, что, может быть, пропустили новости о уже начавшихся боях. С другой стороны, когда приходило какое-нибудь радиосообщение, мы боялись, что оно несет плохие новости. Размеры территории и вооруженных сил, задействованных тут, были так велики, что могло случиться все, что угодно. Всем нам хотелось знать, принесут ли успех наши скрупулезно разработанные планы. Из-за постоянного ожидания и размышлений мы засыпали с большим трудом.
   Моей самой важной обязанностью было поддержание в моментальной готовности к атаке всех моих бомбардировщиков. Оружие, которое нам предстояло иметь с собой, зависело от объекта атаки. Если цели подлежало бомбить, надо было устанавливать особые подвески для бомб, поскольку необходимо было доставить до цели большое количество бомб небольшого размера. Если предстояло атаковать вражеские корабли, нам надо было брать либо тяжелые бомбы, либо торпеды. Пока самолеты не будут готовы к загрузке каким-либо из этих трех типов оружия, они остаются бесполезными для предстоящего задания, в котором даже малейшее опоздание к полю боя может привести к катастрофе. Наземные службы, поддерживавшие наши самолеты в постоянной боеготовности, широкой публике малоизвестны в отличие от того внимания, которое уделяется членам экипажей. Правда, часто бывает, что боевая оснащенность и наземные группы обслуживания держат в своих руках ключ к победе или поражению.
   Не было никаких признаков, говоривших, что британский флот намерен покинуть Сингапур и атаковать наши надводные суда. Был отдан приказ – бомбежка Сингапура начнется в первую ночь войны, как это предусматривалось и ранее.
   Экипаж каждого самолета был идеально тренирован. Наступил наш финальный момент. Мы изучали бомбометание и планы атаки столько раз, что запомнили их до мелочей. Никаких особых приготовлений не требовалось. Если не считать рутинных потребностей в техническом уходе и загрузке наших самолетов бомбами и торпедами, мы были готовы к атаке. Единственно нас беспокоила мощь возможных воздушных контратак противника.
   Однако, поскольку война должна была начаться с бомб, сброшенных нашими самолетами, все были в бодром настроении. Мы были намерены навести страх на врага. Это была наша первая широкомасштабная морская атака, и мы переживали не только за свою безопасность, но скорее за то, как много ущерба наши авиабомбы и торпеды смогут нанести вражеским линкорам.
   7 декабря 1941 года. Последний день перед началом войны прошел спокойно и без инцидентов. Британцы не сумели атаковать нас. С авиабаз на юге Французского Индокитая в черноту ночи поднялись три эскадрильи (двадцать семь самолетов) авиакорпуса Михоро и три эскадрильи авиакорпуса Гензан и устремились на Сингапур. Южное небо было заполнено кучевыми облаками, которые были характерны для этого района земного шара. Мои опасения плохой погоды оказались не напрасными, когда двадцать семь бомбардировщиков авиакорпуса Гензан, к которому относился и я, вдруг при наборе высоты попали в густую облачность. Как командир 2-й эскадрильи, я избрал себе место во главе строя из девяти самолетов.
   Видимость была настолько плохой, что почти невозможно было различить габаритные огни двух самолетов, летевших сразу за мной. По курсу появились воздушные ямы, самолет швыряло и трясло. Дождевые потоки барабанили по крыльям и фюзеляжу и разбивались о ветровое стекло пилотской кабины. Не меняя курса, я спустился еще ниже.
   Позади меня, местами выше, а местами ниже, были видны мерцающие красные, зеленые и желтые огни бомбардировщиков моей эскадрильи, старавшихся изо всех сил сохранить походное построение в этой бурной атмосфере. То тут, то там яркие вспышки молний отражались от крутящихся лопастей пропеллеров бомбардировщиков. Пилоты отчаянно пытались держаться в группе, чтобы никто не отстал или не отделился от группы, потерявшись в пространстве над морем.
   Я все еще продолжал снижение, когда прямо перед самолетом возникли однообразные гребни волн, рассекающих черную поверхность океана. Я прекратил спуск и огляделся в поисках других бомбардировщиков. Из начального количества в девять единиц были видны лишь два. Похоже, перестроиться в походную колонну было уже почти невозможно. Я все еще безнадежно искал чистый участок неба среди бурлящих облаков и дождя, когда по радио был получен приказ «Возвращаться на базу!» от капитана 2-го ранга Ниити Наканиси, командира нашего крыла. Все бомбардировщики возвратились в пункты своего взлета.
   Позднее этой ночью мы приняли по радио сообщение, из которого узнали об успехе нашей первой авиабомбежки Сингапура. Бомбардировщики авиакорпуса Михоро не встретили никаких помех со стороны погоды и провели налеты, как и было намечено. Экипажи наших бомбардировщиков были раздражены и очень переживали от того, что в первой атаке войны самолеты авиакорпуса Гензан даже не долетели до объектов бомбежки и из-за погодных условий рассеялись в пространстве.
   8 декабря 1941 года. Утро прошло спокойно. Ко всеобщему душевному облегчению, каким-то чудом враг все еще не нападал на наши авиабазы во Французском Индокитае. Наша армейская авиация уже воевала и осуществляла налеты бомбардировщиков на вражеские позиции. Не укладывалось в голове, что противник не предпринимает никаких серьезных налетов на наши аэродромы, и моя эскадрилья сразу же перебазировалась на соседнюю французскую авиабазу.
   Сегодня утром какой-то офицер французской армии подошел к моему самолету, широко улыбаясь и быстро лопоча что-то на своем родном языке. Французский я учил давным-давно, еще в Морской академии, и не мог понять ни слова из того, что он говорил. Позднее мы узнали, что французский офицер поздравлял нас с успешной атакой нашего флота в Пёрл-Харборе. До того момента, когда мы узнали, что именно взволнованный француз пытался нам сказать, мы ничего не знали о мощной атаке на американский воздушный и морской оплот.
   Активность британских линкоров мы не смогли засечь ни постоянным океанским патрулированием, ни полетами разведывательных самолетов над Сингапуром. Мы не могли понять, по какой же причине противник затягивает ввод в действие своих мощных кораблей.
   Сегодня – самая важная фаза наших операций, сухопутные войска должны начать вторжение в Малайю. Если бы британские корабли или бомбардировщики нанесли удар по нашим транспортам во время наступательной операции, мы бы оказались в сложном положении. Отсутствие вражеского флота приводило нас к ощущению, что что-то неладно, что британцы могут ринуться на нас неожиданно. Знаю, что, если бы я командовал этими двумя могучими кораблями, я бы повел их в море к Кота-Бару, пункту вторжения нашей армии в Малайю, и атаковал бы.
   Пока стояли наготове, ожидая команды на взлет в случае вражеской атаки, мы прознали, что наши транспорты движутся к Кота-Бару. Весь боевой состав авиакорпуса Гензан был глубоко огорчен тем, что первая бомбежка этой войны была проведена авианосцами, атаковавшими Пёрл-Харбор. С другой стороны, наши вопросы относительно эффективности наших авиабомб и торпед были сняты ошеломляющим успехом наших самолетов морской авиации, атаковавших Гавайские острова.
   9 декабря 1941 года. Сегодня утром наши самолеты-разведчики типа 98 облетели военно-морскую базу в Сингапуре. Все эскадрильи настороженно ожидали доклада экипажа, из которого можно было бы узнать о расположении британских линкоров. Новости были хорошие, оба линкора все еще стояли на якоре в Сингапуре. Все расслабились, нашим войскам не угрожали большие британские пушки. Хотя нам нечего было опасаться со стороны боевых кораблей, пока они оставались в Сингапуре, в любой момент британцы могли отправить эти суда в море, где они смогли бы атаковать нас.
   Контр-адмирал Мацунага провел штабное совещание у себя для того, чтобы выяснить целесообразность массированной торпедной атаки против кораблей противника, пока они остаются на базе. Все пилоты и экипажи были в приподнятом состоянии духа. Мы отыскали линкоры, и нам улыбался шанс прославиться даже больше, чем наши коллеги, которые успешно атаковали Пёрл-Харбор. Все занялись изучением глубин акватории военно-морской базы в Сингапуре, лучших направлений атаки и самых благоприятных боевых порядков для атаки.
   В 17.00 мы получили сообщение по радио от нашей подводной лодки «1–56», патрулировавшей район к востоку от Сингапура. Командир подлодки утверждал: «15.50. Два линкора направляются на север». Нам было непонятно противоречие между докладом самолета-разведчика, который утверждал, что линкоры все еще находятся на британской базе, и докладом субмарины о том, что «Prince of Wales» и «Repulse» вышли в открытое море. Как бы там ни было, авиакорпусу Гензан был отдан приказ немедленно приготовиться к торпедной атаке.
   Действительно ли эти два могучих боевых корабля покинули военно-морскую базу в Сингапуре? Или это другие корабли противника? Может быть, тяжелые крейсеры ошибочны были приняты за линкоры? Какого бы типа ни были эти британские корабли, со своей скоростью они будут у берега Кота-Бару на следующий день. Их необходимо локализовать и уничтожить, пока их могучие орудия не получили возможность уничтожить флот вторжения. Вскоре пришел приказ провести торпедную атаку.
   Разведывательному самолету типа 98, возвращавшемуся на базу из полета к Сингапуру, было приказано изменить курс и немедленно приземлиться на аэродроме в Сайгоне. Спешно были проявлены негативы фотоснимков. Теперь нам была известна истина. То, что невооруженному глазу с большой высоты показалось боевыми кораблями, на самом деле оказалось двумя крупными торговыми судами. Подтвердилось отсутствие на военно-морской базе Сингапура «Prince of Wales» и «Repulse». Промедление было недопустимо. Намерения врага были явными: он направлялся к району нашего вторжения на Кота-Бару. Наши подлодки, однако, потеряли контакт с флотом противника, и точное место нахождения британских кораблей оставалось загадкой.
   19.00. Все приготовления к торпедной атаке завершены. В бодром настроении мы взлетали с нашей базы, надеясь найти и атаковать британские корабли этим вечером или даже ночью. Мы не могли понять, как армейцы догадались, что мы отправляемся на поиски вражеских кораблей, но много солдат и офицеров собралось на базе проводить нас. Всех их приводили в удивление торпеды. Они махали руками и громко приветствовали каждый взлетавший бомбардировщик.
   Не знаю почему, но события того дня четко запечатлелись в моей памяти. Я страстно желал броситься в атаку на врага. Я могу вспомнить каждую маленькую деталь, касающуюся того ночного вылета на задание. Кучевые дождевые облака закрывали все небо, пока мы летели на юг вдоль побережья Французского Индокитая, предсказывая, что погода может оказаться неблагоприятной. Однако я не боялся за своих людей, если нас вдруг захватит шторм. Все мои самолеты, разбросанные штормом два дня назад, благополучно вернулись на базу, подтверждая тем самым высокий класс моих пилотов. Сегодня ночью мы были настроены на атаку врага, даже если шторм нарушит наше боевое построение и если вдруг в группе смогут лететь только два самолета. Мы решили не поддаваться влиянию погодных условий. Все самолеты снизились ниже нижней кромки облаков в поисках противника.
   По радио пришел приказ главнокомандующего войсками Южного района вице-адмирала Нобутакэ Кондо мобилизовать все наличные наземные и воздушные силы для ночной атаки. Наша подводная лодка обнаружила линкоры, сейчас настала очередь авиации уничтожить их. Мы не собирались отдавать надводному флоту лавры возможной победы. Наш боевой дух был высок!
   Солнце ушло за горизонт. Видимость была очень плохая, и мы летели группами по три самолета. К сожалению, оставалась нерешенной еще одна серьезная проблема. Когда начались военные действия, мы не договорились о каких-либо определенных мерах для того, чтобы в морских боях на малых дистанциях отличать вражеские корабли от своих, когда очень трудно разобрать, где свой, а где чужой. Точное нахождение вражеских кораблей нам не было известно; далее, в эту ночь у нас не было информации и о нахождении наших собственных судов. Как же нам отличить корабли один от другого?
   Даже при свете дня вообще-то трудно опознать корабли, а ночью это становится почти невозможным. Действительно, существует большая опасность атаки своих собственных боевых кораблей и самолетов во время совместных операций морских и воздушных сил, кроме тех особых случаев, когда свои корабли либо вражеские остаются неподвижными.
   Казалось, облака простираются над океаном без конца и края. Мы никак не могли вынырнуть из них, и становилось все труднее вести наблюдение за водной поверхностью. Нам не удавалось подняться на высоту, превышающую тысячу футов. В таких условиях наши шансы на обнаружение противника были сомнительны, если только нам не удастся пролететь прямо над ними или пересечь их кильватерный след.
   Однако ситуация не была абсолютно безнадежной. Поиском над океаном занималось много самолетов, и любой из них мог обнаружить противника. Также был шанс обнаружить врага, если он заметит наши самолеты и откроет по ним огонь. Когда летишь в почти абсолютной тьме, кажется, что враг может внезапно, без предупреждения появиться у тебя перед глазами.
   В поисках вражеского флота мы летели все дальше и дальше на юг. Радиосообщение одного из наших поисковых бомбардировщиков прозвучало праздничной песней в наших ушах. Столь страстно желаемые вражеские корабли обнаружены! Радиограмма продолжала: «Мы сбросили осветительную бомбу». Одному из бомбардировщиков авиакорпуса Михоро удалось обнаружить противника. С воодушевлением мы повели свои самолеты на максимальной скорости и заспешили к месту нахождения вражеских судов. Уже можно атаковать! Мы выжимали из моторов все до последнего грамма, стараясь заставить самолет лететь быстрее и быстрее. Скоро пришел по радио еще один доклад. «Под осветительной бомбой – корабль „Chokai“».
   Боже мой! Вместо огорчения мной овладел ужас! Ведь мы чуть-чуть не стали бомбить свой собственный флот вместо вражеского. Вместо того чтобы атаковать британские военные корабли, сейчас нам еще надо проявлять крайнюю осторожность, чтобы избежать бомбежки и торпедирования японских судов, находящихся в этом районе. Не получи мы эту последнюю радиограмму, мы бы бросились атаковать «Chokai» – тяжелый крейсер и флагман вице-адмирала Одзавы!
   Мы были в глубоко подавленном состоянии. Вышло так, что этой ночью у нас не оказалось хорошего шанса обнаружить местонахождение врага и атаковать его. Вскоре после того, как был замечен «Chokai», пришла команда от контр-адмирала Мацунаги: «Прекратить операцию. Всем самолетам вернуться на базу».
   Приказ о прекращении поисков врага позволил нам расслабить напрягшиеся мышцы. И все же мы оставались в недоумении, что делать дальше. Была вероятность, что британским кораблям удалось прорваться сквозь нашу воздушную и морскую завесу, что, может быть, в данный момент они обстреливают наши транспорты у Кота-Бару. Это нас пугало больше всего. Мы подавили в себе порыв еще немного продолжить поиск врага и повернули на базу. Приказы надлежит выполнять беспрекословно.
   Похоже, этой ночью наши проблемы никогда не кончатся. Совершать посадку после того, как предохранитель на торпеде вынут, – крайне опасное предприятие. Нам хотелось сбросить смертельное оружие в море до посадки. Но мы не могли сделать этого, потому что доставка торпед на базы во Французском Индокитае была сложной и в торпедах испытывалась нехватка. На каждом самолете было лишь по одной торпеде. Мы не могли себе позволить потерять хотя бы одну.
   Чтобы обезопаситься от возможных неприятностей при посадке на затемненный аэродром, каждый самолет находился в воздухе до тех пор, пока не взошла луна. Посадочная полоса стала видимой только к полуночи, и самолеты смогли совершать посадку.
   Несмотря на крайнюю усталость от мучительного полета в штормовую погоду, долгие часы, проведенные в воздухе и выматывающую душу посадку со взведенными торпедами, нам не позволили отдыхать. Призвав на помощь запасы физической выдержки и мужества, мы трудились почти всю ночь, готовясь к завтрашнему вылету на боевое задание.
   В наши основные обязанности входила разведка. Поскольку после того, как наша субмарина потеряла контакт с британскими кораблями, передвижения вражеских кораблей оставались для нас загадкой, бомбардировщикам было поручено разыскать их. Пока предпринимались все возможные усилия для обнаружения вражеских судов, мы должны были учитывать вероятность того, что их корабли могли уже возвратиться в Сингапур.
   Если они уже в порту, то вражеская способность к сопротивлению окажется во много раз выше, а наши атаки – менее эффективными. Нам придется принимать во внимание огонь не только корабельной зенитной артиллерии, но также и береговой. Наши самолеты будут ограничены в маневре и в составе боевой группы. Самая худшая проблема состояла в том, что, если бы мы были вынуждены атаковать сам Сингапур торпедами, нашим бомбардировщикам не хватит горючего на возвращение на свои базы.
   Любой ценой нам надо отыскать и уничтожить вражеские корабли сегодня утром. Потому было решено отправить рано утром 10 декабря девять бомбардировщиков и два самолета-разведчика типа 98. В то же самое время мы направили сильную ударную группу в Сингапур вне зависимости от маневров вражеских судов.
   Сегодняшнее поисковое задание было настолько трудным, что, как подсчитали летчики, можно было покрыть лишь половину площади, на которой могли находиться британские корабли. Хотя и было понятно желание командного состава использовать максимально возможное количество самолетов из всех ста имевшихся, мне эта тактика не казалась разумной. Летный состав был почти полностью измотан.
   10 декабря. Небо чистое, сегодня хорошая видимость! Никаких неожиданностей не произошло, и ко времени взлета все необходимые приготовления были завершены. В 6.25 все самолеты-разведчики одновременно вылетели со своих баз. Между 7.35 и 9.30 взлетели соединения торпедоносцев и бомбардировщиков. Для сегодняшней акции были мобилизованы девять бомбардировщиков типа 96 и два разведывательных самолета типа 98 для поисков, двадцать шесть бомбардировщиков типа 96 и двадцать шесть бомбардировщиков типа 1 для обстрела торпедами и тридцать четыре бомбардировщика типа 96, оснащенных бомбами.
   Ведущий группы разведчиков занял позицию в центре района поисков, где шанс обнаружения противника был наибольшим. На его самолете было установлено много фотокамер для фотографирования вражеских кораблей и сцены сражения. Самолет-разведчик, летевший параллельным курсом с командиром, первым заметил противника, на этом самолете фотоаппаратов не было.
   Я участвовал в этой операции, будучи командиром 2-й эскадрильи торпедоносцев авиакорпуса Гензан. На практических занятиях с бомбардировщиком на земле спусковой механизм торпед работал безотказно. Мы ощущали момент, когда торпеда покидала самолет, по сильной вибрации, передававшейся корпусу самолета в момент сброса. Поскольку именно мой самолет был самым надежным, предназначенным для особых целей, я был совершенно спокоен за самолет и работу его моторов. Каждый летчик в авиакорпусе был полностью уверен в своем самолете. Все члены экипажей были ветеранами боев в Китае. Но это было их первое сражение над морем, а торпедирование вражеских кораблей было само по себе опасной операцией. Все мои подчиненные в ожидании предстоящего боя испытывали и радость, и тревогу одновременно.
   «Командир, под каким углом мне атаковать?» – спросил меня добросовестный молодой пилот моей эскадрильи. При определении угла атаки торпедой приходится учитывать много факторов, но большинство из них устанавливается визуально. Общий принцип торпедной атаки очень прост. Однако в условиях боя, когда положение цели относительно самолета меняется время от времени, только упорные интенсивные тренировки помогут точно определить угол атаки торпедами. Дав молодому летчику общие указания, я сказал: «Если запутаешься при вычислении правильного угла атаки, снижайся как можно ниже и нацеливай свою торпеду прямо в носовую часть корабля».
   Наш командующий, адмирал Мацунага старательно и добросердечно раздавал своим подчиненным распоряжения. Когда он закончил, капитан 1-го ранга Косёи Маэда, наш командир, строго выговорил своим людям. Он попросил их успокоиться и подтянуться. Капитан 3-го ранга, офицер звена Камёро Сонокава, разработал детальные инструкции на случай возможных передвижений врага и обрисовал в общих чертах план атаки. Командир авиагруппы капитан 2-го ранга Ниити Наканиси довел этот план до деталей.
   Потом настала моя очередь, как ведущего 2-й эскадрильи, выговориться, но на мою долю не осталось ничего. К тому времени, когда мои подчиненные выслушали наставления от командира отделения и командира каждого самолета, который летел вместе со мной, они успели позабыть предыдущие растянутые инструкции. Молодые члены экипажей, возможно, думали не о длинных приказах, а об обеде в самолетах.
   Молодые летчики обычно наивны в бою. Вкусный обед повышает их боевой дух больше, чем награды или почетные грамоты. Из всех продуктов, поставляемых на бомбардировщики, больше всего пользуются почетом рисовые пирожные, покрытые соевой пастой. Если к тому же подадут еще и кофейный сироп, то они вообще в восторге, и на их лицах перед взлетом написано огромное удовлетворение.
   Неоспоримый факт, что на лице всякого человека во время выполнения бомбометания появляется выражение тревоги или неопределенности. Но однако, если человек проявляет спокойствие и умение при исполнении своих обязанностей, мы испытываем гордость от того, что он настоящий, опытный летчик. Качество выполнения обязанностей в бою зависит от искусства и способностей командиров авиагрупп и ведущих эскадрилий.
   Уже 7.55, и самолеты-разведчики, улетевшие до рассвета, должны быть за пределами береговой линии Французского Индокитая, то есть в открытом море. Все торпедоносцы поднялись в воздух и взяли курс прямо на Сингапур. Нашей основной проблемой оставалась экономия горючего. Еще с сентября авиакорпус Гензан занимался непрерывными исследованиями, как сэкономить горючее и увеличить длительность нахождения в воздухе наших бомбардировщиков. Мы научились использовать к своей выгоде направление ветра и выбирать наилучшие комбинации рабочих параметров нашего оборудования. Разумно пользуясь рычагом контроля горючей смеси, мы смогли увеличить радиус действия самолетов на 20 процентов без дополнительного запаса горючего по сравнению с нашей летной практикой в Китае.
   Поскольку сегодня наши самолеты летят с торпедами, в баках горючего имеется на 30 процентов ниже нормы. Мы летим очень большой группой, и из соображений безопасности нам установлен радиус действия в 400 морских миль. Однако, если бы мы обнаружили вражеские корабли за пределами этих 400 миль, мы бы, естественно, ринулись в атаку. Все летчики старались расходовать как можно меньше горючего.
   По мере того как мили пролетали под нашими крыльями, а мы все больше удалялись на юг, погода скоро улучшилась. Наконец, небо полностью очистилось от облаков. Мы сохраняли высоту полета между 8300 и 10 тысячами футов.
   Около 10.00. Что случилось с нашими самолетами-разведчиками? По-прежнему никаких признаков противника. Несмотря на хорошую погоду и такую же видимость, возможно ли, чтобы разведчики все еще не нашли британские корабли? Сейчас наши самолеты удалились от Сайгона более чем на 500 морских миль. У командира группы Наканиси, летевшего чуть впереди моего бомбардировщика, тоже наверняка росло нетерпение.
   Мы уже пересекли опасную черту 400 морских миль от Сайгона. По-прежнему нет сообщений о вражеских судах. Как будто нас запеленали в совершенную тьму. Летчики все более и более беспокоятся об уровне оставшегося горючего. Мы замеряем расход горючего как можно точнее и снижаем его до максимально допустимого уровня. С двигателями так обращаться не рекомендуется, но у нас нет выбора. Возможно, из-за того, что мы переусердствовали со смесью, у одного из бомбардировщиков возникли проблемы в двигателе, и он был вынужден покинуть строй и вернуться на базу. Я не смог выделить для эскорта ни одного самолета. Количество самолетов в эскадрилье снизилось до семи, включая и мой самолет.
   В 11.45 слева по крусу мы заметили небольшое судно. Море было абсолютно спокойным. Судно, похоже, грузовое, водоизмещением примерно 500 или 600 тонн. Сингапур был близок. Я приказал своим пилотам сохранять бдительность. Не было видно никаких других объектов, что само по себе было необычно. Продолжая внимательно следить над собой и сзади на предмет вражеских самолетов, мы подтянули все группы и продолжали лететь на юг.
   Без какого-либо предупреждения вся 3-я эскадрилья отделилась от общей группы и полетела к небольшому торговому судну. Я не мог понять, чем занимается ведущий эскадрильи. Вражеский корабль вдруг изменил курс, и, как только он начал выполнять противовоздушный маневр, град бомб обрушился примерно в 700 футах от цели, не причинив ей никакого вреда! Что случилось с ведущим 3-й эскадрильи? Потеряно девять бомб весом 1100 фунтов каждая, сброшены без какого-либо результата, и это после того, как их с такими трудностями доставили сюда!
   Эскадрилья бомбардировщиков уже покинула строй и возвращалась на свою базу. А мы продолжали лететь на юг. Далеко впереди и справа от себя можно было различить южную оконечность Малайского полуострова. Если бы вражеский флот находился в открытом море, мы бы наверняка его обнаружили. Наш командир, похоже, решил отыскать корабли противника правее Сингапура, если не удалось найти их в океане.
   Мы находились в опасной близости к «черте, откуда нет возврата», поскольку может не хватить горючего для возвращения на базу. В случае если мы пересечем эту черту, нашей единственной надеждой оставалась вынужденная посадка на Кота-Бару, куда уже вторглись наши войска. Все это время мы не получали никакой информации о том, что происходит с группами авиакорпусов Михоро и Каноя. Не было сведений и об их местонахождении. Возможно, однако, они намеренно хранили радиомолчание из опасения встревожить противника.
   В 12.20 мой радист передал мне, что он только что получил радиограмму. Я мгновенно вскочил из кресла пилота и схватил кодировальную книгу, чтобы расшифровать сообщение, в котором говорилось, что вражеский флот обнаружен! На лице каждого в самолете отразились и волнение, и радость от того, что наконец-то противник найден. Скоро быть бою! В радиограмме говорилось: «Замечены два вражеских линкора. Семьдесят морских миль к юго-востоку от Куантана. Курс юг-юго-восток. 1145».
   Враг был позади нас. Я напряженно ожидал сигнала к повороту и изменению курса. Но странно, 1-я эскадрилья продолжала лететь на юг. Мы ждали и ждали, но от 1-й эскадрильи не получили никаких сигналов развернуться и направиться к врагу. Прошло десять минут, и я забеспокоился. Наконец, я передал другим самолетам по радио о том, что обнаружены линкоры, и в то же самое время начал постепенно менять курс, чтобы занять место во главе группы. Увидев мой маневр, самолеты 1-й эскадрильи также изменили свой курс и пристроились позади моей эскадрильи.
   Теперь наше новое направление было на запад-северо-запад. Ожидая предстоящий бой, все самолеты подтянулись и сформировали более плотную группу. Мы летели чуть выше 8300 футов. Начали наползать облака, но они не мешали нашему обзору вниз под собой. Несмотря на неоднократные предупреждения членам экипажей не ослаблять ни на момент бдительность в обзоре сзади и сверху наших самолетов, все напряженно вглядывались вперед в надежде увидеть вражеский флот. Каждый жаждал чести первым заметить британские военные корабли.
   Времени было чуть больше часа дня. Низкая облачность заполняла пространство впереди по курсу. Прошло полных пять часов с того момента, как мы вылетели из Сайгона. Вражеский флот может появиться в любой момент. Меня охватило нервное возбуждение, я дрожал, но не мог избавиться от этих ощущений. Вдруг появилось странное желание помочиться. Точно такие ощущения испытываешь перед тем, как вступаешь в какое-нибудь атлетическое единоборство.
   Точно в 13.03 прямо под облаками была замечена темная точка. Похоже, это был вражеский корабль примерно в 25 милях от нас. Да, это был враг! Скоро мы уже могли различать корабли. Флот состоял из двух линкоров, сопровождаемых тремя эсминцами, и одного небольшого торгового судна. Линкорами оказались те самые долгожданные «Prince of Wales» и «Repulse».
   1-я эскадрилья набрала скорость и опередила мою эскадрилью. Капитан 2-го ранга Наканиси отдал приказ «Всем занять места в боевом порядке!» и немного погодя «Вперед!». Вражеский флот сейчас находился от нас в 8 милях. Мы все еще летели на высоте 8300 футов и находились в идеальной для атаки позиции. Как мы и планировали, бомбардировщик Наканиси прибавил скорости и устремился вниз на флот противника. Он направился вправо и чуть вперед по отношению к кораблям. Пытаясь сохранять такую же дистанцию и не отставать, бомбардировщики моей эскадрильи также увеличили скорость, когда я начал постепенное пике. Я устремился к левому флангу вражеской группы. У нас в 1-й эскадрилье это была обычная практика при атаке самого крупного корабля, а 2-я эскадрилья принялась за соседнюю цель.
   Все члены экипажа бдительно следили за небом на случай вражеских истребителей, которые, как мы ожидали, могли спикировать на нас в любой момент. К нашему большому удивлению, не было видно ни единого самолета противника. Это было тем более странно, поскольку бой завязывался явно в пределах досягаемости британских истребителей, менее чем в 100 морских милях как от Сингапура, так и от Куантана.
   Не было видно никаких других самолетов, кроме тех, которые сейчас с ревом мчались в атаку. Позднее мы узнали, что третий самолет-разведчик, пилотируемый младшим лейтенантом Хоаси, первым заметил вражеские линкоры и оповестил об этом все бомбардировщики. Сообщив о присутствии флота противника и узнав, что наши бомбардировщики мчатся к указанному месту, Хоаси полетел бомбить авиабазу в Куантане, чтобы помешать возможному взлету вражеских истребителей.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →