Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Психологи расходятся в определении понятия «личность».

Еще   [X]

 0 

Потаенного смысла поимка (Миллер Лариса)

автор: Миллер Лариса категория: Поэзия

Любителям поэзии хорошо известно имя Ларисы Миллер. Глубина чувства, простота и ясность ее лирики, безупречный ритм, звукопись, ласкающая слух, – все эти замечательные качества поэтического языка позволяют считать стихи Ларисы Миллер примером современной изящной словесности. В новую книгу вошли лучшие стихи, написанные за последние два года.

Год издания: 2010

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Потаенного смысла поимка» также читают:

Предпросмотр книги «Потаенного смысла поимка»

Потаенного смысла поимка

   Любителям поэзии хорошо известно имя Ларисы Миллер. Глубина чувства, простота и ясность ее лирики, безупречный ритм, звукопись, ласкающая слух, – все эти замечательные качества поэтического языка позволяют считать стихи Ларисы Миллер примером современной изящной словесности. В новую книгу вошли лучшие стихи, написанные за последние два года.


Лариса Емельяновна Миллер Потаенного смысла поимка

2008

«Не торопи, не торопи…»

Не торопи, не торопи,
В лучах апрельских утопи,
Посеребри снежком летучим,
Дай золотым осенним тучам,
Шурша, проплыть над головой.
Такое счастье быть живой,
Осилив трудную дорогу,
Позволь шепнуть: «Ну, слава Богу».

«Почитаю, отложу…»

Почитаю, отложу,
После снова почитаю.
В тихом доме обитаю,
Чем безмерно дорожу.

В доме тишь, а за окном
Снег задумчивый летает.
Вечность дни мои листает,
Как рука старинный том.

«Так тяжко, хоть вроде иду налегке…»

Так тяжко, хоть вроде иду налегке,
И снег под ногами, и свет вдалеке,
На мёрзлых стволах серебрится пороша,
Но давит на плечи незримая ноша.
А вдруг эта ноша – большие крыла,
И зря по земле я устало брела.

«Чёрно-белая картинка…»

Чёрно-белая картинка.
Штрих на ней, как паутинка.
Жизнь на ней черна, бела:
Дом, дорога, купола.

Хороша гравюра эта.
Вся она из тьмы и света,
Будто есть лишь «нет» и «да»,
Только счастье и беда.

«Погоди, я с тобой…»

Погоди, я с тобой, я с тобой.
Даже если ведут на убой,
Даже если там морок и плаха.
Я не ведаю большего страха,
Чем вдруг выпустить руку твою
И остаться навеки в раю.

«А сегодня в окно поглядела: весна…»

А сегодня в окно поглядела: весна.
Сразу комната стала для жизни тесна,
И туда захотелось, где свет и свобода,
Чтоб ломило глаза от небесного свода,
Чтоб легко по осевшему снегу идти,
Как весёлая девочка лет двадцати.

«Свежий снег мне с утра постелили…»

Свежий снег мне с утра постелили
И моё пребыванье продлили,
Подарили мне день в феврале,
А вчера я была на нуле.
С благодарностью я принимаю
Дар волшебный и не понимаю,
Что мне делать с подаренным днём,
Как заботиться надо о нём.

«Мне так плохо с собой. Можно возле тебя…»

Мне так плохо с собой. Можно возле тебя
Посижу, твой помятый рукав теребя?
Занимайся, чем хочешь: работай, звони,
Кушай яблоко, только меня не гони.
Буду тихо сидеть и не буду мешать,
И не буду я планов твоих нарушать.

«Дни целомудренны, чисты…»

Дни целомудренны, чисты,
В снегу деревья и кусты,
Фонарь, скамейка. И прохожий
Сегодня бел, как агнец Божий.

«И вспомнила я телефон-автомат…»

И вспомнила я телефон-автомат.
Я в будке холодной. Январь. Снегопад.
На будку мою столько снега налипло.
Мне голос ответил негромко и хрипло.
Я в голос далёкий почти влюблена.
Беседа сумбурна, хотя и длинна.
На тихий вопрос отвечаю невнятно.
Зачем я звоню, мне самой непонятно.
Но я вспоминаю тот призрачный год.
Осталось с тех пор только несколько нот,
Остался с тех пор лишь мотивчик короткий,
Но я так люблю те щемящие нотки.

«Той зимой я сходила с ума…»

Той зимой я сходила с ума,
Что случится – не знала сама,
Днём и ночью бумагу марала,
И когда он входил, обмирала.
Я не помню тех канувших дат,
Но на улице был снегопад,
А потом всё ушло, улетело,
Снег растаял. Я жить не хотела.

«Ты знаешь адрес мой земной…»

Ты знаешь адрес мой земной,
И значит, ты придёшь за мной
Но я, ей-богу, не готова,
Ты видишь, у меня обнова.
Она мне, кажется, к лицу,
Нет, не готова я к концу.
Не трогай чёрными крылами,
Займись нездешними делами.

«Уходить нельзя отсюда…»

Уходить нельзя отсюда,
Здесь невымыта посуда,
Незастелена постель,
Не вполне понятна цель
Пребывания земного,
Завтра буду думать снова
И, наверное, опять
Мало что смогу понять.

«Я тихонечко лежу…»

Я тихонечко лежу,
Я тебе принадлежу.
Мне твой сон сегодня снится,
На щеке моей ресница
Соскользнувшая твоя.
Ровно дышим ты и я.
Сон наш хрупок, но и бденье
Не прочнее сновиденья.

«Какие у меня права…»

Какие у меня права
На небо, воздух, дерева?
И кто я им? Случайный житель,
И временна моя обитель.
И всё же каждую зарю
За что-то их благодарю,
Хоть знаю – радуют и светят,
А пропаду, и не заметят.

«Да разве я знала, что будет так грустно…»

Да разве я знала, что будет так грустно,
Ведь жизнь так умеет морочить искусно,
Такие узоры умеет плести,
Что верила – буду и дальше цвести,
Что буду и дальше взлетать и спускаться,
В лучах золотых и горячих плескаться,
Что так вот и будут до крайнего дня
Любить, и ласкать, и тетёшкать меня.

«Конец зимы. Кружится голова…»

Конец зимы. Кружится голова.
Качаются сырые дерева,
И под ногами снег, сырой и серый,
И надо жить необъяснимой верой,
Что впереди несметные года
И будет хорошо как никогда.

«Когда я только начинала…»

Когда я только начинала,
Я доставала из пенала
То ластик, то карандаши,
И рисовала для души
Кружок оранжевый с лучами,
Тогда летала я ночами,
Любила всё – и дом, и двор,
И покосившийся забор,
Своих чахоточных соседей,
И Юрку на велосипеде,
И даже Деську – злого пса,
И надо мною небеса
Всё время были голубыми,
И, Боже, как жилось под ними!

«Нынче ранняя побудка…»

Нынче ранняя побудка:
Птичка – розовая грудка
На балконе у меня.
Таково начало дня.
Очень славное начало.
Я лежала и молчала,
Чтобы птичку не спугнуть.
Надо в новый день шагнуть.
Но зачем – я не решила,
Потому и не спешила.

«Заслони меня облако, дерево, куст…»

Заслони меня облако, дерево, куст.
Всё пугает – и окрик, и шорох, и хруст.
И средь белого дня, и ночами тревожно,
Но на этой земле жить нельзя осторожно
И смертельно рискую раз двести на дню,
Но тебя, мой родной, я сама заслоню.

«Здесь мостик над речкой дощатый и узкий…»

Здесь мостик над речкой дощатый и узкий,
Здесь даже трава понимает по-русски.
Здесь так хорошо обо всём говорить
И в поле заросшем тропинку торить,
И, кажется, могут и травы, и речка,
Едва я запнусь, подсказать мне словечко.

«Всё давно началось, а когда – неизвестно…»

Всё давно началось, а когда – неизвестно.
На огромной земле почему-то так тесно,
На огромной земле почему-то так трудно,
Хоть подвижны лучи и трава изумрудна.
Всё не с нас началось, завершится не нами.
Я сегодня в ночи тосковала по маме,
По ушедшим годам, прошлым вёснам и зимам
На огромной земле, беспощадной к любимым.

«А птицы над ухом поют и поют…»

А птицы над ухом поют и поют,
Побыть в одиночестве мне не дают,
Я нынче в компании певчей, летучей.
Наверно, назвать меня можно везучей.
Весеннего щебета полон лесок.
Ответить хочу, да не тот голосок.
К тому же они без меня обойдутся,
Не станут на то, что безмолвствую, дуться.

«Весенняя поросль, вешняя дымка…»

Весенняя поросль, вешняя дымка.
Идёт потаённого смысла поимка,
Поимка того, чему имени нет.
Весенняя дымка, немеркнущий свет.
Вся жизнь протекла за занятием этим,
Не нужном ни травам, ни птицам, ни детям.

«Мир этот майский из листьев и трав…»

Мир этот майский из листьев и трав…
Так и уйдём, ничего не поняв.
Щебет и гомон пресветлого мая.
Так и уйдём, мало что понимая,
Так и уйдём, не поняв ни аза.
Видишь, по древу стекает слеза?
Чувствуешь – пахнет смолою древесной
Мир неизведанный, мир неизвестный.

«Я так давно сюда попала…»

Я так давно сюда попала,
А мне всё мало, мало, мало,
А мне всё хочется опять
Полынь-траву в ладонях мять,
Вдыхая запах горький, сладкий,
И птичьи наблюдать повадки,
И знать, что нет такого дня,
Чтоб ты, родной, не ждал меня.

«А небо тоже одиноко…»

А небо тоже одиноко.
Оно, живя от нас далёко,
Тоскует так, что хоть кричи,
И тянет к нам свои лучи.

«Я всё о себе, а ведь надо о мире…»

Я всё о себе, а ведь надо о мире,
И видеть бы надо и дальше, и шире.
Но что тут поделаешь? Нет у меня
Такого охвата, такого огня,
Могучего голоса, дерзостной мощи.
Я всё о соседней изменчивой роще,
О том, как живу, своих близких любя.
А вдруг кто-то дальний узнает себя.

«Вешним дождиком всё окропило…»

Вешним дождиком всё окропило.
Я зачем эту жизнь торопила?
Больше я никуда не спешу,
Просто воздухом свежим дышу
И гляжу, как трава серебрится.
Мне ведь больше нельзя торопиться.
Больше нет ничего у меня,
Кроме этого влажного дня.

«Не верю я, что это всё…»

Не верю я, что это всё.
Ещё случится то да сё,
Ещё взбодрюсь, ещё устану,
Ещё сто раз с постели встану,
Ещё подумаю о том,
Что есть какое-то потом,
А ближе к ночи иль к рассвету
Решу, что ничего там нету.

«Мельканье суток и недель…»

Мельканье суток и недель,
И тополиная метель
Начнётся через две недели,
Летят мгновенья, как летели,
И значит, с ними я лечу
И на лету стихи строчу
Летучим слогом без нажима
О том, как всё неудержимо.

«А ты заглянул бы в соседнюю рощу…»

А ты заглянул бы в соседнюю рощу.
Там пеночка горлышко птичье полощет,
Там яблони дикой нежны лепестки,
Там воды проточны, шатучи мостки,
Там небо какой-то особой окраски,
Там спящих младенцев катают в коляске.

«Кто придумал бересклет…»

Кто придумал бересклет?
Он стоит здесь много лет,
Никуда не улетает,
То цветёт, то отцветает.
Я знакома с ним давно,
Но любуюсь всё равно.
Рад и он коротким встречам.
Подтвердить мне это нечем.

«Здесь все одиноки: деревья, дороги…»

Здесь все одиноки: деревья, дороги,
И слабые люди, и сильные боги.
Здесь всем не хватает участья, тепла.
В таком одиночестве жизнь протекла.
Что делали? Руки к кому-то тянули,
А жизнь просвистела стремительней пули.
Уходит когда-то пришедший сюда,
И лишь одиночество живо всегда.

«Дожить мечтала до тепла…»

Дожить мечтала до тепла,
А жизнь и дальше потекла.
Она меня с собой уносит,
А вдруг она возьмёт и бросит
Меня на росстани вон той,
Где одуванчик золотой?

«Гули, гули, младенец ты мой…»

Гули, гули, младенец ты мой,
Гули, гули, смотри, ненаглядный,
Мир сегодня цветущий, нарядный,
Ни к чему торопиться домой.

Гули, гули, корми голубей.
Видишь, сколько в пакетике хлеба
И твоё первозданное небо
Во сто крат моего голубей.

«Низ зелёный, а верх голубой…»

Низ зелёный, а верх голубой.
Жить согласна, но только с тобой.
Без тебя – цвета нет никакого —
Ни зелёного, ни голубого.
Без тебя – нет ни ночи, ни дня,
И, надеюсь, не будет меня.

«Здравствуй, ветка, ты на месте…»

Здравствуй, ветка, ты на месте.
Говорю тебе без лести —
Ты на диво хороша.
Будем жить с тобою вместе —
Ты – шурша, а я – дыша.
Мы с тобою постарели,
Но зато какие трели,
Что за трели у скворца.
Как на свежей акварели
Дом с фасада и с торца.
Ты качаешься в окошке,
Я живу в своей сторожке —
То читаю, то пою.
Видишь, в час по чайной ложке
Проживаю жизнь свою.

«Нет на свете такого угла…»

Нет на свете такого угла,
Где бы я тебя спрятать могла.
Нет на свете такого приюта,
Где не властны ни сроки, ни смута,
Где бы ты отсиделся, пока
Смертоносны и дни, и века.

«Вот и мы вместе с теми тенями сместимся…»

Вот и мы вместе с теми тенями сместимся,
Но останемся здесь и с землёй не простимся,
Только переместимся левей и правей,
Как пушинка, как облако, как соловей,
Как на лёгком ветру сор июньский цветочный.
Хорошо хоть, что мы помним адрес свой точный.

«Ну зачем избавляться от нас…»

Ну зачем избавляться от нас?
Боже мой, ну кому мы мешаем?
Вот жилище своё украшаем
Васильками, что радуют глаз.
Вот спешим в жаркий полдень залезть
В гущу сада, что лепится к дому.
Мы Тебе да и миру земному
Постараемся не надоесть.

«Время мчится. Это точно…»

Время мчится. Это точно.
А зачем? Ведь мне не срочно.
Я б жила себе, жила,
Воздух медленно пила,
Воздух хвойный, воздух травный,
Я бы шла походкой плавной
По тропинке непрямой
То из дома, то домой.

«Агу, мой сыночек, агуши, агу…»

Агу, мой сыночек, агуши, агу.
Я жить без тебя, мой родной, не могу.
К тебе прикипела навеки душой,
А ты не младенец, ты вырос большой,
Уходишь, приходишь, свободу любя,
Всю жизнь бы за ручку водила тебя.

«Я не могу на такой высоте…»

Я не могу на такой высоте.
Могут те голуби, ласточки те.
Я не могу, хоть и хочется очень.
День по краям голубым оторочен
Шёлком небесным, способным линять,
Нежно струиться, оттенки менять.

«Ну что вы смотрите, ромашки…»

Ну что вы смотрите, ромашки?
Да, мы другие. Мы не пташки.
Ступаем очень тяжело
И невесёлые зело,
И часто на судьбу серчаем,
И с безразличием встречаем
Ваш удивлённый тихий взгляд
Два летних месяца подряд.

«Воздуха столько: дыши не хочу…»

Воздуха столько: дыши не хочу —
Хватит кузнечику, хватит грачу,
Лютику, тополю, божьей коровке.
Ветер погладил меня по головке.
– Дышишь, мол, милая? Дышишь? Дыши.
Летние запахи так хороши.

«Много лет и много дней…»

Много лет и много дней
Я живу меж двух огней —
Меж рассветом и закатом.
Кто я? Так. Песчинка, атом,
Мира маленькая часть.
Так легко совсем пропасть.
Вот и думаю, гадаю,
Почему не пропадаю.

«Проснулась и, Господи, кто я и что я…»

Проснулась и, Господи, кто я и что я?
А в окна мне солнце глядит золотое.
Чем связана я с этим садом и домом,
И с этим окошком, и с тем окоёмом,
С цветком, что цветёт на окне моём пышно,
И с тем, кто по комнате ходит чуть слышно?

«А знаешь, я ведь домоседка…»

А знаешь, я ведь домоседка:
В моё окошко смотрит ветка.
Она всё тут, и я всё тут,
Сижу, пишу, а дни идут.
И знаешь, мне совсем не скушно,
И ветка смотрит так радушно,


комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →