Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В женском организме содержится в 6 раз больше золота, чем в мужском.

Еще   [X]

 0 

Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы (Седых Николай)

В монографии исследована проблема сохранения России как государства. Сделан анализ исторических событий, начиная с 22 июня 1941 г. по наши дни. Рассмотрены уроки Великой Победы, определены объективные и субъективные причины поражений и огромных потерь Советского Союза на начальных этапах Великой Отечественной войны. Показан весьма скромный вклад наших союзников США, Англии и Франции в достижении Великой Победы.

Год издания: 2011

Цена: 64.9 руб.



С книгой «Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы» также читают:

Предпросмотр книги «Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы»

Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

   В монографии исследована проблема сохранения России как государства. Сделан анализ исторических событий, начиная с 22 июня 1941 г. по наши дни. Рассмотрены уроки Великой Победы, определены объективные и субъективные причины поражений и огромных потерь Советского Союза на начальных этапах Великой Отечественной войны. Показан весьма скромный вклад наших союзников США, Англии и Франции в достижении Великой Победы.
   Книга, будет интересна всем любителям истории, а также тем, кому не безразлична судьба России…


Николай Артёмович Седых Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

   «О храбрые, мужественные сыновья русские,
   постарайтесь сохранить свое отечество,
   Русскую землю, не пощадите своих голов,
   да не увидят очи пленения и разграбления
   домов ваших, и убиения детей ваших, и
   поругания над женами и дочерьми вашими…»
Из летописи «Стояние на Угре»
   «Хотя храбрость, бодрость и мужество всюду
   и при всех случаях потребны, токмо тщетны
   они, ежели не будут истекать от искусства…
   Воюют не числом, а уменьем».
А. В. Суворов

Предисловие

   Казалось, к настоящему времени все события этой войны, ход её многочисленных сражений, операций и битв, включая их результаты и уроки, должны быть уже достаточно подробно описаны и изучены. Однако это не совсем так. Хуже того – совсем не так.
   Нападая на Советский Союз, Гитлер сильно ошибся при оценке устойчивости и мощи нашей страны, нашего народа, нашего общественно – политического строя, нашей армии, ума и организаторских способностей нашего вождя, организатора и вдохновителя Великой Победы – И. В. Сталина.
   Не смотря на то что Великая Отечественная война, в конечном счете, закончилась невиданной в истории человечества величайшей Победой Советского Союза, вместе с тем уроки, полученные нашим народом и его Вооруженными Силами, особенно в первые часы, дни и месяцы войны, были настолько тяжелыми, кровавыми и одновременно настолько поучительными, что их забвение каждым из нас, наследников Великой Победы, не только недопустимо, но и преступно.
   Чрезвычайная актуальность извлечения уроков из событий Великой Отечественной войны не подлежит сомнению. Причем не столько в историческом плане, сколько с целью недопущения подобных ошибок в будущем; для сохранения нашей страны, без которой все мы, коренные жители России, будем убогими сиротами, легкой добычей, рабами для победителей – устроителей нового порядка мира.
   Уже только поэтому усвоение уроков Великой Победы является священной обязанностью всех граждан нашей многострадальной Родины. Без этого, вообще говоря, каждого из нас нельзя считать полноценным гражданином своей страны. Опасно доверять подобным Иванам, не помнящим своего родства, решение вопросов непосредственно связанных с обеспечением безопасности нашей Родины. Поскольку это в свою очередь, без всякого сомнения, вопрос жизни или смерти каждого из нас, ныне живущих, а также еще не родившихся поколений наших соотечественников.
   Если мы задачам безопасности нашей страны в самое ближайшее время не уделим должного внимания, если мы не сделаем должных выводов из уроков Великой Победы, то всех нас, а также будущие поколения наших соотечественников, ждут испытания несоизмеримо более тяжелые, чем те, которые выпали на долю наших отцов и дедов, оказавшихся на пути немецких захватчиков в годы Великой Отечественной войны, начиная с 4–х часов утра 22 июня 1941 г.
   Но для того чтобы усвоить кровавые уроки прошлой войны, требуется, как минимум, хорошо знать как сами события: битвы, операции и сражения, так предысторию и условия в которых они происходили. Однако, несмотря на то, что с тех пор утекло много воды – прошло уже более 70 лет – объективной оценки событий Великой Отечественной войны, как считают многие серьезные историки, до сих пор нет, как и нет глубокого анализа этих событий, а также причин, породивших эти события.
   Особенно много непонятного и поучительного, загадочного и спорного таит в себе период войны, включающий три кампании: летне – осеннюю 1941 г. (июнь – ноябрь), зимнюю 1941–1942 гг. (декабрь 1941 г. – апрель 1942 г.) и летне – осеннюю 1942 г. (апрель – ноябрь 1942 г.).
   Итак, знаем ли мы, если и не всю, то хотя бы главную правду о Великой Отечественной войне, особенно её начального этапа?
   Приведем ответ на этот вопрос весьма осведомленного в военном деле человека – В. Н. Лобова, генерала армии, бывшего начальника Генерального штаба Вооруженных Сил России, доктора наук, профессора:
   «К великому сожалению, события того года нами до конца так и не изучены. На первоначальном этапе войны в боевых действиях участвовали три фронта. Опыт, какого из них обобщен и проанализирован? Нет такого, нигде не найдете. Десять армий участвовали в боях первых месяцев, десять! И боевой опыт только трех из них в послевоенный период более – менее подвергнут анализу! Это уже наше с вами отношение к событиям тех дней. Если бы мы попытались это сделать, то обладали бы сегодня, по крайней мере, объективной информацией о первоначальном периоде войны, о самом трагическом ее периоде…
   По многим другим фактам войны в различных научных исторических кругах идут если не ожесточенные, то определенно горячие споры. Одни подсчитывают количество танков, участвовавших в битве под Прохоровкой, и не могут прийти к общему знаменателю. Другие рассуждают о целесообразности обороны Ленинграда и несоразмерности потерь Красной Армии при достижении успеха в оборонительных и наступательных операциях. Одни отстаивают то, что писалось о войне в предыдущие десятилетия в условиях тотальной загрифованности документов о войне. Другие настаивают на пересмотре ныне существующих положений во взглядах на этот период нашей истории. До сих пор историки не могут ответить на основной вопрос: почему советский строй не уберег страну от трагедии 1941 года?
   Не ясны все причины крупнейшего окружения наших войск под Киевом, взятия немецкими войсками Минска на шестой день войны, вниманием ученых обойдены крупнейшие операции первых двух лет войны – под Вязьмой, под Харьковом, Ржевско – Сычевская операция…
   До средины 90–х годов прошлого века операции под Ржевом официальная историческая наука рассматривала как бои местного значения. Участники тех событий, фронтовики выдвинули свое понятие: «Ржевская битва». Один из главных аргументов: все операции имели общую цель – разгром армий «Центр», ликвидация плацдарма, освобождение Ржева. И не вина участников операций в том, что эти операции оказались не завершенными.
   О масштабах и напряженности боевых действий говорят цифры потерь. Как отмечается в официальных источниках, общие потери Красной Армии под Ржевом составили 1 325 823 человека.
   Здесь, под Ржевом, происходили уникальные события. В ходе сражения зимой 1942 г. был выброшен крупнейший за всю войну парашютный десант – свыше 10 тысяч человек; в августе 1942 г. состоялось одно из крупнейших танковых сражений начального периода войны, в котором участвовало с обеих сторон 1500 танков. В течение нескольких месяцев Ржев был городом – фронтом. Летнее наступление под Ржевом в 1942 г. было единственным успехом советских войск в тот период…
   Несмотря на то, что после окончания войны прошло более 60 лет, мы до сих пор не имеем ее полной и объективной истории. Воссоздать же достоверную картину событий тех лет – чрезвычайно трудная, но актуальная и благородная задача. Очень важно правдиво показать, из чего на самом деле складывалась наша Победа. А рождалась она, как известно, не только в выигранных сражениях, но и в поражениях. Вместе с тем существует и острейшая необходимость противостоять попыткам фальсификации итогов Великой Отечественной и Второй мировой войн, исходящим, к сожалению, и от иных наших деятелей, не говоря уже о представительных некоторых кругов бывших братских республик» (из газеты «Красная звезда», № 79 (25322), 2009 г.).
   Таким образом, по нашему мнению, Владимир Николаевич Лобов, генерал армии, начальник Генерального штаба, как и положено человеку такого уровня ответственности за страну, достаточно смело и объективно указывает на «темные», а если сказать прямо – на позорные места истории Великой Отечественной войны, одновременно предлагает «воссоздать достоверную картину тех лет». Действительно, для наших современников и наследников это трудная и чрезвычайно актуальная задача.
   Заключает В. Н. Лобов свою беседу с корреспондентом газеты «Красная звезда» очень правильным выводом: «Мы должны помнить уроки той войны. Каждый день предпринимать меры, чтобы такие трагедии не повторялись». Золотые слова.
   Однако вместе с очень правильными словами Владимир Николаевич «забыл» указать поименно фамилии «иных наших деятелей» и «представительных кругов бывших братских республик», которые фальсифицируют итоги Великой Отечественной и Второй мировой войн. А он-то, как доктор наук, профессор, автор ряда научных трудов, этих субъектов и их «дела» прекрасно должен знать.
   Кто мешал начальнику Генерального штаба, при его огромных генеральских возможностях, подготовить полную и объективную историю Великой Отечественной войны, воссоздать достоверную картину событий 1941 года?
   Почему наши учебники истории с начала 1990–х годов пишутся и издаются на деньги различных заграничных благотворительных фондов?
   Можно подумать, что история нашей страны и воспитание молодого поколения наших соотечественников, будущих защитников Отечества, – это частная лавочка американца Сороса.
   Кроме того, В. Н. Лобов забыл указать главных организаторов и вдохновителей фальсификации прошлой войны – идеологов Запада, типа пресловутого Бжезинского. Это именно они, реально владея всеми видами массовой информации, в том числе и нашими, так называемыми «независимыми» российскими, доводят истоки и уроки нашей Великой Победы до абсурда.
   В связи с тем что живых настоящих участников Второй мировой войны, непосредственных свидетелей тех событий, с каждым годом остается все меньше и меньше, поэтому попытки фальсификации событий и уроков этой войны становятся все более частыми, все более нахальными и лживыми. Надо отдать должное современным фальсификаторам истории: деньги эти профессиональные шулеры получают недаром. Результат их работы налицо.
   Вот рассказ (по материалам газеты «Дуэль», главный редактор Ю. И. Мухин) одного из наших соотечественников, оказавшихся по делам в Канаде, где ему пришлось беседовать, в общем-то, с доброжелательным к России молодым человеком этой благополучной страны. Когда пошла речь о событиях Второй мировой войны, канадец, на полном серьёзе, задает весьма оригинальный для русского человека вопрос:
   – А Россия что, тоже принимала участие во Второй мировой войне?
   Вопрос был настолько неожиданным, что наш соотечественник на некоторое время потерял дар речи. В первый момент ему казалось, что собеседник выкинул дурацкую шутку.
   Однако канадец не шутил, он несколько мгновений ждал ответа, затем по физиономии русского понял, что слишком, что называется, «загнул». Ему и без ответа стало ясно, что Россия, оказывается, все-таки принимала участие во Второй мировой войне. Но, чтобы окончательно закрыть эту тему, он решил все же уточнить у редкого гостя не до конца понятный для себя вопрос, и продолжил:
   – А на чьей стороне, Германии или Соединенных Штатов Америки, воевала Россия?
   В данном случае невольно приходит на ум известное выражение: «Если из истории убрать всю ложь, то это не значит, что останется одна только правда, скорее всего, – от неё ничего не останется».
   Вот нам результат идеологической обработки населения в весьма благополучной в материальном отношении Канаде. Здесь особенно нечему удивляться: жители этой страны, как и их соседи в США, мало что помнят о прошедшей войне. Ведь на эти страны за всю Вторую мировую войну не упала ни одна бомба, ни один житель этих стран не голодал и не мерз зимой без отопления. А общие потери этих стран за всю Вторую мировую войну были меньшими, чем потерял один Ленинград, причем, не считая даже бойцов Красной Армии, погибших отстаивая этот Великий город.
   Однако это еще не все. В последнее время, в начале февраля 2011 г., так называемыми «демократами», окопавшимися не где-нибудь, а при президенте Российской Федерации Д. А. Медведеве, был обнародован план современной инквизиции – так называемой план «десталинизации» России. Согласно этому плану, предлагается признать всем, кто находится на государственной службе, что советская эпоха – это преступное время, а Советский Союз и Сталин является такими же злодеями, как фашистская Германия и Гитлер. Тем, кто не согласится с данным утверждением, запретят работать на госслужбе.
   Таким оригинальным образом, среди группы членов президентского «Совета по содействию и развитию институтов гражданского общества и правам человека», заявила о себе очередная пятая колонна врагов нашей станы, провокаторов – десталинизаторов.
   В этой связи очень забавно выглядят слова из речи Президента Российской Федерации Д. А. Медведева, высказанные им 25 марта 12010 г. в Волгограде: «Мы обязаны… сделать всё, чтобы мы знали о войне как можно больше… Мы не вправе допустить реабилитации нацистских пособников, не можем закрывать глаза на героизацию тех, кто, по сути, воевал против своего народа. Мы должны также защитить поколение победителей от циничной лжи, которая периодически появляется в самых различных местах».
   Сегодняшняя «десталинизация» нашими вечными противниками готовилась основательно и нацелена прямо против России. Для этого были истрачены огромные деньги в средствах массовой информации, чтобы создать отталкивающий облик советского общественного строя и его самых видных представителей, авторов Великой Победы.
   Казалось, данный проект направлен на борьбу с историческим прошлым, однако его реализация может привести к тяжелейшим для нашей страны последствиям уже в самом ближайшем будущем.
   Речь идет о том, чтобы поставить «вне закона» советскую эпоху и тех, кто от нее не отрекся в настоящее время. Советская эпоха – это, мол, ошибка. Наряду с прочим, десталинизаторы навязывают нашему народу тезис о «равной ответственности» СССР и гитлеровской Германии за развязывание Второй мировой войны. Но это уже вопрос не только идеологии, но материального благополучия наших соотечественников и их военной безопасности.
   Если согласиться с таким подходом десталинизаторов, то это будет означать: немедленное изгнание России, как правопреемника СССР, из постоянных членов Совета Безопасности ООН; запрещение нашей стране, как агрессору, подобно Германии и Японии, иметь ядерное оружие – единственное средство защиты нашего народа от новых претендентов на мировое господство.
   Таким образом, наш ядерный щит окажется вне закона, и у НАТО, во главе с американцами, будут все «законные основания» уничтожить имеющимися у них средствами остатки советского ракетно – ядерного потенциала, который с 1949 г. надежно гарантировал мирную жизнь и безопасность нашего народа.
   Одновременно это вдохновит «на подвиги» всех, кто вынашивает территориальные претензии к России. Появятся «законные» требования выплаты компенсаций за счет нашей страны почти у всех государств Европы, бывших сателлитов гитлеровской Германии, якобы «пострадавших» от Красной Армии во время Второй мировой войны. Таким образом, своими действиями десталинизаторы не только перечеркивают нашу Великую Победу, но и реабилитируют фашизм.
   Понятно, что пятую колонну наших провокаторов – десталинистов активно поддерживает и Запад. Дело дошло до того, что недавно Парламентская ассамблея ОБСЕ поставила знак равенства между нацизмом и сталинизмом. Европейским парламентом предложено объявить 23 августа, то есть день подписания Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом в 1939 г., общеевропейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма. И это притом, что в некоторых странах НАТО в настоящее время открыто маршируют по улицам городов бывшие эсэсовцы, уничтожаются памятники советским воинам – освободителям.
   Сравнительно недавно бывший самостийный президент бывшей советской республики Ющенко удостоил высшей степени отличия за личные и коллективные заслуги перед государством, связанные с совершением героического подвига, звания героя Украины Степана Бандеру, бандиты которого оказывали вооруженное сопротивление продвижению советских войск на запад.
   Так, бандеровцы смертельно ранили одного из наиболее выдающихся военачальников Красной Армии, генерала армии Николая Федоровича Ватутина, командующего войсками 1–го Украинского фронта. До этого войска ряда фронтов под командованием Н. Ф. Ватутина успешно сражались в Сталинградской и Курской битвах, участвовали в освобождении Левобережной Украины, блестяще провели наступательные Киевскую, Житомирско – Бердичевскую, Корсунь – Шевченковскую и другие операции. Именно войска Н. Ф. Ватутина внесли решающий вклад в освобождении советской Украины от немецко – фашистских захватчиков. Похоронен, кстати, Н. Ф. Ватутин в Киеве.
   Бандеровцы убили и выдающегося советского разведчика Николая Ивановича Кузнецова, Героя Советского Союза, разведывательная информация которого позволила вовремя определить начало немецкой наступательной операции на Курской дуге, что в немалой степени решило исход этой битвы, а также обеспечило успешное освобождение Украины от немецких оккупантов.
   Выстрелом из-за угла бандеровцы серьезно ранили Героя Советского Союза Дмитриева Ивана Ивановича, написавшего предисловие к данной книге.
   Присвоение высоких государственных наград пособникам Гитлера – это надругательство над нашими героями, творцами Великой Победы.
   Великую Отечественную войну обычно условно делят на три периода:
   первый – с 22 июня 1941 г. по 18 ноября 1942 г.;
   второй – с 19 ноября 1942 г. по 31 декабря 1943 г.;
   третий – с 1 января 1944 г. по 9 мая 1945 г.
   Войну СССР против Японии (с 9 августа по 2 сентября 1945 г.) рассматривают как особый период Великой Отечественной войны.
   Первый период характеризовался тяжелыми поражениями советских Вооруженных Сил, наиболее крупными потерями в личном составе и в боевой технике. Тогда наша страна была, действительно, на грани гибели.
   Вместе с тем, как уже было отмечено выше, события первого периода Великой Отечественной войны сих пор остаются наименее изученными, вокруг именно этих событий наворочены горы лжи так называемыми «независимыми» и «объективными» отечественными и зарубежными исследователями, хотя и совсем по разным причинам.
   Внешние враги России и их «пятая» колонна внутри нашей страны стараются увести нас от истины, чтобы мы не извлекли должных уроков из наших горьких поражений. Это для Запада очень важно. Ведя полномасштабную подготовку к новой войне за мировое господство, продвигаясь на восток, НАТО рассчитывает повторить «подвиги» Гитлера, совершенные им в начальный период прошлой войны. А успехи у немцев в этот период войны, действительно, были впечатляющими.
   Наши отечественные составители многочисленных официальных «историй», «энциклопедий» и не менее многочисленных «воспоминаний» о Великой Отечественной войне были, к сожалению, тоже далеко не всегда объективными, но уже по другим причинам. Многие данные, например, об уровне боевой подготовки нашего командования, численности наших войск и боевой техники накануне войны замалчивались, оставаясь до самого последнего времени под грифом «секретно».
   Кроме того, некоторые авторы мемуаров, как правило, бывшие уже в начале Великой Отечественной войны крупными военачальниками Красной Армии, во многих случаях несли личную ответственность за поражения и крупные потери наших войск в операциях и сражениях начального этапа войны. Поэтому и они не могли быть до конца объективными в своих воспоминаниях. В советское время мемуары (воспоминания) могли писать только маршалы и генералы. Для простого солдата или офицера подобное творчество было невозможно, их никто не печатал. Именно по этой причине много бесценного материала о Великой Отечественной войне, по мере ухода из жизни непосредственных участников войны, было утеряно навсегда.
   Кроме того, сразу же после войны, при жизни И. В. Сталина, было не принято распространяться о допущенных ошибках и тяжелых потерях, что, скорее всего, было оправдано по ряду причин. Тогда наша страна, разрушенная немцами, едва закончив войну с гитлеровской Германией, вынуждена была готовиться к новой войне с Западом, но теперь уже во главе с США. Американцы к этому времени не только изготовили и испытали на японцах атомную бомбу, но и занесли над Советским Союзом свою ядерную дубину. От нашей страны требовался адекватный немедленный ответ, чтобы лишить новых претендентов на мировое господство иллюзии безнаказанности своих преступных действий. Тогда нужно было думать о будущем, а не о прошлом.
   А прошлое и так тогда все достаточно хорошо знали. В армии и на флоте в то время служили сотни тысяч непосредственных участников войны, которые передавали молодому поколению наших солдат и офицеров свой богатейший опыт Великой Отечественной войны непосредственно, не заглядывая в учебники и пособия. Для всех фальсификаторов, типа Резуна – Суворова, стремившихся преднамеренно исказить ход прошлой войны, тем более принизить роль Советского Союза в той войне, подобные упражнения могли окончиться плохо, в лучшем случае – нарами, причем надолго.
   Кроме того, у наших маршалов и генералов был «строгий контролер», Генералиссимус И. В. Сталин, который не давал даже заслуженным военачальникам расслабиться и после Великой Победы, заставляя их верно и честно служить Родине. Причем после каждого нарушения советских законов и партийной дисциплины немедленно следовало наказание, невзирая на должности, звания и прежние заслуги. Так, в числе «пострадавших» оказались и многие известные люди, например, сам «Георгий – Победоносец» Г. К. Жуков, певица Л. А. Русланова и многие другие.
   Зато после смерти И. В. Сталина «кукурузник» Хрущев и его гвардия открыли шлюзы для так называемой гласности, а вместе с ней – и откровенной лжи. Следующие за борцами с культом личности «верные ленинцы», типа Горбачева, так увлеклась гласностью и процессом перестройки, что сами, в конечном счете, переродилась в откровенных предателей Великой Победы и врагов Советского Союза. Гобачев лично подтвердил этот факт, прочитав публичную лекцию в Турции: «Целью моей жизни было уничтожения коммунизма».
   Фидель Кастро как-то очень оригинально высказался о Горбачеве «Я-то думал, на Кубу высадился отряд недобитых контрреволюционеров, а это Горбачев примчался со своей свитой».
   Всего только два высших военачальника военного периода Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский и Главный маршал авиации А. Е. Голованов не унизились и не опустились, в угоду Хрущева, до клеветы на своего Верховного Главнокомандующего, под руководством которого наш народ одержал Великую Победу.
   Что же касается так называемых профессиональных историков, находящихся на содержании у власти, то в их трудах искать истину бесполезно, поскольку их точка зрения всегда менялась со сменой официальной власти, генеральных секретарей и президентов нашей страны. Философия учит, что правда одна, а ложь многолика.
   Из изложенного следует, что объективные и субъективные причины до сих пор не позволяют нашим современникам в должной степени усвоить уроки Великой Отечественной войны, особенно крайне неудачного её начала. Хотя именно эти события, обусловленные в первую очередь крупными ошибками наших маршалов и генералов, самым отрицательным образом сказались на дальнейшем ходе войны, существенно затруднили достижение Великой Победы над гитлеровской Германией.
   Кроме того, надо признать как неоспоримый факт, что и наш враг был необычайно силен. Сама гитлеровская Германия была очень сильным в военном отношении государством, кроме того, ей досталось оружие, боеприпасы и снаряжение 30 чехословацких, 92 французских, 12 английских, 22 бельгийских, 18 голландских и 6 норвежских дивизий.
   Помимо германской промышленности на оснащение фашистского вермахта работали промышленные предприятия Австрии, Бельгии, Франции, Чехословакии, Венгрии и других оккупированных Гитлером стран.
   В целом, база тяжелой индустрии гитлеровской Германии и оккупированных ею стран превосходила базу тяжелой индустрии СССР примерно в 2–2,5 раза.
   Война длилась 1418 дней и ночей. В этой войне общее число безвозвратных (демографических) потерь в советских Вооруженных Силах, как уже было отмечено в первой части нашей книги, составило 8 668,4 тыс. человек, а санитарные потери (ранеными, контуженными, обожженными, обмороженными и заболевшими) составило 22 326 905 человек.
   Вообще-то, как считает В. П. Занин в своей книге «Незнакомая экономика России», когда речь идет о числе погибших искалеченных в войне, термин «потери» не точно отражает суть дела. К потерям можно отнести умерших людей в результате природных и техногенных катастроф: землетрясений, наводнений, эпидемий и других событий, независимых от воли человека событий.
   В данном же случае так называемые «потери» являются следствием преднамеренных действий агрессоров, немцев и их официальных и неофициальных сателлитов. Они преднамеренно убивали советских людей и разрушали нашу страну. Поэтому более правильно говорить, не о потерях Красной Армии в Великой Отечественной войне, а о числе убитых и искалеченных немцами и их сателлитами наших соотечественников.
   О точных статистических данных, в части количества, государственной и национальной принадлежности непосредственных убийц и палачей нашего народа говорить сложно – нет таких данных. Однако можно достоверно утверждать, что в уничтожении советских людей отметились практически все европейцы и даже некоторые азиаты. О данном факте можно судить по составу военнопленных, оказавшихся в СССР в результате войны (табл. 1).

   Таблица 1
   Состав военнопленных в СССР в 1941–1945 гг.


   Тем не менее, несмотря на вполне справедливое замечание В. П. Занина, практически все авторы многочисленных историй и справочников по войнам предпочитают пользоваться в подобных случаях термином «потери», затушевывая преступную роль агрессора, конкретных людей – убийц в войнах.
   Чтобы не выходить за рамки традиционной терминологии, ниже мы будем называть убитых и искалеченных в войне людей также именовать «потерями».
   Еще большими были потери среди нашего гражданского населения – более 17 400 000 человек. Огромный ущерб был нанесен народному хозяйству. Сначала лавина смертоносного огня катилась от нашей западной границы до Москвы, Волги и Кавказа, а затем с еще большей разрушительной силой двигалась назад, на запад, к Берлину.
   Подобное допустить снова, если Запад развяжет очередную мировую войну, никак нельзя. Уже поэтому ошибки, допущенные нашими маршалами и генералами в 1941–1942 гг., следует отнести к одним из важных уроков Великой Отечественной войны и даже Великой Победы. Ведь известно, что учатся не только на победах, но и на ошибках, и даже на поражениях, когда из них делают правильные выводы.
   Кроме того, очень важно учиться на ошибках быстро. По этому критерию можно безошибочно определить степень гениальности или бездарности того или иного военачальника. Так, о гениальности Петра I говорят его победы, полученные им после крупного поражения от шведов под Нарвой. Гениальность И. В. Сталина, его маршалов и генералов, усвоивших уроки собственных поражений к концу 1942 г., подтверждает Великая Победа.
   Но для нас, современных, а также будущих жителей России, да и бывшего Советского Союза усвоение уроков Великой Победы – это задача задач. Чтобы всегда помнить об этом, вполне достаточно одного Гитлера, с его сюрпризом, преподнесенным нам 22 июня 1941 г.
   История мировых войн предупреждает: вооруженные конфликты не рождаются сами по себе, их заранее и основательно готовят потенциальные агрессоры. Ленин в свое время писал, что «военная политика, как и всякая политика, – это концентрированное выражение экономики». В мире всегда были и будут субъекты, желающие хорошо жить не за счет своего труда, а за счет других людей, населяющих целые государства и континенты.
   Но в то же время, понятно, что никакая политика не может ставить своей целью порабощения кого-либо ценой собственного уничтожения. Поэтому, подготавливая Гитлера к войне против Советского Союза, Запад рассчитывал на крупную, но в то же время легкую добычу. Поднять такую отсталую и разоренную страну, как СССР, после революции до уровня передовых стран мира, тем более в течение каких-то 20 лет, многим казалось тогда совершенно нереальным делом. В неспособности И. В. Сталина решить подобную задачу, безусловно, уверен был и сам Гитлер.
   Именно: уверенность в своей личной безнаказанности и перспектива захвата огромных материальных ресурсов чужой страны малой кровью – были те факторы, которых оказалось достаточно Гитлеру, чтобы начать войну с Советским Союзом. Руководствуясь этими же соображениями, США, скорее всего, начнет ядерную войну с целью уничтожения России.
   До последнего времени, рассматривая события Великой Отечественной войны, наши историки, как правило, отвечали на вопросы: что, где, когда? Значительно реже – кто виноват в наших поражениях. И совсем редко – чем и как объяснить огромные потери наших соотечественников в этой войне?
   А без ответа на указанные вопросы полноценного анализа прошлых событий не получится. Следовательно, при таком подходе не будут сделаны и должные выводы из кровавых уроков прошлого. Значит, у нас и у будущих поколений наших соотечественников будут все шансы допустить те же ошибки, которые уже были допущены нашими отцами и дедами накануне и в годы Великой Отечественной войны, причем с последствиями неизмеримо более тяжелыми, чем в те годы. Сейчас у наших вероятных противников оружие несопоставимо более многочисленное и разрушительное, по сравнению с тем, что было у Гитлера.
   Величайший писатель всех времен и народов, автор бессмертного «Дон Кихота» Сервантес предупреждал: «С историей нельзя вольно обращаться. История – это свидетельница прошлого, пример для настоящего, предупреждение на будущее».
   Ведь в данном случае самое главное – не наступить на те же «грабли», на которые наступили наши военачальники в первые минуты, часы, дни и месяцы Великой Отечественной войны.
   Вместе с тем, решая эту чрезвычайно важную задачу для нашего народа, мы не будем подробно описывать ход и результаты всех многочисленных сражений и операций прошлой войны. Данная задача, особенно в части касающейся первого года войны, под силу только крупным коллективам военных историков, имеющим доступ ко всем архивным материалам. А многие из них до сих пор закрыты.
   Одновременно, нам не следует слишком переоценивать достоверность архивов. К сожалению, за пошедшие годы кто только их не «пропалывал»: и скрытые троцкисты, и непримиримые борцы с культом личности, и, наконец, демократы – десталинизаторы. Все они – непримиримые враги советской власти и Советского Союза, явные или скрытые, которые уже только поэтому, в принципе, не могут не фальсифицировать историю, рассматривая истоки и уроки Великой Победы – это величайшее наше достояние советского народа, руководителей коммунистической партии и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами нашей страны – И. В Сталина.
   Для десталинизаторов все они – как красная тряпка для быка, идейные и классовые враги. Последний факт необходимо подчеркнуть особо, поскольку дела и результаты деятельности коммунистической партии сильно зависели, начиная с октября 1917 до 1991 г., от личных качеств её руководителей, начиная, конечно, с генерального секретаря.
   В результате изложенного многие подлинные документы после войны были преднамеренно уничтожены, но хуже всего – появились новые, якобы «абсолютно подлинные», подделанные фальсификаторами истории, чтобы дискредитировать нашу страну и непосредственных творцов Великой Победы, в первую очередь И. В. Сталина.
   Кроме того, само собой разумеется, что более – менее объективную картину Великой Отечественной войны могут получить лишь добросовестные исследователи, независимые от «ценных указаний» и денег власть предержащих, не говоря уже от фондов разных там соросов.
   Мы же сконцентрируем свое внимание преимущественно на уроках Великой Победы: где и когда руководством нашей страны и Красной Армией были допущены главные ошибки, приведшие к тяжелым потерям наших соотечественников в прошлой войне? Без ответа на этот вопрос невозможно разобраться в истоках, приведших к тем или другим событиям и последствиям грандиозных сражений на земле, в воздухе и на море во время невиданной ранее битвы народов.
   Уроки Великой Победы бесценны, они добыты большой кровью, в них опыт подготовки Советского Союза и его армии к войне, опыт проведения оборонительных и наступательных операций, проверенных не в тепличных условиях различных учений в мирное время, а, что ни есть, в реальных, самых жестких условиях войны против сильнейшего противника.
   Как будет показано ниже, только усвоив уроки тяжелых поражений первых месяцев войны, Красная Армия коренным образом изменила ход событий на советско – германском фронте. Без этого не было бы ни Великой Победы, ни нашей страны, да и нашего народа, как и многих других.
   До настоящего времени Россия остается, как кость в горле, для претендентов на мировое господство. Нам не прощали и никогда не простят ни загадочную «русскую душу», которая отвергает их «общечеловеческие ценности» в виде зеленой бумажки, доллара; ни их примитивную «американскую «культуру»; ни того, что у «русских слишком много территории и природных богатств»; ни того, что мы всегда били их «непобедимых», включая Карла XII с самостийным Мазепой, Наполеона с его «Великой армией», включавшей в себя войска почти всех европейских наций, и даже Гитлера с его сильнейшим вермахтом и сателлитами, официально и не официально представлявшими практически все нации и армии европейских государств.
   В настоящее время ситуация усугубляется еще и тем, что тяжелейший мировой энергетический кризис неминуем. Согласно исследованиям Американского института нефти (American Petroleum Institute), 95 % разведанных запасов нефти истощатся в ближайшие 56 лет. В историческом масштабе времени – это ничто.
   Россия – крупнейшая держава мира, обладающая мощной минерально – сырьевой базой (две третьих ресурсов планеты): разведано более 20 тыс. месторождений широкого спектра – от нефти, газа, угля до практически всех металлических и неметаллических полезных невосполнимых ископаемых. Больше половины наших территорий еще не тронуты хозяйственной деятельностью (Арктика, Восточная Сибирь, север Дальнего Востока и высокогорья). Две трети территории России – природные ландшафты, оценочная стоимость которых составляет 25–54 трлн долларов США.
   Из России вывозится 41–45 % добываемой в стране нефти и 30–34 % производимых нефтепродуктов, 30–33 % газа, 85–90 % меди, до 97 % никеля, до 99 % алюминия. Минерально – сырьевая продукция является главной составляющей российского экспорта. В 1992–2001 гг. экспорт минерального сырья и продуктов его переработки обеспечивал 65–70 % всех валютных поступлений в Россию. Имея всего 3 % населения мира, Россия располагает 13 % территории планеты. На каждого жителя в России приходится 11,7 условных единиц ресурсов, в США – 2, Западной Европе – 0,67. Каждый россиянин в 6 раз богаче американца, в 17 раз богаче европейца.
   Однако это еще не все. В ближайшие 10–15 лет, по прогнозам экспертов Римского Клуба, возможны глобальные природно – климатические изменения, которые приведут к увеличению плодородия земель Урала, Сибири и Дальнего Востока в 2 раза. В этом случае получится, что мы из достаточно холодной и бесплодной Центральной России как бы переедем на юго – запад Украины.
   В условиях острого недостатка энергии и природных ископаемых агрессивность Запада резко возрастет. Вот поэтому Россия, как независимое государство, должна быть уничтожена. Как говорится, овчинка выделки стоит. Мы всегда будем виноваты лишь только потому, что им хочется кушать.
   Хотим мы, или не хотим, но Россия, чтобы выжить, должна готовиться к новой мировой войне. Только страх перед неминуемым ядерным возмездием может остановить потенциальных агрессоров от нападения на нашу страну.
   Ход и последствия новой предстоящей войны должны прогнозироваться на научной основе, которая, прежде всего, должна включать опыт Великой Отечественной войны с учетом, разумеется, современных реалий: ракетно – ядерного и высокоточного оружия, космических средств разведки, существующих военных блоков и границ, а также собственных возможностей и возможностей наших вероятных противников.
   На основании этих прогнозов должна быть разработана научно обоснованная военная доктрина, направленная на сохранение нашего Отечества в случае развязывания новой мировой войны.
   Уже в связи с этим уроки Великой Победы Советского Союза над гитлеровской Германией были и останутся для нас навсегда бесценными.
   Великая Победа советского народа – исторический факт, который никто и никогда не отменит, что бы там ни говорили и ни писали, что бы там не делали, как бы мы сами, наши друзья и враги не называли нашу страну.
   Великая Победа – убедительнейший пример живительной силы социалистического общественного строя. Убедительнейший пример всем жителям бывшего Советского Союза необходимости единства и дружбы народов: как надо жить, работать, готовиться к войне и защищать свое Отечество. И если мы сделаем правильные выводы из уроков Великой Отечественной войны, то нам всем, наследникам Великой Победы и нашим потомкам, не будет страшен никакой враг. В этом случае, даже если наши вечные враги и посмеют развязать новую войну против России, наша страна будет непобедима, победа вновь будет за нами!
   Ничего нет удивительного в том, что это прекрасно понимают и наши вечные враги, новые претенденты на мировое господство и их пособники, направляющие огромные усилия и средства на дискредитацию нашей Великой Победы. Более удивительно, что этого якобы не понимали руководители позднего КПСС во главе с Горбачевым и Ельциным, когда разрушали Советский Союз.
   Ведь все они были «верные ленинцы» и «идейные». Других, неидейных, там, в Политбюро ЦК КПСС, по определению, казалось, не было и не могло быть. Однако «идейные» – оказались предателями. Причем – все!!! Как же могло случиться, что все руководители страны оказались предателями собственного государства – Советского Союза, с его мощнейшей системой безопасности и, действительно, непобедимой и легендарной Советской Армией?
   Вот – загадка века, а, скорее всего, – не одного века.
   Не далеко ушли от Горбачева и Ельцина и современные руководители нашего государства, а также их подручные, разрушающие экономику, науку и вооруженные силы, теперь уже нынешней России, уничтожая военно – научные школы и ее военно – промышленный комплекс, постоянно сокращая численность армии и флота. Аппарат защиты государства от внешнего врага стал уже меньше полиции и внутренних войск.
   Складывается впечатление, что нынешняя российская власть больше боится не НАТО, не исламского радикализма и терроризма, а возможности духовного и социального возрождения Советского Союза. Хотя необходимость такого возрождения – это естественная реакция людей на вполне реальную и чрезвычайно опасную угрозу, исходящую из стран Запада и их пятой колонны внутри нашей собственной страны.
   Если судить по так называемому российскому радио, то создается впечатление, что мы уже живем в оккупированной Западом стране: все на иностранный лад: музыка, песни, реклама.
   Примерно та же картина на телевидении. Например, по кинофильмам «Штрафбат», «Диверсанты», «Ржевская битва» и другим подобным «шедеврам» можно сделать вывод о том, что в нашей стране, наследнице Великой Победы, делается все, чтобы в максимальной степени дискредитировать как сам советский народ – победитель, так и его Вооруженные Силы, не говоря уже об организаторе и вдохновителе Великой Победы – И. В. Сталине.
   Создается впечатление, что современным власть предержащим уж очень хочется, чтобы уроки Великой Победы как можно быстрее были забыты. Наши учебники истории, разработанные с начала 1990–х годов ущербны, поскольку писались на деньги представителей различных так называемых научных и благотворительных американских фондов. А ведь давно известно: кто платит, тот и заказывает музыку.
   Сейчас при оценке итогов Великой Отечественной войны многими исследователями, нередко со злорадством, особенно часто поднимается вопрос о цене Великой Победы. Из-за больших человеческих потерь Советского Союза ставится под сомнение не только значимость для нашего народа Великой Победы, но и ее целесообразность.
   Безусловно, тяжелы утраты были в Великой Отечественной войне. Но итоги войн оцениваются их конечным результатом. Конечный результат этой войны – Великая Победа, включающая, прежде всего, полный разгром врага, и его безоговорочную капитуляцию; спасение Родины, избавление нашего народа от иностранного порабощения и уничтожения. И прежде чем кощунствовать и злорадствовать по поводу наших потерь, необходимо задать и ответить честно себе, хотя бы на следующие вопросы:
   Что бы было с нашей страной и со всеми нами, если бы наши отцы и деды не победили, а проиграли гитлеровской Германии?
   Мог ли И. В. Сталин и наш народ в тех условиях, имея к тому же перед собой такого сильного во всех отношениях противника, добиться Великой Победы, триумфа, невиданного в мировой истории, с меньшими потерями?
   Может быть, 26 миллионов наших соотечественников полегло в землю, в том числе 1 миллион наших солдат за освобождение других оккупированных Гитлером стран Европы, напрасно? Может быть, нам надо было, как французам и другим «умным» европейцам из 11 стран, не сильно сопротивляясь, сдаться в течение двух – трех недель на милость победителю, и все советские люди были бы живы и здоровы?
   Может быть, действительно, город – герой Ленинград, как убеждал нас известный писатель, кавалер многих правительственных наград и лауреат многих премий, покойный ныне В. П. Астафьев, нужно было сдать немцам так, как, например, французы сдали свой Париж, без боя, и не было бы страшной и мучительной 900 дневной блокады Великого города, с её огромными человеческими жертвами, превосходящими общие потери Англии и США во всей Второй мировой войне?
   Некоторые субъекты, перестроенные демократами на «общечеловеческие ценности», до сих пор не могут простить И. В. Сталину то, что он победил Гитлера, лишив их баварского пива и сосисок. Все эти надежды на «халявное» пиво и сосиски, конечно, бред сумасшедших, точнее – дураков, которых, как известно, не сеют, не жнут…
   В действительности, с нападением фашистской Германии на Советский Союз, все было неизмеримо трагичнее. История в очередной раз поставила со всей однозначностью ответ вопрос: быть или не быть нашей стране и нашему народу.
   С каждым годом все меньше становится свидетелей и непосредственных творцов Великой Победы. В современных многочисленных источниках правда о Великой Отечественной войне все чаще перемешивается с полуправдой, а то и откровенной ложью русофобов всех мастей, внешних и внутренних врагов нашей страны, типа Суворова – Резуна и ему подобных.
   Вместе с тем значение уроков Великой Отечественной войны для нас и следующих за нами наших будущих поколений, наследников Великой Победы, особенно с существенным ослаблением экономической и военной мощи России со временем не только не уменьшается, а, наоборот, значительно возрастает. Ведь никогда после окончания Великой Отечественной войны наша армия не была слаба, как сейчас. Ведь незапамятных времен известно, что нападают только на слабых, или на того, кого считают слабым. А, следовательно, никогда наша страна не стояла так близко к началу новой, Третьей мировой войны, как сейчас.
   Если мы хотим выжить в этом враждебном для нас мире, русские должны зарубить у себя на носу слова своего Императора Александр III: «У России имеется только два союзника – это ее армия и флот». Если не будет у России мощных Вооруженных Сил, способных нанести неприемлемый ущерб любому противнику (или коалиции противников), нас непременно уничтожат. Повод для нападения на Россию всегда найдут, а впрочем, это могут сделать и без всякого повода, как это сделал Гитлер. Под русскими в данной книге автор хотел бы понимать, если не все народности Советского Союза, то, по крайней мере, – славян. Позиция некоторых: «моя хата с краю» – очень опасна и гнилая. Тем более что мы уже подобное проходили неоднократно. Татаро – монголы и немцы учили нас основательно и очень жестоко. Умные учатся на чужих ошибках, а тот, кто не учиться на собственных – дурак в квадрате. Учитывая современный уровень военной техники, третий раз извлекать уроки будет уже некому.
   Поэтому положительный и отрицательный опыт нашего народа в Великой Отечественной войне сейчас актуален как никогда.
   Итак, наряду с невиданной в истории человечества Великой Победой, как же мы могли допустить гибель 26 миллионов наших соотечественников? Однако – такие жертвы были. А раз такая трагедия произошла, то, значит, это событие вероятно; следовательно, оно снова может произойти, разумеется, только в новых исторических условиях. Вероятность его неоднократно возрастает в связи с ослаблением нашей армии.
   Тем более в настоящее время, когда супостат с невероятным нахальством снова лезет к нашим границам, его уже не устраивают даже те рубежи, которые занимал Гитлер 22 июня 1941 года. Наши потенциальные противники, как и тогда Гитлер, ведя активную подготовку к войне, убеждают нас в миролюбии, устанавливая ракеты и радары в Польше, Чехословакии и Румынии, летая с бывших советских аэродромов в Литве, Латвии и Эстонии.
   Таким образом, проблемы изучения последствий начала Великой Отечественной войны, как никогда, становятся актуальными. И только до конца честный анализ тех событий поможет нам избежать крупных ошибок в будущем. Тем более что явных и скрытых наших врагов, охотников затемнить ответы на до сих пор не до конца ясные вопросы начала прошлой войны хоть отбавляй. Они упрощают все до предела: во всем виноват Сталин. Сейчас Сталина нет, поэтому якобы и врагов нет. Всё хорошо, все вокруг друзья.
   Тем не менее, как ни крути, а полностью уйти от неприятных вопросов начального периода войны в любом более – менее серьезном исследовании не удается, особенно о самых главных из них – почему и кто виноват в огромных наших потерях?
   Нам сегодня необходимо избежать новой мировой войны, поэтому очень важно знать, как это сделать.
   Как известно, любой поиск решений – это перебор либо опробованных в истории вариантов, либо тех вариантов, которые дает нам научное предвидение. Однако даже для самой высокой науки нужен исходный материал для строительства вариантов хода и исхода будущей войны. Наиболее подходящим материалом для этих целей, опять-таки, является исторический опыт, особенно собственный, проверенный в самых тяжелых условиях реальной войны с сильнейшим противником.
   Иначе говоря, истоки и уроки Великой Победы являются незаменимым материалом для разработки планов, обеспечивающих безопасность России и братских нам стран в обозримом будущем.
   Одновременно, конечно, при этом нам следует учитывать и опыт последующих войн в Корее, Вьетнаме, Югославии, Ираке, Ливии, однако нам не следует забывать, что масштаб и цели этих войн несопоставимы с весьма вероятной в настоящее время Третьей мировой ракетно – ядерной войной.
   Следует особо подчеркнуть, что в изучении военной истории есть большая трудность – ложь. Многие лгут, чтобы снять с себя ответственность за те или другие проигранные сражения, а современные историки по более тривиальной причине – за деньги, обслуживая интересы власть предержащих. Как же быть, когда по одному и тому же вопросу делаются, нередко, прямо противоположные выводы?
   Прием, по сути, один – сопоставление интересов авторов разных точек зрения и самое главное – логика. Логика – это научный способ мышления, который при правильных исходных данных чаще всего позволяет предсказать правильный конечный результат.
   Вместе с тем актуальность извлечения правильных выводов из уроков Великой Отечественной войны в настоящее время – чрезвычайная, причем не столько из-за поиска истины при анализе прошлых событий, сколько для недопущения подобных ошибок в будущем при разработке мероприятий, обеспечивающих безопасность нашей страны от внешних и внутренних врагов. Характер устремлений этих врагов в свое время очень точно в поэтической форме выразил М. А. Волошин:
А вслед героям и вождям
Крадется хищник стаей жадной,
Чтоб мощь России неоглядной
Размыкать и продать врагам:
Сгноить ее пшеницы груды,
Ее бесчестить небеса,
Пожрать богатства, сжечь леса
И высосать моря и руды…

   Прошло почти сто лет с тех пор, как написал эти строки прекрасный русский поэт Максимилиан Александрович Волошин, однако актуальность истины, заложенной в этих строках, не только не уменьшилась, но стала еще более очевидной.
   Так в чем же состояли главные уроки Великой Победы, что необходимо сделать, чтобы извлечь из этих уроков правильные выводы? Ответ на этот вопрос мы постараемся ответить данной части книги.

Глава 1. Начало войны

   Война, которую всеми способами И. В. Сталин стремился, если не совсем избежать, то хотя бы отодвинуть на год – два, и за это время должным образом подготовиться к защите Отечества – началась.
   Развернулась невиданная ранее в истории человечества по степени ожесточения и бескомпромиссности битва народов – Великая Отечественная война, которая длилась 1418 дней и ночей. С обеих сторон в этой битве участвовало одновременно от 8 млн до 12,8 млн человек, от 84 тыс. до 163 тыс. орудий и минометов, от 5,7 тыс. до 20 тыс. танков и самоходных орудий, от 6,5 тыс. до 18,8 тыс. самолетов и много другой военной техники.
   На рассвете 22 июня 1941 года, в 4 часа утра по московскому времени Германия, нарушив вероломно договор о ненападении, внезапно, без объявления войны, нанесла по Советскому Союзу удар огромной силы: десятки тысяч немецких орудий и минометов обрушили шквал огня по нашим пограничным заставам и мирно спящим частям Красной Армии. Затем в дело вступили бронетанковые и мотопехотные дивизии вермахта.
   Еще раньше, когда еще было темно, с бывших чехословацких и польских аэродромов, захваченных Гитлером, в воздух поднялись 1200 бомбардировщиков и более 700 истребителей. Немецкая авиация нанесла внезапный удар по нашим аэродромам, складам боеприпасов и горючего, узлам связи, штабам приграничных округов, военно – морским базам, железнодорожным узлам в Прибалтике, Белоруссии, на Украине и в Молдавии.
   Основной авиационный удар агрессор нанес по ближним целям, на глубину до 250–300 километров от границы. Одновременно часть немецкой бомбардировочной авиации была нацелена на дальние стратегические цели и крупные города. Так, уже в 3 часа 07 минут первого дня войны немцы пытались авиационным налетом сначала заблокировать, а затем уничтожить Черноморский флот в бухтах Севастополя. Примерно в это же время немецкая авиация бомбила Киев, Житомир, Минск, Одессу, Смоленск, Ригу, Мурманск, Каунас и другие города Советского Союза.
   Лишь после того, как вермахт в максимальной степени использовал эффект внезапности нападения, Гитлер дал указание своему министру иностранных дел Иоахиму фон Риббентропу официально объявить войну Советскому Союзу. Это указание фюрера Риббентроп выполнил, разумеется, с немецкой пунктуальностью.
   Накануне советский посол в Берлине В. Г. Деканозов всю вторую половину дня 21 июня звонил по телефону в министерство иностранных дел Германии, добиваясь приема у его руководителя, чтобы вручить Риббентропу протест по поводу продолжающихся нарушений немецкими самолетами советской границы. Одновременно советский посол надеялся получить разъяснения в связи интенсивной концентрацией частей вермахта в непосредственной близости от нашей границы.
   Сотрудники немецкого министерства врали, что министра нет в городе, и где он находится якобы им неизвестно. Однако в 2 часа ночи 22 июня Риббентроп, наконец, сам появился в своем министерстве и пригласил советского посла к 4 часам утра в свою резиденцию на Вильгельмштрассе для передачи ему срочного официального сообщения.
   Озабоченный резко ухудшающимся отношением Германии к СССР и в надежде хоть что-то исправить, Деканозов, естественно, прибыл вовремя. По воспоминаниям сотрудника немецкого посольства доктора Шмидта, присутствовавшего на этой встрече, далее произошло:
   «Я никогда не видел Риббентропа столь возбужденным, как за пять минут до прибытия Деканозова. Он нервно ходил туда и обратно по своему кабинету, подобно загнанному в клетку зверю…».
   Нам трудно верится в то, что обычный смертный человек способен предвидеть события, в том числе – свою судьбу. Если бы это было так, то люди не делали так много трагических для себя ошибок и вели себя совсем иначе. Что касается Риббентропа, то, похоже, он чувствовал, что эти действия для него лично кончатся трагически. За свои «заслуги» в вероломном нападении на нашу страну Иохим Риббентроп был удостоен «высокой чести» взойти первым на помост виселицы в специальной камере нюренбергской тюрьмы в 1 час 11 минут ночи 16 октября 1946 г.
   Но это все еще впереди, а пока (снова, по словам доктора Шмидта):
   «Деканозова ввели в кабинет, и он, вероятно, ни о чем не догадываясь, некстати протянул руку. Мы сели и… Деканозов по поручению своего правительства начал излагать конкретные вопросы, требовавшие разъяснения. Однако едва он заговорил, как Риббентроп, с окаменевшим лицом, прервал его: «Теперь это неважно…».
   Таким образом, в то время, когда немецкая авиация уже наносила удары по аэродромам и другим объектам нашей страны (то есть, после того, как немцы наилучшим образом для себя использовали эффект внезапности нападения) в 4 часов утра, 22 июня 1941 г. в Берлине министр иностранных дел Германии И. Риббентроп выполнил формальную юридическую процедуру: от имени своей страны он передал советскому послу Деканозову В. Г официальное заявление (ноту) об объявлении войны Советскому Союзу.
   В этот же день, рано утром, в Москве германский посол в СССР граф Фридрих Вернер фон Шуленбург настоял на срочном приеме у наркома В. М. Молотова. На этом приеме в 5 час. 30 мин., высказав личные сожаления, официальный посол Германии продублировал своего берлинского шефа: через советского народного комиссара иностранных передал советскому правительству меморандум, по сути, заявление о нападении немцев на нашу страну.
   В этом меморандуме, в частности, было написано: «Ввиду нетерпимой угрозы, создавшейся для германской восточной границы (как мы видим, восточную польскую границу немцы к этому времени считали уже своей, германской. Ник. Сед.), вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры…».
   В то раннее утро, 22 июня 1941 г., В. М. Молотов, принимая меморандум от Шуленбурга и зная уже, что в четыре часа германская армия осуществила нападение на Советский Союз, никак не хотел верить в самое худшее, поэтому все же спросил немецкого посла: «Что означает этот меморандум?»
   Шуленбург ответил, что, по его мнению, это – начало войны.
   В. М. Молотов, видя всю абсурдность и несправедливость выдвинутых Германией Советскому Союзу обвинений и понимая, что его и все советское правительство немцы надули по полной программе, пытался разъяснить немецкому послу, что никакой концентрации войск Красной Армии на границе с Германией не производилось; что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству.
   Далее наш министр иностранных дел пытался показать высокопоставленному немцу незаконность и преступность действий Германии. Страны, которая, несмотря на подписанный ею договор о ненападении, срок действия которого заканчивается только в 1949 г., осуществила агрессию в отношении Советского Союза без всякого повода и причин, а поэтому всякие попытки со стороны немцев обосновать факт нападения на СССР – следует считать ложью, провокацией и преступлением.
   На все разъяснения В. М. Молотова, о безосновательности каких-либо претензий к СССР с германской стороны, граф фон Шуленбург ответил, что он ничего не может добавить к имеющимся у него инструкциям. Короче говоря, советский министр иностранных дел в эти минуты оказался в положении турецкого султана, прочитавшего заключительные строки знаменитого письма – ответа запорожцев на его предложение перейти им под власть Турции: «Дэнь ткый, як у вас, поцилуй в ср. у нас».
   Разговаривать дальше с немецким послом было бесполезно. И Молотов отправился докладывать И. В. Сталину о том, что нападение Германии на нашу страну, это – не какая там провокация, на что тогда еще надеялись в Кремле, а настоящая война, причем всерьез и надолго. Необходимо принимать срочные меры по спасению страны.
   Таким образом, ничем не спровоцированная агрессия Германии против Советского Союза после указанных дипломатических процедур стала уже не только историческим, но и юридическим фактом, который никто и никогда не сможет опровергнуть, в том числе всякие там резуны – суворовы, заграничные и отечественные «десталинизаторы».
   Совершив нападение на СССР, Гитлер и другие руководители Германии, а также ее сателлиты, тем самым, возложили на свои страны всю ответственность за последствия и потери (ущерб), которые будут нанесены Советскому Союзу и другим государствам в результате этой войны. Это чрезвычайно важно, поскольку попытки Запада переложить вину на нашу страну за все, что было связано с Великой Отечественной войной, не только со временем не утихают, а становятся в последние годы все более и более наглыми.
   Разумеется, тогда, 22 июня 1941 г., начиная войну против нашей страны, Гитлер, его генералы, да и, надо прямо сказать, немецкий народ в своем абсолютном большинстве, будучи уверенными в безусловном успехе этой преступной авантюры, о последствиях своих действий, в случае поражения в войне, не особенно задумывались. Хотя планы их действий в отношении Советского Союза, мягко говоря, были самыми радикальными.
   Эти планы в самом сжатом виде были выражены словами их фюрера, Гитлера: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться». То есть, задача уничтожения многомиллионного народа, огромных культурных и материальных ценностей, а также сопутствующая этой задаче жестокость, неподдающаяся рассудку нормального человека, не казалась немцам чем-то необычной, тем более – преступной ни с юридической (международного права), ни с моральной точки зрения. Реально, якобы культурная и образованная западная нация превратилась в кровожадных цивилизованных людоедов, и они начали войну с целью уничтожения нашей страны вместе с ее народом.
   Таким образом, 22 июня 1941 г. наша многонациональная страна оказалась на острие удара сильнейшего и кровожадного врага. Нападение гитлеровской Германии на СССР не смогли предотвратить ни стремление советского правительства к миру, ни международные договора, ни производственные и торговые связи, ни стремление нашей стороны всячески избегать любых осложнений с немцами, даже, нередко, в ущерб собственным интересам.
   Так, приведенный ниже Договор о ненападении между СССР и Германией, заключенный 23 августа 1939 г., не смог остановить агрессора. В лучшем случае этот договор отодвинул начало войны только на незначительное время (год и десять месяцев). Тем не менее, договор о ненападении между СССР и Германией сыграл положительную роль. Благодаря этому договору, нашей стране удалось лучше подготовиться к войне. Однако наличие указанного договора породила у руководства нашей страны, в том числе у И. В. Сталина, иллюзии, что войны с Гитлером можно будет избежать, по крайней мере, в ближайшие годы. Эти иллюзии, как будет показано ниже, дорого обошлись нашему народу.
   Чтобы показать разницу между словом и делом, истинную цену международных договоров, приведем текст данного юридического документа дословно.

   Договор о ненападении между СССР и Германией
   23 августа 1939 г.
   Правительство СССР и Правительство Германии, руководимые желанием укрепления мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 г., пришли к следующему соглашению:
   Статья 1.
   Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами.
   Статья 2.
   В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.
   Статья 3.
   Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.
   Статья 4.
   Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-либо группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.
   Статья 5.
   В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.
   Статья 6.
   Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.
   Статья 7.
   Настоящий договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине.
   Договор вступает в силу немедленно после его подписания.
   Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках, в Москве, 23 августа 1939 года.
   По уполномочию Правительства СССР: В. Молотов
   За Правительство Германии: И. Риббентроп

   Договор ратифицирован Верховым Советом СССР и рейхстагом Германии 31 августа 1939 г. Обмен ратификационными грамотами произведен в Берлине 24 сентября 1939 г.
   Из изложенного вытекает первый урок Великой Победы.
   Мы должны себе зарубить на носу, что международные договора, клятвы, заверения и прочие письменные и устные обещания выполняются до тех пор, пока это выгодно нашим явным и скрытым врагам. Когда речь идет о безопасности страны, необходимо верить только делам, реальным действиям наших потенциальных противников. И никак не иначе.
   Не прореагировав должным образом в конце тридцатых годов на продвижение гитлеровской Германии восток, не приняв должных мер на сосредоточение немецкой армии в июне 1941 года, руководство нашей страны, во главе с И. В. Сталиным, допустило крупнейшую ошибку. Своим стремлением к миру, во что бы то ни стало, оно не только не остановило агрессора, а, наоборот, дало врагу дополнительные аргументы и иллюзии на легкую победу.
   В результате, немецкие генералы, вдохновленные напутственной речью Гитлера, с которой он выступил перед ними 14 июня 1941 г., приступили к делу: «освобождать путь для истинного социального подъема немецкого народа». А если проще и понятнее: Запад, на этот раз в лице гитлеровской Германии и ее многочисленных сателлитов, опираясь на ресурсы практически всей Европы, очередной раз приступил к уничтожению России и славян.
   В первый же день войны основные события развернулись в приграничных районах от Балтики до Карпат. На этих участках границы, переправившись через реки Неман, Буг и Сан около 4–00 утра, на нашу страну двинулись три группы немецких армий.
   Наступление в Прибалтике осуществляла на группа армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба в составе двух полевых армий и одной танковой группы (4–й танковая группа генерал – полковника Гёппнера). Всего в этой группе армий, самой слабой из трех групп немецких армий, было двадцать пехотных, три моторизованные и три танковые дивизии.
   Планировалось, что группа армий «Север», разгромив советские войска в Прибалтике, захватит Кронштадт и Ленинград, и тем самым одновременно уничтожит Балтийский флот, лишив его баз. Эту группу армий поддерживал 1–й воздушный флот под командованием генерал – полковника Келлера.
   В направлении на Минск действовала группа армий «Центр» фельдмаршала фон Бока в составе двух армий и двух танковых групп (2–й танковой группы генерал – полковника Гудериана и 3–й танковой группы генерал – полковника Гота). В общем, данная, наиболее сильная немецкая группа армий, насчитывала тридцать одну пехотную дивизию, семь моторизированных, одну кавалерийскую и девять танковых дивизий.
   Перед группой армий «Центр» была поставлена задача, ударами сильных группировок обоих крыльев этой группы уничтожить советские войска в Белоруссии, выйти подвижными соединениями севернее и южнее Минска и, как можно быстрее, захватить ими Смоленск. После этого подвижные силы группы армий «Центр» должны были повернуть на Север, чтобы ускорить решение вопроса захвата Ленинграда.
   Эту группу армий поддерживал 2–й воздушный флот под командованием фельдмаршала Кессельринга. Этот флот был самым крупным. В него входила почти половина имеющихся сил немецкой авиации.
   Южнее Припятских болот наступала группа армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта в составе трех армий и одной танковой группы (1–й танковой группы генерал – полковника фон Клейста). В общей сложности в группе армий «Юг» насчитывалось двадцать шесть пехотных, четыре моторизованных, четыре егерские и пять танковых дивизий.
   Главный удар эта группа наносила своим левым флангом в направлении на Киев, с первоочередной задачей уничтожить советские войска западнее Днепра и захватить переправы на этой реке для продолжения операций на Востоке Украины и на Кавказе. Эту группу армий поддерживал 4–й воздушный флот (около 1 тысячи боевых машин) под командованием генерал – полковника Лёра.
   Южнее, от Карпат до Черного моря, с территории Венгрии и Румынии активные наступательные действия против советских войск начались несколько позже – с 1 июля. Первоначально немецко – румынской группировке на южном фланге советско – германского фронта отводилась лишь второстепенная роль. Эта группировка получила задачу оборонять румынскую территорию, а в ходе наступления северного крыла своей группы армий – сковывать противостоящие ей силы противника; а в случае благоприятного развития событий, организовать во взаимодействии с авиацией преследование частей Красной Армии, препятствуя их организованному отходу.
   На данном участке фронта действовали: часть группировки армий «Юг» в составе 7 немецких пехотных дивизий, а также войска сателлитов Гитлера: 3–я и 4–я румынские армии (13 пехотных дивизий и 9 бригад) и 8–й венгерский корпус (так называемый Карпатский корпус, состоящий из 4–х бригад), который в дальнейшем был дополнен личным составом и техникой, после чего преобразован во 2–ю венгерскую армию.
   На территории Норвегии и Финляндии были развернуты войска немецкой полевой армии «Норвегия» и две финские армии, всего: 21 дивизия и 3 бригады. На границе с Финляндией основные боевые действия начались только 29 июня 1941 г.
   Все дивизии Гитлера были полностью укомплектованы личным составом, вооружением и боевой техникой, а также автомобильным транспортом. Поэтому немецкие дивизии, в отличие от советских войск, обладали исключительно высокой подвижностью.
   Начало войны для Германии было исключительно удачным. Группа немецких армий «Центр», используя на флангах 2–ю и 3–ю танковые группы Гудериана и Гота, при поддержке крупных воздушных сил, прорвала приграничную оборону советских войск и начала быстро двигаться на восток.
   Уже на второй день войны 2–я танковая группа немцев была в районе Слонима, а 3–я танковая группа – в районе Вильнюса. 27 июня 2–я танковая группа Гудериана достигла южной окраины Минска, где встретилась там с 3–й танковой группой Гота. В результате такого быстрого наступления немецких танкистов были образованы два крупных «котла» в районе Белостока и западнее Минска. В этих котлах оказалась окруженной большая часть войск Западного фронта под командованием генерала армии Д. Г. Павлова. Сам Павлов и его заместители, естественно, вовремя ушли на восток.
   После первого крупного успеха, в соответствии с принципами немецкой военной науки, обе танковые группы, не давая нашим войскам закрепиться на новых рубежах, начали без какой-либо временной паузы преследовать советские войска, избежавшие окружения, в направлении на восток и юго – восток.
   4 июля 3–я танковая группа немцев, захватив плацдарм на восточном берегу Днепра, западнее Витебска, вскоре достигла Ярцева, а к 10 июня остальные войска немецких армий группы «Центр», форсировав Березину и Друть, также вышли к Днепру.
   11 июля 2–я танковая группа немцев также форсировала Днепр и достигла реки Сож. 16 июля ее передовые отряды ворвались с юга в Смоленск. При стремительном наступлении немцев в районе городов Могилев, Орша, Полоцк, Невель и Мозырь вновь образовалось ряд котлов, что привело к новым значительным потерям советских войск в живой силе и технике.
   С августа, за счет подхода резервов, сопротивление советских войск заметно усилилось, темпы наступления группы немецких армий «Центр» несколько уменьшились, однако, в общем, успехи продолжали сопутствовать фашистам. Но все же прошел почти месяц, пока бои на Смоленском направлении закончились. До последних дней августа советские войска предпринимали сильные контратаки в надежде вернуть себе район Смоленска. Хотя эту задачу советским войскам полностью решить не удалось, все же так называемый Ельнинский выступ немецкие войска потеряли.
   Весьма успешными для немцев в первые месяцы войны были и боевые действия их группы армий «Север», наступавшей в Прибалтике с целью захватить балтийские порты, а затем крупнейший промышленный, научный и культурный центр нашей страны – Ленинград.
   Так, утром 22 июня эта группа немецких армий, начиная наступление, встретила только позиции пограничников. Наши позиции повсюду были быстро прорваны, и 4–я танковая группа Гёппнера двинулась вперед, севернее нижнего течения реки Неман, переправилась через Дубису, чтобы выйти к Западной Двине на участке Даугавпилс, Екабпилс. Не встречая серьезного сопротивления, танковые и моторизованные дивизии немцев достигли указанных целей и захватили плацдарм на правом берегу Западной Двины.
   Дивизия полковника И. Д. Черняховского (9300 человек, 250 танков Т-27 и БТ-7) в 23.00 18 июня выступила из Риги, места постоянной дислокации, и за два ночных перехода прошла 400 км, к утру 20–го июня сосредоточилась в 15–20 км севернее литовского города Шауляй, в 130 км от государственной границы с Восточной Пруссией. Утром 22 июня она уже вступила в бой. Во встречно – лобовой удар она собралась без должного запаса горючего и понесла тяжелые потери.
   29 июня немцы захватили Ригу. 9 июля их войска достигли северной окраины Пскова, а 10 июля они уже были южнее Опочки. К этому времени, наступая в Эстонии, немцы вышли на рубеж Тарту – Пярну.
   13 июля немецкая группа армий «Север» начала наступление непосредственно на Ленинград. 15 июля немцы достигли своими передовыми отрядами нижнего течения реки Луга, в районе юго – восточнее города Нарва.
   К 10 августа после чрезвычайно ожесточенных боев немцы захватили Старую Руссу, и их войска вышли к реке Ловать, в месте ее впадения в озеро Ильмень. 17 августа 4–я танковая группа овладела Нарвой, и пространство между Чудским озером и Финским заливом оказалось в руках немцев.
   20 августа фашисты ворвались в Чудово, 25–го – захватили Любань, перерезав железную дорогу, связывающую Ленинград с Москвой.
   29 августа финны взяли Выборг, 30 августа – Рощино, 31 августа – Зеленогорск. 1 сентября командование Ленинградского фронта вынуждено было приять решение об отводе советских войск на рубежи Карельского укрепленного района. Эти рубежи проходили по старой границе между СССР и Финляндией, в непосредственной близости от Ленинграда. После этого наша оборона вдоль реки Сестра к Ладожскому озеру оставалась неизменной до 1943 г.
   Уже 8 сентября 1941 г., после взятия немцами Шлиссельбурга, все пути к Ленинграду на суше оказались в реках немцев. Началась невиданная в истории по героизму и трагичности 900–дневная блокада Великого города.
   12 сентября командующий группой немецких армий «Север» фон Лееб получил приказ от Гитлера: «Ленинград штурмом не брать, а горожан заморить голодом»; не позже 15 сентября начать переброску 4–й танковой группы Гёппнера и 8–го корпуса люфтваффе в группу немецкий армий «Центр» для проведения запланированного генерального наступления на Москву.
   Таким образом, к середине сентября группа армий «Север», не выполнив задачу по захвату Ленинграда, лишилась своей ударной мощи.
   Несмотря на это, и после 15 сентября 1941 г. командование этой группой немецких армий сделало еще ряд попыток захватить Ленинград. Однако после десяти дней чрезвычайно кровопролитных боев оно пришло к выводу, что оставшимися силами им город не взять. 25 сентября немцы прекратили атаки и начали основательно окапываться, то есть перешли к позиционной войне. Тем не менее, бои вокруг Ленинграда не прекращались в течение всех 900 дней блокады, и велись они с исключительной ожесточенностью.
   На востоке группа немецких армий «Север» продолжала наступать. 20 сентября гитлеровцы прорвали оборону советских войск и двинулись на Будогощь, Тихвин и Волхов, ставя перед собой цель – окончательно замкнуть кольцо окружения вокруг Ленинграда. 8 ноября советские войска оставили Тихвин.

   Немецкая группа армий «Юг», имеющая в своем составе 1–ю танковую группу фон Клейста, наносила главный удар в направлении на Киев. Задача этой группы состояла в уничтожении главных сил советских Юго – Западного и Южного фронтов в Западной Украине, западнее Днепра, а также в захвате целыми переправ через Днепр для продолжения наступления своих войск на восток.
   Немецкая 17–я полевая армия этой группы должна была прорвать советскую оборону юго – западнее Черновиц и действовать в направлении Винницы и севернее. 6–я полевая армия должна была прорвать оборону по обе стороны Луцка и наступать в направлении Житомира. Но основная задача была возложена на 1–ю танковую группу, которая должна была прорвать позиции советских войск между Равой – Русской и Ковелем, затем, двигаясь через Бердичев и Житомир, достигнуть Днепра в районе Киева и ниже. Далее, повернув на юго – восток, преградить отход советским войскам за Днепр.
   На этом участке фронта немцы встретили ожесточенное сопротивление. Но все же после двенадцатидневных боев группа немецких армий «Юг» достигла района, западнее среднего течения реки Случь. Однако 1–я танковая группа не смогла выйти на оперативный простор. Таким образом, задача, поставленная Гитлером командованию этой группы армий, широкого охвата советских войск и создания огромного котла западнее Днепра, в целом, не была выполнена, хотя ряд менее масштабных операций им удалось провести.
   Так, 27 июля совместными действиями немецкие 17–я полевая армия и 1–й танковая группа окружили в районе Первомайска, Новоархангельска и Умани крупную группировку советских войск (пятнадцать стрелковых и пять танковых дивизий). Немногим советским солдатам и офицерам удалось выйти из этого котла.
   К 20 августа 1941 г. группа немецких армий «Юг» захватила всю излучину Днепра, от Черкасс до Херсона. К 25 августа 1–я танковая группа немцев захватила два плацдарма на восточном берегу Днепра в районе Запорожья и у Днепропетровска. Вместе с тем к началу сентября советские войска еще продолжали удерживать сильно укрепленный плацдарм на правом берегу Днепра со столицей Украины – Киевом.
   К этому времени, несмотря на впечатляющие успехи немецкой армии, для нее наступали не лучшие времена. До начала зимы Гитлеру необходимо было захватить Москву, которая была не только столицей Советского Союза, но и крупнейшим железнодорожным узлом, а также важнейшим экономическим районом нашей страны. Потеря Москвы, по убеждению фюрера (и это, действительно, было так), самым отрицательным образом сказалась бы на устойчивости нашего государства.
   Но двинуться на Москву немецкая армия не могла, пока в тылу ее, в излучине Днепра, существовал Киевский плацдарм, насчитывающий около миллиона советских солдат и офицеров. 22 августа Гитлер вынужден был отдать приказ о прекращении наступления на Москву и об уничтожении советских войск Юго – Западного фронта, обороняющих Киев. Для этого, согласно директиве фюрера, с севера, из района Почеп, в направлении Новгород – Северский, Конотоп, Ромны должна наступать 2–я танковая группа, а с юга, из района Кременчуга, – 1–я танковая группа в направлении Миргород, Лохвица, Ромны. Таким образом, в излучине Днепра и Десны должна оказаться в огромном котле и погибнуть почти четверть Красной Армии.
   Во исполнение этой директивы Гитлера, 25 августа наступление в южном направлении начали 2–я полевая армия и 2–я танковая группа немцев. В боях, которые продолжались более двух недель, 2–й полевой армии удалось продвинуться до Десны и форсировать ее. В то же время 2–я танковая группа Гудериана, отбивая атаки советских войск одним танковым корпусом с востока, двинулась на юг. 14 сентября эта группа передовыми частями достигла города Ромны.
   Чтобы замкнуть кольцо окружения советских войск, 10 сентября, внезапно для Красной Армии, из района Кременчуга начала наступление 1–я танковая группа фон Клейста вместе с 17–й полевой армией, которые, продвигаясь вперед, 16 сентября в районе Лохвица соединились с танковой группой Гудериана. Советские войска начали отступать на восток, но уже было поздно. Все попытки деблокировать наши войска оказались безрезультатными.
   Прошло всего две недели и необычно крупные силы Красной Армии, сжатые в котле, лишенные боеприпасов и других видов снабжения, были уничтожены или взяты в плен. От советских войск Юго – Западного фронта практически ничего не осталось. Образовалась огромная брешь, которую пришлось закрывать, снимая дивизии и армии из других участков огромного советско – германского фронта, ослабляя эти участки.
   Тяжелые потери советских войск породили новые надежды у Гитлера на скорую победу, и он принял решение о новом генеральном наступлении немецких войск по всему фронту с 2 октября, чтобы окончательно добить Красную Армию. Москва вновь стала первейшей и важнейшей целью наступления немцев. Одновременно ставились задачи: на юге – захватить Крым, Донбасс, лишить Советский Союз кавказской нефти; на севере – овладеть Ленинградом и соединиться с финнами.
   К началу октября 1941 г. немецкие войска были уже готовы к генеральному наступлению на Москву. Танковые дивизии были пополнены новой техникой, а старая техника – капитально отремонтирована. Наличие многочисленной самоходной артиллерии, а также сильная поддержка авиацией с воздуха придавали немецким пехотным дивизиям большую ударную силу и подвижность. Все это, вместе взятое, по убеждению германского командования, гарантировало им успех.
   Операция с целью захвата Москвы была начата 2–й танковой группой Гудериана 30 сентября наступлением из района Путивля на северо – восток. Уже к 3 октября передовые части немецких танкистов, быстро продвигаясь вперед, захватили Рыльск, Севск и достигли района Орла. Одновременно левый фланг этой танковой группы повернул на север и вышел в тыл 3–й и 13–й советских армий, которые оборонялись в районе Брянска.
   Другие войска группы немецких армий «Центр», включая 3–ю и прибывшую из-под Ленинграда 4–ю танковую группу, при поддержке 2–го и 4–го воздушных флотов люфтваффе, 2 октября двинулись на восток со стороны Смоленска и Рославля на Вязьму.
   В стыках советских армий указанные немецкие танковые группы прорвали фронт обороны и, обойдя малоподвижные соединения Красной Армии, вышли на оперативный простор. К 7 октября головные части обеих охватывающих немецких танковых групп встретились в тылу 19–й, 20–й, 24–й и 32–й советских общевойсковых армий восточнее Вязьмы. В новом огромном котле оказались почти все войска, оборонявшие с запада столицу нашей родины – Москву.
   К этому времени работы по созданию Можайской линии обороны на ближних подступах к Москве не были завершены, да и занимать даже недостроенную эту линию после огромных потерь стало некому.
   Из воспоминаний о тех днях Г. К. Жукова: «К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты. В 2 часа 30 минут ночи я позвонил Сталину. Он еще работал. Доложив обстановку на Западном фронте, я сказал: «Главная опасность сейчас заключается в том, что почти все пути на Москву открыты, слабое прикрытие на Московской линии не может гарантировать от внезапного появления перед Москвой бронетанковых войск противника. Надо быстро стягивать войска, откуда только можно, на Можайскую линию обороны».
   К 14 октября четыре советских армии, оборонявших с юго – запада Москву, также были окончательно окружены севернее и южнее Брянска.
   Таким образом, в течение всего двух недель почти все советские войска, оборонявшие Москву, оказались в трех огромных котлах. Немцам сопутствовал новый потрясающий успех. Казалось, что защищать нашу столицу после таких крупнейших поражений Красной Армии уже некому, да и нечем.
   Тяжелое положение к этому времени сложилось и на юге. После окончания боев за Киев группа немецких армий «Юг» примерно с 20 сентября начала наступление на восток с Бериславского и Херсонского плацдармов. Отбросив советские войска в район Мелитополя, немцы крупными силами повернули на Перекоп, чтобы овладеть Крымом.
   Одновременно 1–я танковая группа немцев, сосредоточившись после захвата Киева на левом берегу Днепра, начала наступление в юго – восточном направлении. Две советские общевойсковые армии, которые пытались не допустить немцев, прорвавшихся со стороны Каховки, в Крым, запоздали с отходом, и к 5 октября в районе Черниговки оказались сами в котле. Что привело к новым огромным потерям Красной Армии в личном составе и боевой технике.
   27 октября группа немецких армий «Юг» частью своих сил прорвала оборону советских войск на Перекопском перешейке, а к 16 ноября немцы захватили почти весь Крымский полуостров, за исключением главной базы Черноморского флота – Севастополя.
   1–я танковая группа немцев, переименованная к этому времени в 1–ю танковую армию, продолжала продвигаться в восточном направлении. 20 октября этой танковой армией был захвачен город Сталино, а 21 ноября – Ростов. В период между 24 октября и 2 ноября немцы захватили Харьков, Белгород и Курск.
   9 октября начальник имперского управления информации Германии, разумеется не без согласования с верховным командованием и самим Гитлером, на весь мир заявил: «Исход войны решен, и с Россией покончено».
   Однако вернемся на Московское направление. После окружения советских армий в районах Брянска и Вязьмы, не имея перед собой сколько-нибудь крупных сил Красной Армии, войска группы немецких армий «Центр», быстро продвигались вперед, за 10 дней наступления достигли рубежа Калуга – Можайск – Калинин.
   К 12 октября 1941 г. под командованием Г. К. Жукова в составе Западного фронта, защищавшего Москву, было не более 90 тыс. человек.
   Непосредственно для захвата столицы нашего государства Гитлер выделил огромные силы. В начале октября 2–я, 3–я и 4–я танковые группы немцев были также преобразованы в танковые армии. С учетом изложенного немецкая 2–я танковая армия должна была окружить Москву с юга и юго – востока, а 3–я и 4–я танковые армии – с севера и северо – востока, 4–я полевая армия – вести фронтальное наступление. Остальные войска группы немецких армий «Центр» получили задачу обеспечивать фланги наступающих армий.

Глава 2. Битва под Москвой

   К этому времени успехи немецких армий были насколько внушительными, а потери Красной Армии были настолько тяжелыми, что практически до начала зимы 1941 г. ответ на вопрос, о возможности удержания Москвы, был далеко неочевидным. Поэтому уже в середине октября руководством нашей страны было принято решение об эвакуации из Москвы в тыл наиболее важных государственных учреждений, включая Генеральный штаб РККА. Это решение было оформлено в виде Постановления Государственного Комитета обороны (ГКО):

   15 октября 1941 г.
   Об эвакуации Столицы СССР г. Москвы
   Ввиду неблагоприятного положения в районе Можайской оборонительной линии ГКО постановил:
   1. Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев (НКПС – т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД – т. Берия организовать охрану).
   2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство с заместителем Председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позже, смотря по обстановке).
   3. Немедленно эвакуироваться органам Наркомата обороны и Наркомвоенмора в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба – в г. Арзамас.
   4. В случае появления войск противника у ворот Москвы, поручить НКВД – т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).
   Председатель Государственного Комитета обороны
   И. В. Сталин

   17 октября 1941 г. советское правительство эвакуировалось в Куйбышев, а с 20 октября в Москве введено было осадное положение.
   Таким образом, к концу октября столица нашего государства стала прифронтовым городом. Западный фронт, непосредственно защищавший Москву, продолжал разваливаться под натиском гитлеровцев. Немецкие войска ворвались в Калинин, захватили Малоярославец, Можайск, Волоколамск, а 3 декабря 1941 г. передовые части немецкой армии овладели Красной Поляной и создали плацдарм на восточном берегу канала Москва – Волга. Их южный фланг отделяли от столицы нашей страны всего 34 км. Но самым опасным участком был центр Западного фронта. Наступавшая здесь 4–я немецкая полевая армия фельдмаршала фон Клюге вышла в район Голицыно, в 40 км к западу Москвы, а в некоторых местах противник подошел к нашей столице на расстояние 25–30 километров. Из одиннадцати железных дорог, соединяющих Москву со страной, семь были перерезаны немецкой армией, поезда могли ходить только в восточном направлении.
   Обстановка на фронтах Великой Отечественной войны в ноябре 1941 года была, пожалуй, самой сложной и тяжелой за весь период войны. Гитлер, пытаясь добиться своей главной цели – разгрома Красной Армии и уничтожения нашей страны, продолжал сосредотачивать силы вермахта для захвата Москвы и московского промышленного района.
   Высшее командование немецкой армии понимало, что от исхода невиданных по своему размаху и ожесточению сражений на московском стратегическом направлении будет непосредственно зависеть будущее Германии. Именно здесь решался главный для Гитлера вопрос: устоит ли Советский Союз, получит ли немцы в ближайшем будущем крайне необходимые им ресурсы, такие, как кавказская нефть, продовольствие Кубани и другие богатства нашей страны?
   Наличие указанных жизненно важных ресурсов относилось к тем решающим стратегическим преимуществам, которые обеспечат фюреру и немецкой нации победу в борьбе за мировое господство. После захвата природных богатств России самые сильные в экономическом плане государства, в том числе США, а тем более Англия были бы уже для Гитлера не противники.
   Тогда, как говорится, все висело на волоске. Причем не только наша страна, но и весь мир стоял на грани гибели. Конечно, для многих наших современников такое утверждение покажется в настоящее время чрезмерным, но это было именно так.
   В подтверждение этого приведем точку зрения по этому вопросу весьма компетентного военного и политического деятеля, начальника штаба армии США во время Второй мировой войны армии, генерала Маршалла, изложенную им в декабре 1945 г. руководству своей страны в отчетном докладе: «О победоносной войне в Европе и на Тихом океане», где им было буквально сказано следующее: «Мы до сих пор не осознали, на какой тонкой нитке висела судьба Объединенных Наций! Насколько были близки Германия и Япония к установлению мирового господства! И мы должны признать, что американская позиция в то время не делает нам чести».
   Действительно, тогда наш смертельный враг, Гитлер и его вермахт, не только обладал самыми мощными в мире вооруженными силами, но и одновременно в моральном плане был организован, уверен в своей победе, и что особо следует подчеркнуть – был беспощаден, поэтому устоять перед такой армией было чрезвычайно трудно.
   Немцам, действительно, было что показать и чем гордиться: и силу своего оружия, и высочайшее свое воинское мастерство, которое они неоднократно демонстрировали на Западе и теперь вновь весьма убедительно подтвердили его на Востоке.
   Тогда, после огромных потерь Красной Армии, многим нашим соотечественникам, а тем более – руководителям стран Запада, гибель России казалась неминуема.
   Вот, например, точка зрения военного министра США Г. Стимсона (из его меморандума президенту США Ф. Рузвельту 23 июня 1941 г.): «За последние тридцать часов я почти все время размышлял о германо – русской войне и о ее влиянии на нашу политику в ближайшее время. Чтобы прояснить свои собственные взгляды, я провел сегодняшний день в совещании с начальником штаба и с сотрудниками отдела внешнего планирования генерального штаба. Я рад сообщить, что нашел значительное единодушие относительно основ политики, которую, по их мнению, нам следует проводить. Я испытал большее облегчение, увидев, что их взгляды столь полно совпадают с моими.
   Первое. Вот их оценка основных факторов:
   1. Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России.
   2. В течение этого времени Германия должна совсем оставить или отсрочить:
   а) всякие планы вторжения на Британские острова…».
   Американский президент, в части сроков победы Гитлера, в главном, согласился со своим военным министром, однако показал себя несколько большим оптимистом, правда, при условии – если наша страна (Советский Союз) устоит до начала дождей, снегопадов и морозов: «И если немецкая армия будет сдержана до этого времени, Россия будет спасена, по крайней мере, до весны».
   Вот сколько, по мнению Запада, нам оставалось жить.
   Это потом, после разгрома немцев под Сталинградом и Курском, все стали оптимистами, а тогда, в октябре и ноябре 1941 г., даже сам И. В. Сталин не был уверен в благополучном исходе войны с гитлеровской Германией.
   Так, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков приводит такой эпизод: «Не помню точно, какого числа – это было вскоре после тактического прорыва немцев на участке 30–й армии Калининского фронта – мне позвонил И. В. Сталин и спросил:
   – Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.
   – Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.
   – Это неплохо, что у вас такая уверенность. Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября. Танков пока дать не сможем».
   По тексту книги, эти слова Жукова якобы сильно вдохновили самого И. В. Сталина и вселили в него уверенность в неизбежность победы над немецкими фашистами под Москвой. Думается, что это далеко не так. Ведь сколько раз до этого наши маршалы и генералы, во главе с наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба генералом армии Г. К. Жуковым (занимавшим этот пост до 29 июля 1941 г.), командующими фронтами, в том числе, например, генерал – полковником М. П. Кирпоносом, генерал – полковником А. И. Еременко и многими другими крупными военачальниками, проявляя чрезмерный, необоснованный оптимизм, неоднократно обещая в самом ближайшем времени разгромить гитлеровские войска, особенно «подлеца Гудериана», мягко говоря, вводили в заблуждение руководителя нашей страны.
   А ведь у Жукова, как начальника Генерального штаба, к началу войны, было не две армии и не двести танков. Только в Прибалтийском, Западном и Киевском особых военных округах было 11 общевойсковых армий и более 10 тыс. танков. Поэтому, даже если и разговор такой и был, принимать очередное заявление бывшего начальника, проигравшего практически все сражения начального периода войны, за исключением мало что решавшей тогда операции по ликвидации Ельнинского выступа, всерьез у И. В. Сталина не было никаких оснований.
   Как уже было сказано, в особо тяжелом положении к тому времени оказался и Ленинград. После 8 сентября, когда немцами был занят Шлиссельбург и все пути к городу на суше оказались в руках врага, в Ленинграде начался мучительный голод. К декабрю 1941 г. суточный паек суррогатного хлеба на человека снижался 5 раз, и на 74–й день блокады он составлял всего 250 граммов на рабочую карточку, 125 граммов – для детей и остальных категорий населения. Однако и в этом случае суточный расход муки в городе составлял 510 тонн. Жизнь ленинградцев стала непосредственно зависеть от эффективности легендарной Дороги жизни, которая постоянно была под воздействием немецкой артиллерии и авиации, поэтому её возможности были весьма ограничены.
   На советско – германском фронте безвозвратные и санитарные потери наших войск за шесть месяцев и девять дней 1941 г. составили 4 млн 473 тыс. 820 человек. Из них убито и умерло на этапах санитарной эвакуации – 465,4 тыс., а 2335,5 тыс. советских военнослужащих (52,2 % общих потерь) пропали без вести или оказались в плену.
   Безвозвратные потери основных видов вооружения и боевой техники Советских Вооруженных Сил в 1941 г. тоже были огромными:
   – стрелкового оружия всех типов – 15,47 млн ед.;
   – танков и САУ – 20,5 тыс. шт.;
   – орудий и минометов – 101,1 тыс. шт.;
   – боевых самолетов – 17, 9 тыс. шт., из них боевые потери – 10,3 тыс. шт.
   Вследствие стремительного наступления немецкой армии, значительная часть складов, созданных еще до войны в приграничных округах, была захвачена врагом или уничтожена нашими войсками при отступлении. Все сильнее ощущалась в Красной Армии нехватка вооружения, боеприпасов, автотранспорта и горюче – смазочных материалов.
   На фронтах не хватало даже винтовок, о чем, например, свидетельствует начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал – полковник Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике», запись от 27 июля 1941 года: «Часть пехоты противника, участвовавшей в наступлении в районе Рославля, не имела винтовок».
   Поскольку в дальнейшем в этой книге мы неоднократно будем ссылаться на дневник Гальдера, приведем краткие биографические данные об этом, в свое время весьма влиятельном и осведомленном генерале Гитлера.
   Гальдер Франц (1984–1972) – генерал – полковник немецкой армии. Окончил Баварскую военную академию (1914). Участник Первой мировой войны. С 1938 г. начальник генерального штаба сухопутных войск Германии. Активный сторонник Гитлера. Принимал непосредственное участие в подготовке и осуществлении вооруженной агрессии с целью уничтожения Советского Союза.
   В связи с провалом так называемого «блицкрига», этот генерал, как и многие его коллеги, попал в немилость к Гитлеру, стал «козлом отпущения». В сентябре 1942 г. он был снят с должности и отправлен в отставку. После разгрома фашистской Германии оказался в американском плену, избежав, таким образом, заслуженного наказания за преступления, в том числе за массовое истребление советских военнопленных и гражданского населения на территории нашей страны.
   Ф. Гальдер является автором, по нашему мнению, обстоятельной и более – менее объективной книги, названной им – «Военный дневник». В этом дневнике он ежедневно записывал основные события Второй мировой войны с 1939 по сентябрь 1942 г. «Военный дневник» был переведен на русский язык и издан «Воениздатом» в 1968–1971 гг. На данный источник довольно часто ссылаются историки, поскольку отечественных исследований, касающихся анализа событий начала Великой Отечественной войны, особенно 1941 года, очень мало, а имеющиеся материалы представлены в крайне сжатом виде, причем – не всегда объективно.
   Так, например, советский, если можно так выразиться, коллега Гальдера С. М. Штеменко (1907–1976), прослуживший всю войну в Генеральном штабе Красной Армии: с мая 1943 г. – начальник Оперативного управления, а в 1948–1952 гг. начальник Генштаба, генерал армии (1868), также изложил свои воспоминания о наиболее важных событиях Великой Отечественной войны. Эти воспоминания он изложил в книге «Генеральный штаб в годы войны», в 2–х томах, на 948 страницах. Однако из указанного объема материала только 21 страница (Глава 2. В дни огорчений и надежд) посвящена событиям 1941 года. Причем эти события Штеменко представлены традиционно неполно, в самом общем виде. Это не позволяет современному читателю разобраться в том, что же в действительности произошло в начале войны, и кто, действительно, был виноват в величайшей трагедии нашего народа.
   Поэтому при анализе истоков и уроков Великой Победы мы не от хорошей жизни вынуждены пользоваться не совсем доброкачественными источниками (других нет), авторами которых являются битые немецкие генералы, в том числе, например, Гальдер, Типпельскирх, Гудериан и другие.
   Однако вернемся к состоянию советских Вооруженных Сил к концу осени 1941 г. В то время острый недостаток оружия и боевой техники наблюдался не только на фронте, но и в тылу, в процессе оснащения вооружением новых формирований.
   Из воспоминаний генерал – лейтенанта Д. И. Рябышева, на которого в то время Генеральный штаб возложил формирование 57–й общевойсковой армии: «Трудности обучения новой армии состояли в том, что даже винтовками ее личный состав был обеспечен только на 20 процентов. Артиллерийские полки в соединениях имели по 3–4 орудия противотанковой артиллерии, полковых и батальонных орудий в частях не было вовсе».
   Недостатки в вооружении и в боевой подготовке приходилось восполнять стойкостью, вплоть до самопожертвования, наших солдат, нередко вооруженных против многочисленных немецких танков только бутылками с горючей смесью и связками гранат.
   Но и в этих тяжелых условиях мужество и стойкость советских военнослужащих поражали даже бывалых немецких генералов. Вот строки из дневника того же Гальдера: «Из частей сообщают, что на отдельных участках экипажи противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами…
   Русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где большой процент монгольских народностей. Бросается в глаза, что при захвате батарей и т. п. в плен сдаются немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян».
   Таким образом, даже в крайне невыгодных условиях окружения, нередко без боеприпасов и тяжелого вооружения, советские войска сражались с невиданным, по меркам войны в Польше и Франции, упорством, нанося максимально возможный в тех условиях ущерб немецкой армии в живой силе и технике.
   Потери немцев, по данным генерала Ф. Гальдера, с 22.06 по 31.12. 1941 год: ранено 19 016 офицеров, 602 292 унтер – офицера и рядовых; убито – 7120 офицеров, 166 602 унтер – офицера и рядовых; пропало без вести – 619 офицеров, 35 254 унтер – офицера и рядовых. Всего немцами было потеряно 26 755 офицеров и 804 148 унтер – офицеров и рядовых.
   Таким образом, общие потери немецких сухопутных войск на Восточном фронте за указанный период составляли 830 903 человека, то есть 25,96 процентов численности всех сухопутных сил на Востоке.
   Конечно, к приведенным немецким данным следует относиться критически. Некоторые современные историки считают, что они занижены. В принципе, это не исключается, но – маловероятно, поскольку генерал – полковник Ф. Гальдер, не доктор Й. Геббельс, и писал свой «Военный дневник» не для целей пропаганды.
   Даже если и результаты боевых действий своей армии немецкий генерал и приукрасил, тем не менее, действия германских войск, и особенно немецкого генералитета, до конца ноября 1941 г. были для фашистов весьма успешными. В непрерывных наступательных операциях у немцев собственные потери оказались только в личном составе более чем в пять раз ниже, чем у обороняющегося противника, то есть – чем у Красной Армии. Обычно бывает наоборот: потери наступающих войск существенно превосходят потери обороняющегося противника.
   Однако это еще не все. Внезапное нападение фашистской Германии поставило народное хозяйство и военно – промышленный комплекс нашей страны в исключительно тяжелое положение. Вторжение агрессоров было осуществлено в экономические районы, где до войны производилась значительная часть военной, промышленной и сельскохозяйственной продукции.
   В результате крупных поражений и отступления Красной Армии военно – экономический потенциал Советского Союза существенно снизился, выпуск военной техники катастрофически падал. Одной из наиболее сложных проблем стала проблема обеспечения народного хозяйства трудовыми ресурсами.
   Так, к концу 1941 г. из 94 доменных печей действующих осталось 35; из 232 мартеновских печей – 113; из 222 прокатных станов –119. По сравнению с июнем 1941 г. выплавка чугуна составила менее 30 процентов, выплавка стали – 40 процентов, выпуск проката сократился в три с лишним раза, производство шарикоподшипников в 21 раз!
   До начала Великой Отечественной войны на захваченной гитлеровцами территории проживало около 60 миллионов человек, добывались 64 процентов угля, 67 процентов железной руды; выплавлялись 71 процент чугуна, 57 процентов стали и 60 процентов алюминия; собиралось 38 процентов валовой продукции зерна и вырабатывалось 84 процента сахара, было около половины поголовья скота.
   За вторую половину 1941 г. объем валовой продукции промышленности СССР уменьшился в 2,1 раза (табл. 2).
   Как уже было сказано выше, с 8 сентября 1941 г. лишился сухопутной связи с Большой землей Ленинград, где находилось около 1000 промышленных, в том числе и оборонных предприятий.

   Таблица 2
   Производство важнейших видов промышленной продукции в 1941–1942 гг.

   Прекратили работу крупнейшие оборонные предприятия Украины. Захваченный немцами Донецкий бассейн давал до войны две трети общей добычи угля. Вместе с Украиной наша страна потеряла также три четверти областей с крупнейшими залежами железных и марганцевых руд.
   Существенно сократились государственные закупки продовольствия и сельскохозяйственного сырья. Важнейшие сельскохозяйственные области также перешли в руки врага. В результате значительно сократились производительные силы сельского хозяйства нашей страны. Основные фонды сельского хозяйства (без скота) к концу 1941 г. составили 65 процентов уровня 1940 г. К концу 1941 г. число трудоспособных мужчин в колхозах тыловых районов уменьшилось почти на 3 млн. В колхозах и совхозах не хватало людей, техники, запасных частей, тягловой силы. Места призванных в армию мужчин заняли женщины, подростки и инвалиды. Сократилось поголовье лошадей.
   Практически все заводы сельскохозяйственного назначения были переведены на выпуск военной продукции, в том числе на изготовление прославленных реактивных минометных установок БМ-13 (катюш). Полевые работы велись главным образом с помощью простейших машин, живой тягловой силы (коров) и вручную.
   Тем не менее, надо особо подчеркнуть: далеко не все, что было ранее на захваченной территории, досталось немцам. Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР уже 24 июня был создан Совет по эвакуации. Он определял перечень предприятий и учреждений, подлежащих эвакуации, районы их нового размещения, выделял необходимые транспортные средства, осуществлял общее руководство налаживанием работы предприятий на новых местах.
   Благодаря огромной организационной работе руководства страны, и, прежде всего, И. В. Сталину, основные заводы оборонного назначения вместе с 30–40 процентами рабочих, техниками и инженерами были своевременно эвакуированы на Восток.
   Так, в течение второго полугодия 1941 г. удалось из оккупированной немцами территории и прифронтовой зоны перебазировать на Восток оборудование 2593 промышленных предприятий, в том числе 1523 крупных (на Урал – 667, в Западную Сибирь – 224, Восточную Сибирь – 78, в Поволжье – 226, в Среднюю Азию и Казахстан – 308). В первую очередь перебазировались предприятия танковой, авиационной, моторостроительной промышленности, промышленности боеприпасов и вооружения.
   Эвакуацией населения занималось созданное постановлением ГКО от 26 сентября 1941 г. «Управление по эвакуации населения при Совете по эвакуации». Всего за 1941 г. вглубь страны было эвакуировано около 10 млн человек, около 14 млн голов крупного рогатого скота, 11 тыс. тракторов и многое другое.
   Работа в тылу велась под боевым лозунгом «Все для фронта! Все для победы!». Преодолевая неимоверные трудности и лишения, работники эвакуированных предприятий вместе с местными кадрами работали круглосуточно, делали все, чтобы в кратчайший срок начать выпуск так необходимой фронту военной техники. Урал и Сибирь становились стержнем военной экономики нашей страны. Только в течение четырех последних месяцев 1941 г. в этих районах были развернуты 8 танковых, 6 корпусных и 3 дизельных завода. Однако не все они, разумеется, к концу 1941 г. могли быть введены в действие.
   В результате потерь таких крупных центров танкостроения, как Харьков и Ленинград (по существу), и перебазирования оборонных предприятий на Восток, план второго полугодия по танкам был выполнен только на 61,7 %. Особенно резко снизился выпуск наиболее необходимых фронту танков Т-34. Если в третьем квартале 1941 г. их было выпущено 1121, то в четвертом – лишь 765. А выпуск самолетов за этот период сократился в два с лишним раза.
   В связи огромными потерями тяжелого вооружения в первые месяцы войны и вынужденной сдачи немцам крупных промышленных центров, наша военная промышленность к концу 1941 г. была уже не в состоянии удовлетворить растущие потребности фронта, а также создававшихся в тылу новых формирований в вооружении и боевой технике. В критических условиях осени 1941 г., чтобы хоть как-то сохранить боеспособность наших Вооруженных Сил, руководство нашей страны вынуждено было произвести существенные организационные изменения в структуре Красной Армии.
   В течение июня – сентября 1941 г. наши войска потеряли более 10 тыс. танков. Так, из-за отсутствия в должном количестве техники были расформированы механизированные корпуса и танковые дивизии. Также были расформированы стрелковые корпуса. Пересмотрены штатные структуры стрелковых, кавалерийских и авиационных соединений. Из стрелковых дивизий исключались танки и бронемашины, их личный состав сокращался на 30 процентов, артиллерийские средства – на 52, а автотранспорт – на 64 %.
   В бронетанковых войсках основным тактическим соединением стала бригада. На 1 декабря 1941 г. всего в Красной Армии было 68 отдельных танковых бригад и 37 отдельных танковых батальонов, использовавшихся главным образом для непосредственной поддержки пехоты. К этому времени в вермахте на базе танковых групп были уже созданы танковые армии.
   В авиации, вместо смешанных трёхполковых авиадивизий, вводились двухполковые, с уменьшением в полках самолетов с 60 до 30, а затем – до 22. В артиллерии расформировывались противотанковые бригады и создавались полки пятибатарейного, а затем и четырехбатарейного состава. Вместо корпусной и армейской артиллерии, формировались части резерва Главного Командования (РГК). В частях тяжелой артиллерии РГК из-за нехватки орудий переходили к созданию двухорудийных батарей.
   В целом, несмотря на вынужденные организационные преобразования и заметное снижение численности и маневренности отдельных частей и соединений нашей армии, эти мероприятия, однако имели и определенный положительный момент. Сосредоточение значительной части боевой техники в руках Ставки Верховного Главного Командования (ВГК) позволяло более эффективно использовать артиллерию, оперативно усиливать огневыми средствами войска на наиболее угрожаемых участках фронта.
   Несмотря на то что немецким фашистам к декабрю 1941 г. план «Барбаросса» полностью выполнить не удалось – к этому сроку не был взят ни Ленинград, ни Севастополь, а к 29 ноября немцам пришлось отдать обратно уже захваченный ими 21 ноября Ростов – на – Дону, – эти неудачи казалось тогда Гитлеру и его генералам только лишь временными издержками, которые всегда неизбежны при выполнении грандиозных планов.
   Масштабы поражений Красной Армии и потери нашей страны были огромными. Немецкие генералы были далеко не дилетанты в военном деле, поэтому их оценки ситуации, сложившиеся в первые дни и месяцы войны с Советским Союзом, нельзя рассматривать как неуёмное хвастовство.
   Так, например, определенные основания у начальника генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера все же тогда были для утверждения: «Задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена, поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель».
   Под впечатлением несомненных успехов немецкой армии сам фюрер 4 июля еще более определенно заявил: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно – воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить». Осенью 1941 г. Гитлер был настолько уверен в своей победе, что приказал значительную часть немецкой промышленности переключить с работы для военных нужд на гражданские цели.
   А вот еще один пример более чем оптимистического обращения к своим подчиненным перед наступлением на Москву командующего группы немецких армий «Центр» фельдмаршала фон Бока:
   «Солдаты! Перед вами Москва! За два года войны все столицы континента склонились перед вами, вы прошагали по улицам лучших городов. Осталась Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва – это конец войны. Москва – это отдых. Вперед!»

Глава 3. Причины наших поражений

   Одновременно второй фронт в Европе, несмотря на принятые на себя обязательства лидеров США и Англии, не только отсутствовал, но даже и не предвиделся. Япония на дальневосточной границе с СССР к этому времени сосредоточила многочисленную (до 1 млн человек) Квантунскую армию, которая в любой момент могла напасть нашу страну с востока. На юге весьма вероятным было нападение со стороны Турции.
   Таким образом, в октябре – ноябре 1941 г. военно – политическая обстановка в мире, в том числе ситуация на советско – германском фронте, складывалась так, что не только Гитлеру и его генералам, не только руководителям нейтральных стран, но и нашим так называемым союзникам гибель Советского Союза казалась неминуема. Тогда казалось, что спасти нашу страну может только чудо.
   Вместе с тем, чтобы рассчитывать на успех, по законам военного искусства, наступающий должен иметь тройное превосходство в живой силе и технике, однако такого превосходства, даже в условиях наших огромных потерь, у Гитлера никогда не было.
   Тогда непонятно, как же могла случиться катастрофа такого масштаба, и это при том особом внимании и огромных средствах, которые И. В. Сталин собирал с нищего народа по копейке, но все же направлял на укрепление науки, экономики и боевой мощи Вооруженных Сил нашей страны? Казалось, ничто не предвещало большой беды. Результаты укрепления боевой мощи Красной Армии были налицо: ни одна армия мира не имела такого количества личного состава (с учетом резерва), танков и боевых самолетов.
   И при всем этом как объяснить огромность потерь, более 26 млн человек, которые понесла наша страна в Великой Отечественной войне, в том числе около 17 млн человек среди гражданского населения? А ведь гражданское население – это дети, старики, женщины, которое непосредственного участия в боевых действиях на фронтах войны не принимали. Ведь практически все здоровые мужчины с территорий, оккупированных немцами, были призваны в Красную Армию.
   Потери Советского Союза оказались несопоставимы с потерями ни одной воюющей страны, включая даже проигравшую сторону – гитлеровскую Германию, вместе с ее сателлитами.
   Более того, потери нашей страны в людях (военнослужащих и гражданских лиц) превышают общие потери всех остальных 60–и стран, принимавших участие во Второй мировой войне, которая, как известно, длилась с 1 сентября 1939 по 2 сентября 1945 г., то есть почти на два года дольше Великой Отечественной войны Общепринятым считается, что в годы Второй мировой войны общее число погибших составляет около 50 млн человек.
   Кто виноват в этой величайшей трагедии нашего народа?
   Как объяснить тот факт, что Красная Армия отступала от немецкой армии практически без задержки от границы до самых окраин Москвы? А неоднократно предпринимаемые тогда попытки остановиться, тем более – перейти в наступление, кончались каждый раз, как правило, окружением советских войск с потерей десятков и даже сотен тысяч наших солдат и офицеров, а также многих тысяч единиц боевой техники.
   Только под Москвой произошло чудо. Красная армия (если не считать еще ряда поражений в 1942 г., тяжелых, но не таких уже критических для страны, как в 1941 г.), не только остановилась, но и погнала в обратную сторон ту же, ранее «непобедимую», немецкую армию, уничтожая ее, вместе с сателлитами по пути.
   Удивительно то, что первый перелом в войне прошел во время, когда для этого, казалось, не было никаких условий. Наша страна к декабрю 1941 г. по всем показателям была в положении значительно худшем, чем в начале войны. К этому времени Красная Армия, проигрывая сражение за сражением, только виде безвозвратных и санитарных потерь лишилась около 4 млн человек личного состава и почти всей тяжелой техники и авиации, имевшейся у неё к началу войны в западных военных округах. В условиях, когда Советский Союз потерял около половины своего экономического потенциала и человеческих ресурсов.
   В то время, когда, одерживая победу за победой, немецкая армия за этот же период, потеряв не более 800 000 человек (в пять раз меньше, чем наша армия), захватила огромную территорию Советского Союза с полезными ископаемыми и с населением большим, чем в самой Германии.
   Кроме того, военно – экономический потенциал гитлеровской Германии уже к июню 1941 г. опирался на ресурсы почти всей порабощенной ими Европы и уже тогда превосходил советский в 2–2,5 раза.
   Откуда в условиях декабря 1941 г. взялись силы у нашей страны? Почему их раньше не было? Может быть, опять-таки произошло чудо?
   Нет, в таких делах чудес не бывает! В войне всегда, в конечном счете, побеждает сильнейший.
   Таким образом, следует признать как неоспоримый факт: мы отступали до Москвы, потому что до декабря 1941 г. Красная Армия была слабее вермахта; немцы побежали из-под Москвы обратно, на запад, потому, что к указанному сроку вермахт, несмотря на свои многочисленные победы, материальные и территориальные приобретения, стал слабее Красной Армии.
   Тогда напрашивается вопрос: что происходило с нашей страной и ее Вооруженными Силами в начале Великой Отечественной войны? Куда делась сила немецкой армии к концу 1941 г., в условиях ее блестящих побед и сравнительно небольших потерь? Откуда появилась мощь Красной Армии после непрерывных, без преувеличения, катастрофических поражений, с огромными потерями в личном составе и технике? Не могли же воскреснуть наши бойцы, погибавшие сотнями тысяч летом и осенью 1941 г.?
   Вопросы, вопросы, вопросы…

   Так в чем же причины того чрезвычайно тяжелого и опасного положения, в котором оказалась наша страна к началу ноября 1941 г.?
   Абсолютное большинство официальных и неофициальных (авторов мемуаров) исследователей объясняют крупные поражения нашей армии и огромные потери советских людей, особенно в первые месяцы войны, следующими причинами:
   1. Внезапностью нападения Германии на Советский Союз.
   2. Просчетами в оценке возможного времени нападения на нас гитлеровской Германии.
   3. Запозданием приведения в полную готовность тех войск приграничных военных округов и гарнизонов укрепленных районов, которые должны были вступить в сражение с первых минут нападения противника.
   4. Значительным преимуществом немцев в живой силе и технике, особенно в новых танках и самолетах.
   5. Наличием у Германии большого числа союзников: Италии, Румынии, Финляндии, Венгрии и других, которые в качестве сателлитов официально воевали против Советского Союза. Кроме того, Германии помогали Япония, Чехословакия, Болгария, Испания, Турция, Швеция и другие страны. В распоряжении Германии находились все ресурсы оккупированных ею стран Европы.
   6. Отсутствием второго фронта в Западной Европе, в результате чего немецкое командование могло направить против нашей страны подавляющую часть своих вооруженных сил.
   7. Необходимостью СССР держать крупные силы на Дальнем Востоке и в Закавказье, опасаясь нападения Японии и Турции.
   8. Некомпетентностью и грубыми ошибками Сталина в выборе стратегического пути развития нашей страны: в преждевременной индустриализации, особенно коллективизации сельского хозяйства, со сопутствующими им голодоморами.
   9. Кровавым террором в отношении высших военачальников Красной Армии.
   10. Грубыми ошибками в международной политике, прежде всего – в недооценке возможностей международного коммунистического движения.
   На все поставленные вопросы постараемся ответить и мы, не претендуя на истину в конечной инстанции. Ведь любой научный факт, утверждал известный французский геохимик А. Бернар, – только аппроксимация, то есть приближение.

Глава 4. Внезапность нападения на нашу страну

   В первой части книги было уже показано, что И. В. Сталин накануне войны делал все, чтобы защитить Советский Союз от военных угроз, особенно исходящих с запада (Германии) и востока (Японии), причем основательно, не жалея при этом ни себя, ни подчиненных, ни, тем более, противников, стоящих на этом пути. Международная и внутренняя обстановка требовала немедленных и эффективных решений, обеспечивающих безопасность нашей страны. И такие решения принимались.
   Сталин не верил, что Германия отважится вести войну на два фронта. Кроме того, он знал, что на границе с СССР была только половина германской армии. (Ее танковые соединения были переброшены на исходные рубежи только накануне атаки).
   Не только Сталину, но и многим тогда казалось, что, несмотря на все слухи о предстоящей войне, Гитлер не посмеет в ближайшее время нарушить действующий договор между нашими странами о ненападении, срок действия которого заканчивался только в 1949 г.
   Вместе с тем, когда речь идет о безопасности государства, верить нужно не словам и бумагам, а только реальным делам. Отход от этого золотого правила в отношениях между государствами закончился тем, чем и должно все это было закончиться, – нас жестоко надули. Нападение гитлеровской Германии на нашу страну в тактическом плане оказалось, более чем внезапным, что повлекло за собой крупные материальные потери, многочисленные человеческие жертвы, а также потерю инициативы в войне на длительное время.
   В настоящее время американцы, непрерывно увеличивая свой военный бюджет до запредельных значений, создавая новые образцы крылатых ракет и систему противоракетной обороны своей страны, продвигая НАТО на восток, размещая военные базы в непосредственной близости от границ с Россией, объясняют нашему руководству, что это они делают для уничтожения террористов типа Бен Ладена. Удивительно, но, похоже, что наши руководители этим сказкам верят.
   Обстоятельства и в какой-то степени последствия такого неудачного начала Великой Отечественной войны нами уже были рассмотрены в первой части книги. Кроме того, там же были рассмотрены вопросы, связанные с просчетами советского командования при оценке возможного времени нападения Германии на Советский Союз, а также были указаны конкретные виновники запоздалого приведения в полную готовность наших войск.
   Указанные обстоятельства практически во всей исторической литературе относят к главной причине наших тяжелых поражений в начале войны.
   Так, историки Института военной истории Министерства обороны СССР, Института марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Института всеобщей истории Академии наук СССР, Института истории СССР Академии наук СССР (см. книгу «Вторая мировая война. Итоги и уроки» – М.: Воениздат, 1985) утверждают, что «неудачи Советской Армии в начале войны связаны, прежде всего, с внезапностью нападения врага».
   По нашему мнению, такой вывод не совсем точен. По крайней мере, он требует ряда принципиальных уточнений. Слова «прежде всего» в данном случае не совсем уместны, хотя бы потому, что агрессор, начиная войну, использует «внезапность», лишь в той степени, в какой ему позволяет противник.
   Все неудачи нашей армии, связанные с внезапностью нападения, порождены были, прежде всего, не теми, кто нас обманывал, а нами самими, позволившими врагу себя обмануть. То есть, в данном случае надо пенять не на Гитлера, а на себя. А самое главное – сделать из случившейся ошибки должные выводы.
   Последствия внезапности нападения 22 июня 1941 г. – это результат предыдущих событий, следствие ряда причин, большинство которых, в конечном счете, как будет показано ниже, связан с упущениями руководства нашей страны. Но, прежде всего – это результат низкой профессиональной довоенной подготовки советских маршалов и генералов.
   Вместе с тем авторы многочисленных трудов, посвященных Великой Отечественной войне, последствия «внезапного нападения», непосредственно связывая их с началом войны, не объясняют, что они понимают под «началом войны». Например, одно дело, если речь идет только о первых часах и, может быть, днях войны. Но нельзя же считать, что немцы внезапно на третий месяц войны захватили Киев, а на четвертый месяц – Вязьму и, наконец, внезапно подошли непосредственно к столице нашей Родины – к Москве.
   Наряду с «внезапностью» ряд уважаемых авторов из весьма авторитетных научных учреждений (например, Института военной истории Министерства обороны СССР, в книге «Великая Отечественная война» М.; Политиздат, 1973 г.), основную причину всех наших неудач и тяжелых потерь в 1941 г. объясняют «запозданием приведения в полную готовность тех войск приграничных военных округов и гарнизонов укрепленных районов, которые должны были вступить в сражение с первых минут нападения противника».
   Что, в принципе, конечно, верно. Если бы своевременно наши войска были приведены в боевую готовность, то немцы не достигли бы существенного эффекта от внезапности нападения на нашу страну, или, по крайней мере, этот эффект был бы не сопоставим с реально достигнутым.
   Кроме того, возвращаясь к этому чрезвычайно болезненному вопросу, по нашему мнению, обстоятельства крайне неудачного начала Великой Отечественной войны следовало бы рассматривать не в свете «запоздалого приведения в полную готовность наших войск», а более точно – в связи с не приведением наших войск, не то что в полную боевую готовность, а хотя бы в какую-нибудь готовность.
   Как показано в первой части книги, это преступление высшего командования Красной Армии подтверждается многочисленными свидетельствами. В том числе и тем, что даже войска, находящиеся в сотнях метрах от границы, например, в Брестской крепости, в момент нападения на нашу страну мирно спали: солдаты и сержанты в казармах, офицеры на квартирах за пределами территорий воинских частей. А более высокие командиры и начальники: одни были в театрах и смотрели спектакли, другие – ловили рыбу и так далее.
   Тогда руководство нашей страны искренне надеялось, что сможет оттянуть начало войны с Западом, по крайней мере, на год, и за это время закончить перевооружение Красной Армии на современные виды оружия. И нужно сказать, что для этого у нас в то время были все возможности, кроме времени.
   Такое перевооружение Красной Армии превращало Советский Союз в сильнейшее государство мира, что делало все устремления претендентов на мировое господство, в том числе и Гитлера, бесперспективными и даже опасными для самих агрессоров.
   В нашей же стране при сохранении мира обеспечивалось дальнейшее развитие экономики, науки и культуры, а народу – счастливое будущее чуть ли на все времена. Овчинка, как говорится, выделки стоила. Понимая это, И. В. Сталин стремился исключить военное столкновение с Германией в 1941 г. всеми возможными способами.
   К сожалению, понимал это и Гитлер, поэтому он свои обязательства выполнял, а заключенные договоры соблюдал только до тех пор, пока это выгодно было Германии, в его, разумеется, понимании. Через год – два фюреру Советский Союз был бы уже не по зубам. Гитлера такая перспектива никак не устраивала. Его цель жизни, его голубая мечта: обеспечить на тысячелетия безбедную жизнь немцам путем уничтожения славян и захвата нашей земли – теряла всякую надежду на воплощение. Для этого Гитлеру необходимо было начинать войну, причем, чем раньше – тем лучше. И он ее начал 22 июня 1941 г., даже не подготовив собственную армию к боевым действиям в зимних условиях. Используя эффект внезапности, этот авантюрист рассчитывал уничтожить Красную Армию, если не течение нескольких недель, то уж до начала зимы – точно.
   Но, чтобы усыпить бдительность руководства нашей страны и добиться уже в самом начале войны решающего преимущества, как было показано в первой части книги, Гитлер к внезапному нападению на СССР готовился основательно, годами. Он лукавил и нередко многим рисковал, например: поставлял новейшую боевую технику и оборудование для наших научно – исследовательских институтов и оборонных заводов; подписывал явно ущербные для себя договоры. Гитлер писал письма И. В. Сталину, с клятвенными заверениями в самых лучших чувствах к нему и к нашей стране, якобы на деле показывая свое миролюбие к Советскому Союзу.
   Чтобы не было разгадано истинное намерение фюрера, при разработке плана «Барбаросса» он потребовал принятия дополнительных мероприятий для дезинформации советской стороны. Так, с этой целью были разработаны операции «Изабелла» (захват Гибралтара), «Аттила» (оккупация Южной Франции), «Гарпун» (вторжение в Англию с территории Норвегии). В действительности, эти операции предназначались для отвлечения советского руководства от переброски немецко – фашистских войск на восток, к нашей границе.
   Вместе с тем, если в данном контексте мы сосредоточим только внимание на Гитлере, как носителе самых ужасных пороков, какие когда-либо были присущи человеческому существу, то мы сильно ошибемся: стремление внезапно напасть на свою жертву было свойственно завоевателям всех времен и народов. Знаменитые слова киевского князя Святослава: «Иду на вы» уже давно к тому времени канули в вечность.
   Уже много столетий, начиная войну, противники стремились, стремятся и будут стремиться в будущем напасть друг на друга внезапно. Более того, сам принцип внезапного нападения на противника вошел в каноны военной науки в качестве основного приема для достижения победы над врагом.
   Так что в устремлениях Гитлера напасть внезапно на нашу страну, казалось, не было ничего нового. Именно точно так же фюрер начинал войны с Польшей и Францией в сентябре 1939 и в мае 1940 г., соответственно. Тогда, в результате внезапного удара и активных наступательных действий немцев с самыми решительными целями, упомянутые государства уже в самом начале войны теряли свои армии, а, следовательно, лишались всяких надежд на сколько-нибудь благоприятный исход войны. Польша и Франция вынуждены были, по существу, в течение нескольких дней прекратить сопротивление и сдаться на милость победителя. Точно на такой же сценарий рассчитывал Гитлер, начиная войну с Советским Союзом.
   Уже тогда, после публичной, неоднократной и очень убедительной демонстрации всему миру использования немецкими генералами эффекта внезапности на своих зазевавшиеся жертвах в Польше, Франции и других странах (вместе, разумеется, с другими своими не менее эффективными новыми разработками в военной науке), на подобную «удочку», казалось, могут попасться только очень наивные люди, если не сказать круче – круглые дураки.
   Однако же попались, не только французские и английские, но, к сожалению, и наши, советские, маршалы и генералы. Вместе с тем, прослужив в армии 35 лет, могу заверить читателя, что дураков, тем более – круглых, среди генералов не бывает. Однако неподготовленные к выполнению тех или иных конкретных задач встречаются достаточно часто, особенно в наше перестроечное время, начиная, например, с нынешнего министра обороны, бывшего директора мебельного магазина.
   Однако и здесь не все так просто. Увидеть новое, перспективное в любом деле, тем более в военном, не всегда могут даже и профессионалы. История нам неоднократно демонстрировала тот факт, что сила инерции мышления человека подчас сопоставима с силой инерции огромных космических тел и планет. Чтобы поменять точку зрения человека на что-то, необходимо, действительно, необычайные усилия, события и факты. Как мы знаем, что даже сам богочеловек Иисус Христос не мог справиться с подобной задачей, и был распят на кресте. Чувство нового далеко не всем по плечу.
   Таким образом, мы видим, что трагедия начала Великой Отечественной войны была связана не только с внезапностью нападения на нашу страну гитлеровской Германии, не только с просчетами нашего командования при оценке возможного времени нападения на Советский Союз и, следовательно, с запоздалым приведением в полную готовность войск наших приграничных военных округов, а, прежде всего, – это результат нерешенности кадровых вопросов, отсутствия в Красной Армии к военачальников высшего звена, способных предвидеть ход предстоящих событий, в данном случае – предвидеть начало войны и принципиально новый характер вооруженной борьбы с немецкой армией.
   Следовательно, наши поражения и огромные потери были связаны не столько с беспечностью и безответственностью наших командиров и военачальников, не столько с плохой организацией связи в Красной Армии, это – результат слабой военно – теоретической подготовкой советских маршалов и генералов. Уровень подготовки военных кадров в нашей стране после революции по ряду важных причин, на которых мы остановимся ниже, не соответствовал требованиям того времени.
   Из-за отсутствия необходимых знаний и навыков, даже высшие военачальники в необычной обстановке терялись, не зная что делать. Драгоценные часы и минуты уходили на так называемую техническую обработку полученных свыше документов. Каждый старался уйти от ответственности за отдаваемый приказ, сославшись на указание вышестоящего начальника, и в дополнение к Директиве № 1 требовал бесконечных пояснений и инструкций по ее исполнению, от дачи которых начальники всех уровней всячески увиливали, поскольку сами не понимали, как её надлежит выполнять. Тем более что некоторые пункты этой директивы, в принципе, выполнить было невозможно.
   Именно поэтому Директива № 1 «Военным советам западных приграничных округов о возможном нападении немцев 22–23.06.41 и мероприятиях по приведению войск в боевую готовность с ограничениями, маскировке войск, готовности ПВО» так и не была доведена до войск. Что позволило Гитлеру и его генералам эффект внезапности использовать в максимальной степени. А, в конечном счете, это стало одной (подчеркнем еще раз – только одной, наряду с рядом других не менее важных причин) из причин крупных поражений и огромных потерь личного состава и боевой техники советских Вооруженных Сил в течение первых часов, дней и месяцев войны.
   Уже первые минуты и часы нападения на Советский Союз показали Гитлеру, что его решение использовать еще раз внезапность, как один из эффективных приемов военного искусства, теперь уже против Советского Союза, себя более чем оправдало. Интуиция фюрера не подвела, «навар» от его трудов по подготовке внезапного удара получился волне приличным.
   Тогда, утром 22 июня 1941 г., немецкая армия действовала чрезвычайно активно и решительно; Гитлер, как никогда, излучал оптимизм, все шло как по маслу, до краха Германии было еще очень далеко.
   Вот свидетельства эффективности принятых немцами мер по дезинформации советской стороны. Начнем с немецкого генерал – полковника Ф. Гальдера и его знаменитого «Военного дневника», где было записано:
   «22 июня 1941 г. (воскресенье) 1–й день войны:
   Утренние сводки сообщают, что все армии, кроме 11–й (на правом флаге группы армий «Юг», в Румынии), перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по – видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью.
   Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном положении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время всюду есть полная возможность. Военно – морское командование также сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох. За последние дни он совершенно пассивно наблюдал за всеми проводившимися нами мероприятиями и теперь сосредотачивает свои военно – морские силы в портах, очевидно опасаясь мин».
   А вот как описывает события последних дней, часов и минут накануне своего вторжения в Советский Союз генерал – полковник немецкой армии Гудериан Х. В. (1988–1954), в дальнейшем командующий 2–й танковой армией и начальник генерального штаба (с июля 1944 по март 1945 г.) сухопутных войск Германии:
   «Марш на место сосредоточения и окончательная подготовка к наступлению прошли достаточно гладко. 17 июля я провел за изучением реки Буг – первого рубежа, который мы должны преодолеть… 20–го и 21–го я находился в передовых частях своих войск, проверяя, все ли полностью готово для начала наступления. Подробное изучение поведения русских говорило о том, что им о наших намерениях ничего неизвестно. План Брестской крепости был у нас как на ладони, и мы видели, как они весь день маршируют повзводно под музыку военного оркестра. Ключевые позиции на берегу Буга оставались незанятыми. Признаков строительства дополнительных укреплений за последние несколько недель мы тоже не видели. Наша атака явно должна была застать их врасплох, и было неясно, нужна ли на самом деле запланированная часовая артподготовка. В конце концов, я решил не отменять ее, чтобы какие-нибудь неожиданности со стороны русских не причинили нам ненужных потерь…
   В 3.15 наша артиллерия открыла огонь, в 4.15 авангард 17–й и 18–й бронетанковых дивизий приступил к форсированию Буга. В 4.45 первые танки 18–ой бронетанковой вышли на тот берег».
   Таким образом, перед нами достаточно подробное и правдоподобное описание начала агрессии против нашей страны, представленное весьма известными немецкими генералами и непосредственными соучастниками этой же агрессии. В свете изложенного всякие измышления некоторых так называемых историков, типа Суворова – Резуна, на тему, кто на кого напал 22 июня 1941 г., просто неуместны, ввиду абсолютной очевидности ответа на данный вопрос.
   Кроме того, представленные свидетельства немецких генералов – это еще одно убедительное доказательство, но теперь уже со стороны врага, того, что приказ И. В. Сталина (Директиву № 1), о приведении советских войск в боевую готовность, наши генералы во главе с наркомом обороны С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым не выполнили. Высшему командованию Красной Армии не хватило для этого 5 часов 40 минут (Директива № 1 была утверждена И. В. Сталиным не позже 22 часов 20 минут 21 июня 1941 г.), хотя подобные приказы в армии должны выполняться немедленно. Уже только за это Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и генерал армии Г. К. Жуков могли на всех основаниях пополнить «список безвинных жертв сталинизма». Тогда С. К. Тимошенко и Г. К. Жукову крупно повезло, скорее всего, потому, что подходящей замены им не было.
   Особенно важно, используя внезапность, нашему противнику было (как, кстати, в Польше и во Франции) буквально с первых минут войны захватить господство в воздухе.
   Первый день войны был для нас самым драматичным днем всей Великой Отечественной войны. Удар врага получился внезапным по спящим мирным сном воинским частям гарнизонов приграничных округов. И это притом, что немцы уже к 3 часам и 07 минутам успели долететь без каких-либо себя последствий до Севастополя и даже пытались приступить к его бомбардировке, а затем и других упомянутых выше городов.
   Так, только в течение первых 18 суток войны безвозвратные и санитарные потери Северо – Западного, Западного Юго – Западного фронтов составляли: 588 598 человек, танков – 18 703 единицы, орудий и минометов – 18 794 единицы, свыше половины складов с боеприпасами, горючим и продовольствием.
   Только на Западном фронте в первую неделю боевых действий (22–29 июня) было потеряно:
   – 10 артиллерийских складов,
   – 25 тыс. вагонов боеприпасов,
   – 25 баз с горючим, 50 тыс. тонн (50 % запаса),
   – 14 складов с почти 40 тыс. тонн продфуража (50 % запаса).
   Особенно сильный урон был нанесен авиации наших приграничных округов. Всего за первые 18 суток войны немцами было уничтожено 3985 самолетов. Немецкая авиация бомбила в первую очередь те аэродромы, где располагались новейшие типы советских истребителей и бомбардировщиков ЯК-1, ЛаГГ-3, МиГ-3, Пе-2.
   Для этого немцы заблаговременно, начиная с февраля 1941 г., совершали облеты всей западной части территории Советского Союза, вплоть до Крыма, ведя аэрофотосъемку советских аэродромов и других военных объектов. Так, только за первую половину 1941 г. было 324 случая вторжения германских самолетов в воздушное пространство нашей страны.
   Такие разведывательные полеты давали немецкому командованию подробные сведения о расположении советских воинских аэродромов; о количестве и типах самолетов на этих аэродромах, а также о средствах нашей противовоздушной обороны.
   Советское командование сделало крупную ошибку, что оно, стремясь не обострять отношения с Гитлером, не пресекало такие полеты. Таким образом, для немецких летчиков еще до начала войны все цели были хорошо известны, чем они и воспользовались в полной мере уже в первые минуты нападения на нашу страну.
   Рано утром 22 июня воздушному нападению подверглись практически все аэродромы наших приграничных военных округов. А указанных аэродромов было немало: 26 – в Западном, 23 – Киевском, 11 – Прибалтийском и 6 аэродромов в Одесском военном округе.
   Катастрофа развивалась самым стремительным образом: множество немецких бомбардировщиков, воспользовавшись внезапностью, пересекая границы летных полей аэродромов, устремлялись к длинным шеренгам, стоявших на стоянках, как на параде, советским самолетам. При подлете к нашим самолетам, из люков немецких бомбардировщиков, как из рога изобилия, сыпалось авиационные бомбы.
   Эти бомбы были хотя и небольшой мощности, но применялись в огромных количествах. При взрыве они превращались в тысячи мелких раскаленных осколков, которые, разлетаясь, превращали в решето все, что попадало на их пути, в том числе и бензобаки советских самолетов. Горящий бензин, растекаясь по летному полю, окончательно уничтожал то, что еще оставалось от наших самолетов.
   Для советских аэродромов первый налет немцев был совершенно неожиданным, поэтому летчики люфтваффе, отбомбившись практически без потерь, уже к 4.30 вернулись на свои аэродромы, где наземные команды спешно готовили их к повторному вылету. Хотя при втором ударе фашистам пришлось уже встретиться с небольшим числом дежурных советских истребителей и понести первые потери, однако, в целом, и второй вылет был для немецких летчиков также вполне удачным.
   В результате внезапности к полудню первого дня войны, 22 июня, советские Военно – воздушные силы потеряли 1200 самолетов, из них 900 было уничтожено на аэродромах и 300 – сбито в воздушных боях. Особенно тяжелые потери понесла авиация Западного особого военного округа, на территории которого 525 самолетов было уничтожено на земле и 210 – в воздухе.
   Потрясенный масштабами потерь подчиненных авиачастей, понимая свою меру ответственности за происшедшее, командующий ВВС Западного особого военного округа, Герой Советского Союза и герой Испании И. И. Копец застрелился.
   Очень жаль этого, безусловно, не только вдающегося летчика, но и исключительного порядочного человека. По крайней мере, в отличие от многих генералов и даже маршалов, Иван Иванович Копец не искал виновников происшедшей трагедии среди подчиненных, а свою и чужую вину принял полностью ее на себя. Оставаясь живым, он мог бы внести весьма существенный свой личный вклад в дело достижения Великой Победы. Хотя в то время, скорее всего, у него такой возможности могло и не быть, за такие дела тогда не прощали.
   Вместе с тем, чтобы представить читателю масштабы общих потерь нашей авиации, приведем некоторые статистические данные. В начале войны советские авиационные дивизии состояли из 3–5 авиаполков, а уже с августа 1941 г. состав каждой такой дивизии уменьшился до двух авиаполков. Следовательно, количество самолетов в авиационных дивизиях за это время сократилось в несколько раз: с 150–180 до 40–50 единиц.
   Таким образом, используя эффект внезапности и беспечность наших военачальников, немцам в течение 7–8 часов удалось уничтожить около 20 полнокровных авиационных дивизий ВВС Красной Армии.
   Однако это еще не все. Как известно, одна беда не приходит. За огромными потерями истребителей последовали и крупные потери в бомбардировочной авиации. И это несмотря на то, что она была расположена сравнительно далеко от границы, поэтому ущерб, нанесенный ей в первые минуты и часы войны, был значительно меньшим, чем истребительной авиации.
   Советское высшее командование, стремясь хоть как-то реабилитировать себя за провал начала войны в глазах И. В. Сталина, совершает очередную крупную ошибку: издает Директиву № 2, подписанную Тимошенко, Маленковым и Жуковым. Указанные лица, из-за потери связи абсолютно не представляя себе реальной ситуации на границе, однако в 7 часов 15 минут первого дня войны отдают приказ Ленинградскому, Прибалтийскому
   Западному, Киевскому и Одесскому военным округам: «мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель».
   Таким образом, указанный удар должен был наноситься немедленно, то есть в светлое время суток и без прикрытия истребителей, поскольку к этому времени почти вся истребительная авиация, расположенная близ границы, уже была уничтожена немцами.
   В результате многие наши тихоходные бомбардировщики ТБ-3, ДБ-3ф и СБ всех приграничных военных округов стали легкой добычей для «мессершмиттов» и зенитной артиллерии немецких частей ПВО в первые часы и дни войны.
   Однако и это еще не все. Потеряв в самом начале войны практически всю фронтовую штурмовую авиацию (к тому же тогда еще не многочисленную: всего 100 самолетов), советское командование решило использовать бомбардировщики в качестве штурмовиков для уничтожения проникших глубоко на нашу территорию танковых колонн немцев.
   Поскольку бомбить с большой высоты малоразмерные цели бесполезно, чтобы повысить эффективность своих ударов, наши летчики вынуждены были снижаться до предельно низких высот. Но на таких высотах не имеющие никакого бронирования бомбардировщики были весьма уязвимы от всех средств ПВО противника, включая даже пуль обычных армейских винтовок, при попадании их в наиболее ответственные части самолета, например, в бензобак, мотор и т. д.
   В результате такого применения нашей бомбардировочной авиации гибли не только дорогостоящие самолеты, но и, что самое главное, – высоко – подготовленные экипажи боевых машин.
   Так погиб капитан Гастелло Николай Францевич (1908–1941), Герой Советского Союза (1941, посмертно), который, будучи командиром эскадрильи 207 авиаполка, 42–й бомбардировочной авиадивизии, 26 июня 1941 г. получил задачу нанести удар по танковой колонне немцев на участке дороги Молодечно – Радошковичи, Западный фронт, Белоруссия.
   Бомбардировщик Гастелло Н. Ф. при заходе на цель был элементарно, по указанной причине, подбит. Возник пожар, и командир, предпочитая смерть плену, направил горящий огромный самолет на вражескую технику. Вместе с командиром бомбардировщика погиб его весь экипаж: лейтенанты А. А. Бурденюк, Г. Н. Скоробогатый и старший сержант А. А. Калинин.
   Вот что пишет о масштабах потерь бомбардировщиков в начальный период войны будущий Главный маршал авиации А. Е. Голованов (с февраля 1941 г. командир 212–го дальнебомбардировочного авиаполка) в своих мемуарах: «К концу дня 29 июня 1941 г. из 72 осталось только 14 машин».
   Таким образом, уже в первые часы и дни войны ВВС наших западных военных округов потеряли почти всю свою не только истребительную, штурмовую, но и бомбардировочную авиацию.
   Огромные потери наших самолетов и летчиков в начале войны, безусловно, явились одной из главных причин, что советская авиация, несмотря на самолеты, сохранившиеся в восточных и южных военных округах страны, надолго, примерно до лета 1943 года, потеряла господство в воздухе. А это, в свою очередь, самым отрицательным образом отразилось на ходе боевых действий не только в воздухе, но и на земле.
   Так, например, уже на другой день войны, 23 июня, в районе Луцк – Броды – Ровно развернулось самое крупное в начальный период войны встречное танковое сражение. По количеству участвующих этом сражении танков оно сопоставимо с Курской битвой.
   Тогда, с целью разгрома немецкой группы армий «Юг» генерал – фельдмаршала К. Рундштедта, включая 1–ю танковую группу (по существу – танковую армию) генерал – полковника Э. Клейста, командующий Юго – Западным фронтом генерал – полковник М. П. Кирпонос вместе с генералом армии Г. К. Жуковым организовали контрудар. (К этому времени Г. К. Жуков как представитель Ставки Главного командования был направлен И. В. Сталиным на Юго – Западный фронт для оказания помощи в начальный период войны, когда было потеряно управление войсками). Для решения поставленной задачи, включающей также и захват стратегической инициативы, указанными военачальниками, наряду с советскими общевойсковыми соединениями, было привлечено большое количество танков – 6 механизированных корпусов.
   Однако стремление, как можно быстрее отличиться, разгромить крупную группу немецких армий в условиях сильной распыленности собственных сил, привело к тому, что наши корпуса не смогли сосредоточиться к установленному сроку для согласованного удара по противнику. Поэтому советские войска вступали в сражение неорганизованно: по частям, в спешке, без должной разведки, и особенно – без налаженной связи.
   По штату механизированный корпус должен был иметь 36 080 человек личного состава, 1031 танк (в том числе 420 Т-34), 268 бронемашин, 172 орудия, 186 минометов, 5165 автомашин, 352 трактора и 1672 мотоцикла. Однако на 22 июня 1941 г. из двадцати мехкорпусов Западных приграничных округов только три было укомплектованы согласно штату. Формируемые мехкорпуса были обеспечены материально – технической частью всего на 30 процентов, особенно острый недостаток ощущался в транспорте: не хватало 300 тыс. автомобилей и 43 тыс. тракторов. Этот транспорт предполагалось получить из гражданских организаций после начала войны. И все же не это, как будет показано ниже, было решающим в тех событиях начального этапа войны.
   Беспрекословно повинуясь, как и должно быть в армии, срочным приказам вышестоящих военачальников, огромные массы наших людей и техники, прежде чем вступить в бой, вынуждены были совершать длительные марши, на расстояния до 500 километров, в самых не благоприятных условиях. Конец июня, время самых коротких ночей года, когда темного времени в течение суток по – настоящему и не бывает. В этот период года на скрытное передвижение войск рассчитывать было нечего.
   Кроме того, танки и другая гусеничная техника на маршах при движении поднимала огромные облака пыли, поэтому для немецкой авиационной разведки не было никаких проблем определить: где, когда, сколько, куда и какая техника движется.
   Таким образом, в условиях полного господства в воздухе немецкой авиации, марши наших механизированных корпусов осуществлялись под контролем немцев и, следовательно, при активном их противодействии.
   А из этого следует, что о внезапности наших ударов по немецким войскам не могло быть и речи. В указанных условиях наши механизированные корпуса каждый раз при соприкосновении с противником наталкивались на сильную, заранее подготовленную немцами противотанковую оборону, включая минные поля, неся при этом огромные неоправданные потери танков.
   Кроме того, по указанным причинам, еще до контакта с противником, советские войска на маршах подвергались самым жестоким бомбардировкам. Особенно большой урон нашим войскам наносили немецкие фронтовые пикирующие бомбардировщики «Юнкерс» Ю-87. Шасси у этого самолета в полете не убиралось, каждое колесо имело аэродинамический обтекатель. Эти обтекатели в советской армии получили название «лапти», а сами самолеты Ю-87 в нашими солдатами назвались – «лаптежниками».
   Этот самолет выпускался в Германии с 1935 г. и имел в горизонтальном полете скорость всего 310 километров в час. Однако во время пикирования Ю-87, как бы падая с высоты на цель, развивал очень большую скорость, поэтому указанный самолет во время атаки очень сложно было сбить.
   Следует при этом также учитывать, что механизированные и танковые части (полки, бригады, дивизии, корпуса) имели в своем составе множество обычных (грузовых) и специальных автомобилей: связных, медицинских, продовольственных, заправщиков горючим, подвозчиков боеприпасов, передвижных ремонтных мастерских, и т. д. Общее число таких автомобилей почти на порядок превышало численность танков и другой бронированной техники. Именно эти автомобили, не имеющие никакого бронирования, уничтожались авиацией противника на маршах в первую очередь.
   Однако последствия таких, казалось бы, не совсем боевых потерь самым отрицательным образом сказывались на боеспособности наших танковых частей. Лишившись материального снабжения, например горючего, командиры Красной Армии вынуждены были сами уничтожать исправную боевую технику, чтобы она не досталась врагу. Это, кстати, одна из причин огромных потерь нашей техники.

Глава 5. Трагедия генерала Павлова

   Это подтверждается и тем, что за катастрофой 22 июня 1941 г. следовали не менее тяжелые катастрофы: под Киевом в сентябре 1941 г., под Вязьмой в октябре 1941 г., под Любанью в апреле – мае 1942 г., под Керчью и Харьковом в мае – июне 1942 г. Эти поражения уже невозможно объяснить внезапностью нападения или несвоевременным приведением наших войск в боевую готовность.
   Вместе с тем, самым тяжелым нашим бедствием начала войны стало потеря управляемости войск, что особенно характерно было для войск Западного фронта.
   Конечно, если бы руководство страны не сделало просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, то наши потери и человеческие жертвы были бы значительно меньше. Но, как будет показано ниже, такая возможность тогда была только в теории, на практике ее не было.
   В целом, отвечая на вопрос: ошибся ли И. В. Сталин в оценке возможного времени нападения Германии на нашу страну? За нас на этот вопрос ответили самый объективные судьи: время, сам ход событий Великой Отечественной войны и Великая Победа:
   «Да, безусловно, ошибся и И. В. Сталин, но в частных вопросах. Страну он подготовил к войне в исключительно тяжелых внешних и внутренних условиях, в целом, более чем успешно. Запас прочности нашей страны и ее армии был огромен. Чтобы сохранить нашу страну, И. В. Сталин сделал все, что мог; на пределе, можно сказать, человеческих возможностей. Причем так, как никто из наших соотечественников сделать был не в силах.
   Если искать тех, кто действительно допустил катастрофическую (смертельную для себя и собственного народа) ошибку в начале войны, то это – Гитлер и его генералы, начавшие войну против нашей страны. Они существенно переоценили свои возможности и сильно недооценили наши. В некоторых источниках утверждается, что в данном случае Гитлера ввели в заблуждение, что вполне вероятно, тайные агенты Запада, весьма заинтересованные в военном столкновении и взаимном уничтожении Германии и Советского Союза (России), одновременно.
   Таким агентом был сам руководитель внешней разведки Германии адмирал Вильгельм Канарис, за что этот адмирал и был повешен на рояльной струне по приказу Гитлера в конце войны. Но к этому времени исход войны был очевиден, и фюреру пришлось вскоре самому отправляться в ад вслед за бывшим своим подчиненным, только в более комфортной обстановке, вместе с любимой женщиной. Подробно об этом будет сказано ниже.
   Несмотря на изложенное, включая мало нас волнующую личную трагедию Гитлера, Канариса и других пособников фюрера, сами причины просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на нашу страну представляют для нас исключительно важный материал. Это также один из важнейших уроков на будущее, повторение которого мы должны исключить во всех случаях
   Вместе с тем почти все исследования, касающиеся запоздалого приведения в полную готовность войск приграничных военных округов, связывают часто с деятельностью и личной трагедией Дмитрия Григорьевича Павлова.
   Личность Д. Г. Павлова заслуживает особого внимания, поскольку он был типичным крупным военачальником того времени; в его положении мог оказаться любой генерал или даже маршал Советского Союза. Его ошибки были типичными для советского генералитета, поэтому эти ошибки заслуживают особого анализа, так как они в концентрированном виде показывают причины наших неудач начала войны на всех участках огромного советско – германского фронта. Эти ошибки очень поучительны, поэтому остановимся на них более подробно.
   Павлов Д. Г. – генерал армии, командующий приграничным Западным особым военным округом, Герой Советского Союза (с 21.06.1937), отличившийся в Испании и советско – финляндской войне. В июне 1940 г. этого видного в то время военачальника специально откомандировали в Белоруссию для наведения порядка в одном из запущенных еще со времен Уборевича округов.
   Примерно за две недели до начала войны Павлов лично доложил И. В. Сталину, что переданная нашей заграничной агентурой информация о скоплении немецкой армии вдоль советских границ является очередной провокацией. Поэтому, мол, нет особых оснований для чрезвычайных действий. Свидетелем такого доклада был будущий Главный маршал авиации А. Е. Голованов.
   Таким образом, Д. Г. Павлов, будучи крупным военачальником, вводил в заблуждение не только себя и своих подчиненных, но и И. В. Сталина.
   Кроме того, находясь в Минске, Павлов не побеспокоился о создании себе защищенного командного пункта, оборудованного надежной связью с подчиненными ему частями и с центром. Что представляет защищенный командный пункт, приведем на примере так называемой немецкой штаб – квартиры в Цоссене, примерно в 30 километрах южнее Берлина. Штаб – квартира состояла из двух сооружений «Майбах-1», где помещались отделы генштаба командования сухопутных войск, и «Майбах-2» (на 300 метров южнее), где размещалось верховное командование вооруженных сил Германии.
   Каждое сооружение состояло из 12 двухэтажных бомбоубежищ, построенных в виде подковы. Все убежища сообщались друг с другом подземным ходом. Сооружения имели автонономные источники электроснабжения, инженерные сети и другие системы жизнеобеспечения. Толщина железобетонных крыш бомбоубежищ составляла от 1–3 до 8 метров. В последнем случае бомбоубежище выдерживало прямое попадание 7–тонной авиабомбы.
   Кроме того, штаб – кваритра имела в своем составе самую крупную в Германии телефонную станцию, расположенную на глубине 200 метров. Здесь сходились все провода для военных и важнейших гражданских сообщений, связывающие телефонные узлы всей Германии и других городов Европы. Все эти сооружения были закончены строительством еще в 1939 г.
   Мощный защищенный пункт управления немцами был создан в Восточной Пруссии под названием «Вольфшанце» («Волчье логово»). Уже в ходе войны на оккупированной территории гитлеровцы успели построить подобные подземные защищенные командные пункты в районе городов Ровно и даже Смоленска.
   Ничего даже подобного в Минске не было. Именно по этой причине, не имея надежной связи, Павлов уже в первые минуты войны надолго потерял управление подчиненными войсками округа. За что был, несмотря на свои прежние заслуги, очень сурово наказан.
   Якобы за самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, за развал управления войсками командующий Западным фронтом генерал армии Павлов уже к началу июля был снят с должности, арестован и после скорого суда 28 июля 1941 г. расстрелян вместе со своими ближайшими помощниками: начальником штаба фронта генерал – майором Климовских В. Е., начальником связи фронта генерал – майором Григорьевым А. Т., а также бывшим командующим 4–й армией генерал – майором Коробковым А. А.
   С нашей современной точки зрения, при всех ошибках Д. Г. Павлова и его помощников, с высшим командованием Западного особого военного округа обошлись неоправданно жестоко. Вредителями, тем более – врагами народа, они, безусловно, никогда не были. А результаты их действий – это следствие не только их слабой личной военной подготовки, но и вышестоящих начальников, которые обязаны были видеть недостатки подчиненных и принимать меры по устранению этих недостатков, вплоть до снятия таких лиц с занимаемых высоких должностей. Однако ни Тимошенко, ни Жуков этого не сделали. Более того, они еще больше усложнили положение командования Западного фронта своими несвоевременными и ошибочными приказами.
   По нашему убеждению, личная трагедия Д. Г. Павлова и его товарищей по несчастию произошла потому, что они оказались на острие удара немецкой армии, их двух танковых групп.
   С ними обошлись слишком жестоко. Разжалованные и пониженные в должностях и воинских званиях, бывшие генералы могли принести огромную пользу, командуя менее крупными воинскими объединениями и соединениями или даже отдельными частями.
   Вместе с тем существует версия, подтверждающая якобы вопиющую личную безответственность командующего округа и его заместителя по политической части (более правильно – члена Военного совета округа). Согласно этой версии, вечером 21–го июня 1941 г., в то время как высшее военное руководство страны беспрерывно сообщало о нарастании активности немцев по ту сторону границы, командующий Западным особым военным округом Д. Г Павлов позволил себе, вместе с членом Военного совета округа корпусным комиссаром А. Ф. Фоминых и членами своих семей, отправиться в Дом офицеров на «Анну Каренину», в представлении гастролирующего тогда в Минске МХАТа.
   При этом Павлов якобы приказал установить телефон ВЧ в коридоре театра и дважды в ходе спектакля отвечал на звонки из Москвы так, словно отвечает не из театра, а из штаба военного округа, где в тот момент ему полагалось находиться для управления войсками округа и координации своих действий с вышестоящими начальниками.
   Поэтому, мол, стоит ли удивляться, что Директива № 1 «О приведении войск в боевую готовность» так и не поступила в подчиненные генералу армии Павлову войска.
   Откуда известно об этих «подвигах» командующего округом? Якобы из переданных мемуарных записей его заместителя генерал – лейтенанта Фоминых, бывшего в то время членом Военного совета Западного особого военного округа. Кроме того, эти же сведенья также получены от А. Н. Колесова – офицера отдела культуры политуправления этого же военного округа. Именно этот офицер якобы в те часы дежурил у павловского ВЧ и приглашал генерала из ложи к аппарату.
   В реальность подобного трудно поверить. Но, с другой стороны, нам доподлинно известно из текста мемуаров «Солдатский долг» одного из самых выдающихся военачальников Великой Отечественной войны Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, что он, будучи в то время командиром мехкорпуса и находясь в приграничной зоне, вместе со своими подчиненными, командирами дивизий, собирался утром 22 июня, на рассвете, на рыбалку. Только случай, появление на нашей стороне границы немецкого перебежчика, испортил удовольствие будущему Маршалу Советского Союза и его подчиненным половить на зорьке рыбу.
   Так что нельзя сказать, что потеря бдительности в то время была характерна только для отдельных командиров и начальников, например, того же Д. Г. Павлова. Она, к нашему несчастию, носила массовый характер.
   Но поход в театр, это – не рыбалка. По нашему убеждению, не мог командующий округом так демонстративно, при наличии огромного числа свидетелей, показывать свое легкомысленное отношение к выполнению своих весьма ответственных обязанностей. Если эта история, действительно, и имела место, то она была бы известна не только А. Ф. Фоминых и А. Н. Колесову, но и многим другим.
   Но все же генерала армии, Героя Советского Союза Д. Г. Павлова расстреляли, причем, разумеется, это не могли сделать без согласия на это наркома обороны С. К. Тимошенко, или Начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, а также самого И. В. Сталина.
   Скорее всего, тогда, в условиях непрерывных, тяжелых поражений и крупных потерь, как никогда, сразу проявилась некомпетентность и слабая профессиональная подготовка крупных военачальников. В тех условиях эти качества командиров легко было принять за их личную недисциплинированность и недобросовестное отношение к выполнению своих обязанностей. Что, в принципе, было неверно, истинные причины наших поражений и потерь тогда имели системный характер и лежали гораздо глубже, о чем мы остановимся подробно ниже.
   Тем не менее запоздалое приведение в полную готовность войск приграничных округов и потеря управления войсками в первые часы и даже дни войны – остается фактом. И в этом вина командующего Западным особым военным округом и его заместителей была очевидной.
   В той обстановке, видимо, И. В. Сталин считал, что необходим был жестокий урок для всех командиров Красной Армии. Так воевать было нельзя. Командующим Западным фронтом, вместо генерала армии Павлова, был назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Но, как показал ход дальнейших событий, расстрел Д. Г. Павлова и его ближайших помощников, не изменил, да он не мог существенно изменить, ситуацию на фронтах Великой Отечественной войны. Низкий уровень профессиональной подготовки для высшего звена советских военачальников в то время был всеобщий. Наша армия продолжала терпеть крупные поражения и отступать. Бывший командующий округом, генерал армии, Герой Советского Союза Павлов, по большому счету, оказался «козлом отпущения», поскольку принял собственные грехи и грубые просчеты вышестоящих начальников на себя.
   28 июля 1941 года, буквально за несколько часов до расстрела, Д. Г. Павлов скажет суду: «Прошу доложить нашему правительству, что на Западном особом фронте измены и предательства не было. Все работали с большим напряжением. Мы в данное время сидим на скамье подсудимых не потому, что совершили преступление в период военных действий, а потому что недостаточно готовились к войне в мирное время».
   Вот вещие слова патриота Родины, попавшего в безвыходное положение, осужденного на смерть, в ситуации, когда он уже ничего не мог сделать для Родины, кроме изречения исключительно важной вечной истины: готовиться к войне нужно всегда заблаговременно и не абы как, а со знанием военного дела. Но особо необходимо соблюдать бдительность, верить не словам, а только реальным делам вероятных противников. При наличии опасности (признаков) нападения на нашу страну, принимать самые срочные и жесткие меры по пресечению агрессии, вплоть до нанесения первыми упредительного удара всеми имеющимися силами по сосредоточившемуся к нападению противнику. Только в этом случае мы сможем обеспечить мир для своей страны и безопасную жизнь для своего народа.
   Эта истина позволит нам и нашим потомкам избежать многих неожиданностей, грозящих существованию России как государству, а ее жителям – неисчислимыми бедствиями. В случае, конечно, ее усвоения, как и многих других уроков 22 июня 1941 года.
   Меры, принятые советским руководством после 22 июня 1941 г., позволили быстро провести мобилизацию, перестроить экономику страны на военный лад. Если бы наша страна заблаговременно не готовилась к войне, то вряд ли за полгода наша армия смогла бы оправиться от удара, не только остановить агрессора, но и перейти в контрнаступление. Возросшее сопротивление советских войск, выдвижение из внутренних районов страны стратегических резервов, создание резервных фронтов и армий на направлении главных ударов немецких войск постепенно лишили агрессора всех преимуществ, которых гитлеровцы достигли в результате внезапности нападения на нашу страну.
   Гитлеровский план молниеносной войны был сорван, фашистскому командованию пришлось перестраиваться и вести, по существу, новые, непредвиденные ими, оборонительные операции.
   Итак, последствия внезапного нападения на нашу страну 22 июня 1941 г. следует отнести к одному из важнейших уроков Великой Отечественной войны. Этот урок состоит в том, что благодаря внезапности нападающий всегда получает серьезные односторонние преимущества, которые позволяют агрессору, как правило, уже в самом начале войны захватить стратегическую инициативу, и во многих случаях не выпускать ее до конца войны. Подвергшаяся внезапному нападению страна и ее армия оказывается в крайне невыгодном положении, которое очень сложно, а иногда и вообще невозможно исправить.
   Вместе с тем ошибка высших руководителей нашей страны и армии, в определении времени начала войны, могла привести к еще более тяжелым последствиям, если бы не огромные усилия и жертвы нашего народа в процессе индустриализации промышленности, культурной революции и коллективизации сельского хозяйства. Именно они, эти непопулярные меры, за которые до сих пор проклинают И. В. Сталина, в конечном счете, решили исход смертельной схватки с врагом. Уже к концу первого года войны для «кота» Гитлера «масленица», обусловленная внезапностью нападения на нашу страну и одновременно крупными просчетами наших маршалов и генералов, в основном, закончилась. После этого у фюрера возникли неразрешимые проблемы, которые привели его, в конечном счете, к самоубийству, а Германию – к полному краху.
   Все это сказано к тому, чтобы мы, русские люди, отбросили всякие иллюзии о том, что очередное нападение Запада, под руководством США, на нашу страну будет происходить иначе, чем в свое время это осуществил Гитлер. Что, мол, нас предупредят, что нас сохранят какие-то договоры о вечной дружбе, поцелуи, выпивки и совместные обеды руководителей стран во время их дружеских встреч, визитов и конференций.
   Реалии сейчас таковы, что, если наши потенциальные противники почувствуют, что они смогут уйти от основательного ядерного возмездия, то они, безусловно, нападут на Россию, причем точно также, как и Гитлер – внезапно, и будут бить они нас всей мощью имеющихся у них сил, в том числе и ядерных. О какой-то ограниченной Третьей мировой войне не может быть и речи.
   Кто в этом сомневается, пусть обратится к истории ядерных ударов американцев, самой «демократической» нации, по мирным жителям Хиросимы и Нагасаки.
   Конечно, если бы руководство страны не сделало просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, то наши потери и человеческие жертвы были бы значительно меньше. Но это, как будет показано ниже, возможно тогда было только в теории, на практике – нет.
   В своих «историях» и многочисленных мемуарах так называемые «демократические» деятели, а также, в прошлом, почти все маршалы и генералы до сих пор обвиняют И. В. Сталина в несвоевременном согласовании Директивы № 1 «Военным советам западных приграничных округов о возможном нападении немцев 22–23.06.41 и мероприятиях по приведению войск в боевую готовность…». Кроме того, его обвиняют в том, что он «испортил» эту директиву, настояв на включении в ее текст предложения: «Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».
   Именно в этом критики И. В. Сталина увидели всю «соль» данной директивы, а не в следующем предложении: «Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников».
   Однако наши маршалы и генералы и подчиненные им войска оказались не готовы к защите своего Отечества, то есть к тому, к чему они должны быть всегда готовы без всяких директив. Именно для этого их и содержит государство, а не для парадов на Красной площади. Уже только по этой причине наш народ имеет все основания считать своих маршалов и генералов непосредственными виновники трагедии 22 июня 1941 г. – самого крупного преступления ХХ века.
   Тем более, это справедливо при том соотношении сил армий Советского Союза и гитлеровской Германии, которое реально сложилось на начало войны. Красная Армия, в целом, как минимум не уступала вермахту практически по всем показателям. Подробно соотношение сил противостоящих армий на начало войны будет показано в следующей главе.
   Это, кстати, была одна из причин, почему И. В. Сталин, согласовав директиву № 1 о приведении наших войск в боевую готовность, уехал около 12 часов ночи (для себя необычно рано) 21 июня отдыхать, несмотря на тревожные сигналы с границы. Руководитель нашего государства, по – видимому, считал – и не без оснований, – что я, мол, подготовил страну к войне, теперь ваша очередь, маршалы и генералы, позаботиться о ее сохранении, для этого вас народ хлебом с черной икрой кормит, вот и выполняйте то, для чего вы предназначены.
   Еще раз напомним фамилии главных виновников трагедии 22 июня 19421 г. и огромных наших потерь в первые годы Великой Отечественной войны. Тогда руководили Вооруженными Силами нашей страны народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков, а также их непосредственные подчиненные генералы, стало быть они несли личную ответственность за безопасность западных рубежей нашей Родины, со следующими границами ответственности:
   – в Ленинградском военном округе: командующий генерал – лейтенант М. М. Попов, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Климентьев, начальник штаба генерал – майор Д. Н. Никишев.
   Командующие армиями, расположенными в этом округе: генерал – лейтенант Пшенников П. С. командующий 23–й армией; генерал – лейтенант Ф. Д. Гореленко командующий 7–й армией; генерал – лейтенант Фролов В. А. командующий 14–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 1600 км;
   – в Прибалтийском особом военном округе: командующий генерал – полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусной комиссар П. А. Диброва, начальник штаба генерал – лейтенант П. С. Кленов.
   Командующие армиями, расположенными в этом округе: генерал – майор Собенников И. П. командующий 8–й армией; генерал – лейтенант Морозов В. И. командующий 11–й армией; генерал – майор Берзарин Н. Э. командующий 27–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 300 км.
   Побережье Балтийского моря, острова Эзель и Даго обязаны были оборонять Балтийский флот, а также 67–я стрелковая дивизия и 3–я отдельная бригада 27–ой армии.
   – в Западном особом военном округе: командующий генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Фоминых, начальник штаба генерал – майор В. Е. Климовских.
   Командующие армиями, расположенные в этом округе: генерал – лейтенант Кузнецов В. И., командующий 3–й армией; генерал – майор Коробков А. А., командующий 4–й армией; генерал – майор Голубев К. Д., командующий 10–й армией; генерал – майор Филатов П. М., командующий 13–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 470 км.
   – в Киевском особом военном округе: командующий генерал – полковник М. П. Кирпонос, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Вашугин, начальник штаба генерал – лейтенант М. А. Пуркаев.
   Командующие армиями, расположенные в этом округе: генерал – майор Потапов М. И., командующий 5–й армией; генерал – лейтенант Музыченко И. Н., командующий 6–й армией; генерал – лейтенант Костенко Ф. Я., командующий 26–й армией и генерал – майор майор Понеделин П. Г. командующий 12–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 865 км от Влодавы до Липкан;
   – в Одесском военном округе: командующий войсками генерал – полковник Я. Т. Черевиченко, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Колобяков, начальник штаба генерал – майор М. В. Захаров.
   Командиры дивизий, бригад, полков, подчиненные непосредственно командованию этого округа.
   Начало войны с гитлеровской Германией убедительно показало, что практически весь упомянутый высший командный состав Красной Армии оказался, мягко говоря, не на высоте. Из-за слабой специальной подготовки наших высших военачальников были допущены крупные ошибки, приведших к катастрофическим потерям Красной Армии в живой силе и боевой технике.
   Что касается начала войны, то в лучшую сторону стоит отметить наркома ВМФ Николая Герасимовича Кузнецова, который в отличие от многих сухопутных генералов всегда имел свое собственное мнение и не боялся высказать свою точку зрения любому начальнику.
   Именно благодаря Н. Г. Кузнецову была обеспечена высокая боеготовность Флота, в том числе своевременное доведение до подчиненных Директивы № 1. Попытка врага внезапным налетом авиации вывести из строя боевые корабли и заминировать выходы из бухт военно – морских баз Черноморского и Балтийского флотов была сорвана кораблями и частями противовоздушной обороны указанных флотов.
   Таким образом, Н. Г. Кузнецов своими действиями показал соотечественникам, прежде всего, конечно, И. В. Сталину, что Директива № 1 была отправлена своевременно, а все остальное, что произошло на нашей западной границе утром 22 июня 1941 г, – это результат деятельности наркома обороны Тимошенко и начальника Генерального штаба Жукова и их подчиненных.
   Получалось, что нарком Военно – Морского Флота крупно «подставил» своих коллег из Красной Армии, показав И. В. Сталину их истинный «профессионализм» и понимание в военного дела. Такие дела «слишком умных» вышестоящие начальники не прощают. Он стал многим неугоден.
   На Героя Советского Союза Н. Г. Кузнецова долго «охотились» обиженнее им коллеги, но окончательно изгнать умудренного опытом адмирала из Вооруженных Сил страны удалось только в 8 декабря 1955 г., после гибели в Севастопольской бухте линкора «Новороссийск».
   Тогда, 29 ноября 1955 г., Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков по этому поводу направит специальный доклад в ЦК КПСС, в котором будет указано:
   «Катастрофа с линейным кораблем «Новороссийск» свидетельствует о неблагополучии с боеготовностью Черноморского флота, а также о серьезных недостатках в подготовке руководящих кадров Военно – Морского Флота, и в первую очередь Черноморского флота…
   Главнокомандующий Военно – Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н. Г. неудовлетворительно руководил флотами, неправильно оценивал роль флота в будущей войне, допустил ошибки во взглядах и в разработке направлений строительства и развития флота и упустил подготовку руководящих кадров…».
   Вскоре, согласно постановлению Совета Министров СССР «О гибели линейного корабля «Новороссийск» Черноморского флота», товарищ Кузнецов Н. Г. был снят с занимаемой должности. Однако Жукову этого показалось недостаточно, из более поздних воспоминаний бывшего Главнокомандующего Военно – Морским Флотом:
   «15 февраля 1956 г. я был вызван бывшим министром обороны и в течение 5–7 минут, в исключительно грубой форме, мне было объявлено решение, снизить меня в воинском звании (до вице – адмирала) и уволить из армии без права на восстановление…
   Набросал черновики воспоминаний «за всю свою драматическую жизнь» и подсчитал, сколько раз был контр – адмиралом (2), вице – адмиралом (3), адмиралом (2) и Адмиралом Флота (2), сейчас отрабатываю период «доиспанский)…».
   В 1974 г. вице – адмирал Н. Г. Кузнецов умер. Только в 1988 г. этот честный и принципиальный военачальник был восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза (посмертно). Вот чем обошлось Николаю Герасимовичу Кузнецову своевременное приведение в полную боевую готовность нашего Военно – Морского флота 22 июня 1941 г.
   Более достойно, по сравнению с другими сухопутными военачальниками, свои обязанности выполнили руководители Одесского военного округа. Авиация военного округа была своевременно рассредоточена по оперативным аэродромам, поэтому ее потери в первый день войны составили всего 10 самолетов.
   В данном случае существенное влияние на ход событий в Одесском военном округе оказало тесное взаимодействие руководства округа с командованием Черноморского флота, а также сравнительно слабая активность противника в первый день войны на этом участке советско – германского фронта.

Глава 6. Преимущества немцев

   Хотя, казалось, все основания для обладания абсолютного превосходства в боевой технике над Советским Союзом у Гитлера были.
   К началу войны фашистская Германия полностью перевела свою экономику на рельсы военного производства. Её промышленный потенциал превосходил советский: по численности станочного парка – в 2,5 раза, по количеству работников, занятых в машиностроении, – почти 1,5 раза. Германия, только в границах 1937 г., добывала в 2,5 раза больше угля, чем СССР. Немцы превосходили нашу страну по производству электроэнергии, стали, алюминия, магния, цемента, локомотивов.
   Большое значение для военной промышленности фашистской Германии имел контроль над ресурсами ее сателлитов: в Румынии – нефть, в Венгрии – нефть, бокситы, в Финляндии – лес, никель. Огромное количество необходимого для войны сырья поступало из формально нейтральной Швеции (сталь, высококачественная железная руда, целлюлоза), из Испании и Португалии (вольфрам).
   За счет эксплуатации ресурсов оккупированных европейских стран, а также ресурсов европейских союзников Германия после прихода Гитлера к власти расширила мощности по добыче железной руды более чем в 7 раз, выплавки стали – в 2,2 раза, алюминия – в 1,7 раза. В 1941 г. к выполнению вермахта заказов было привлечено около 5 тыс. крупных западноевропейских предприятий.
   Материальное обеспечение агрессии осуществлялось также за счет военных трофеев, в число которых к началу 1941 г. входили вооружения и запасы 92 французских, 30 чехословацких, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских, 6 норвежских дивизий. Только во Франции было захвачено 3 тыс. самолетов и около 5 тыс. танков и огромное количество единиц автомобильного транспорта.
   Однако это еще не все, как уже было сказано выше, в 1941–1942 гг. гитлеровская Германия оккупировала территорию Советского Союза, где проживало до войны 80 миллионов человек, добывались 64 % угля, выплавлялись 71 % чугуна и 50 % стали, 60 % алюминия, собиралось 38 % валовой продукции зерна и вырабатывалось 84 % сахара, находилось около половины поголовья скота.
   И тем не менее, при всем этом, благодаря социалистическому общественному строю, заблаговременной и продуманной подготовке страны к войне, невиданной концентрации всех ресурсов Советский Союз всегда, даже в самые трудные первые дни и месяцы войны, имел более многочисленную, беспредельно преданную советской власти и лучше технически оснащенную армию, по сравнению с гитлеровской Германией.
   Что же касается якобы существенного преимущества немцев в живой силе, если исключить, может быть, первые несколько недель боевых действий, а тем более, если считать не только действующие армии, но и все вооруженные силы противостоящих государств, то, по большому счету, такого преимущества у немцев никогда и не было. Хотя уже потому, что Советский Союз превосходил фашистскую Германию по людским ресурсам более чем в два с половиной раза. Население собственно Германии составляло 70 млн, а вместе с Австрией – 76 млн человек. Население Советского Союза накануне войны составляло около 194 млн человек. Общепринято, что любое государство может длительно вести войну, без существенного ущерба для собственной экономики, только при условии, что число мобилизованных в армию составит не более 10 процентов от ее общего числа жителей.
   Тогда Вооруженные Силы Советского Союза состояли из Красной Армии, Военно – Морского Флота, пограничных и внутренних войск. К 22 июня 1941 г. численность Красной Армии и Военно – Морского Флота составляла 5,37 млн военнослужащих. Однако уже к 1 июля (то есть, в течение 8 первых дней войны) в Вооруженные Силы СССР было мобилизовано еще 5,3 млн человек. Кроме того, вскоре после начала войны в действующую армию влились 24 ополченских дивизии, более 2 млн человек.
   Всего в сухопутных войсках Красной Армии на начало войны было 303 дивизии, в том числе 61 танковая и 31 моторизованная. Кроме того, на довольствии в Наркомате обороны находилось 74,945 тыс. военнослужащих и военных строителей, проходивших службу в формированиях гражданских ведомств. В пограничных и внутренних войсках насчитывалось 337 тыс. человек.
   Что касается нашего главного противника, то к началу войны в вооруженных силах Германии насчитывалось всего 214 дивизий, в том числе 21 танковая и 14 моторизованных, всего около 7,3 млн человек. Из них: в сухопутных войсках и армии резерва немцев было около 5 млн человек, в ВВС – 1680 тысяч, в ВМС – 404 тысячи, в войсках СС – 150 тысяч человек. Как уже было показано выше, в части наращивания численности своих вооруженных сил, мобилизационные возможности у Германии были в несколько раз ниже, чем у Советского Союза.
   Указанные данные об общем потенциале противников в начале войны не подлежат сомнению, однако, что касается численности действующих армий, противостоявших друг другу 22 июня 1941 г. и позже, то на этот вопрос до настоящего времени невозможно точно ответить, поэтому и в нашей книге по этому вопросу встречаются разночтения. И не столько потому, что эти данные еще до сих пор во многом остаются большой военной тайной, сколько вследствие разных способов подсчета численности действующих армий.
   Под действующей армией и флотом понимается часть вооруженных сил государств, используемая во время войны непосредственно для ведения военных действий.
   Кроме того, в нашей стране в период Великой Отечественной войны, согласно постановлению Совета Народных Комиссаров СССР, к составу действующей армии были отнесены: полевые управления фронтов и органы управления флотов, руководившие подготовкой и ведением операций; объединения, соединения, части (корабли), тыловые и другие части и учреждения, входившие в состав этих фронтов и флотов во время выполнения ими задач в пределах тыловой границы действующего фронта или операционной зоны флота, в том числе на берегу, на удалении до 100 км от уреза воды.
   Войска ПВО, соединения и части дальней авиации и другие войска, не входившие в состав действующих фронтов, к действующим армии и флоту относились только в период их непосредственного участия в боевых действиях и выполнения задач боевого обеспечения, в пределах тыловых границ действующих фронтов.
   Боевой состав и численность нашей действующей армии постоянно менялись в зависимости от масштабов оперативно – стратегических задач и интенсивности боевых действий.
   Так, в начале войны численность личного состава светских Вооруженных Сил действующих фронтов составляла немногим более 3 млн человек, а к концу, например, 1944 г. она возросла до 6,7 млн человек.
   Армия вторжения агрессора состояла из 190 дивизий (3,375 млн чел.), но в первом ударе по нашей стране участвовали только 99 немецких (из них 14 танковых и 10 моторизованных) и 10 румынских дивизии, 9 румынских и 4 венгерские бригады. Эти соединения насчитывали более 1900 тыс. человек только боевых войск, около 2600 танков, не менее 33 тыс. орудий и минометов и 1900 самолетов.
   Состав немецких танковых групп:
   4–я «Север» 1, 6, 8 танковые дивизии (свыше 600 танков)
   3–я «Центр» 7, 12, 20 танковые дивизии (свыше 600 танков)
   2–я «Центр» 3, 4, 17, 18 танковые дивизии (свыше 800 танков)
   1–я «Юг» две танковые дивизии (до 600 танков).
   С советской стороны в течение 22 июня в сражение смогли вступить только 83 дивизии, насчитывающие вместе с частями усиления около 900 тыс. человек, до 1 тыс. танков, около 17 тыс. орудий и минометов и 1330 самолетов (по данным: Великая Отечественная война [1941–1945]. Краткий науч. – попул. очерк. Изд. 2–е, доп. Под ред. Чл. – кор. АН СССР ген. – лейт. П. А. Жилина. М.:, Политиздат, 1973. 542 с.).
   Обычно теоретики военного дела считают, что для безусловного успеха в наступлении необходимо трехкратное преимущество над противником. Такого преимущества в личном составе у немцев в целом никогда не было, и не могло быть. Однако это не значит, что на отдельных участках фронта немцы не могли иметь многократный перевес сил, но это уже следствие не общего многократного превосходства вермахта над Красной Армией, а результат умелого маневра имеющимися силами и средствами гитлеровских генералов.
   Кроме указанного источника, статистические данные о количестве боевой техники, находившейся на 22 июня 1941 г. в Вооруженных Силах СССР и у Германии, а также её сателлитов автор данной книги принимал из справочника: «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование»/ В. М. Андроников, П. Д. Буриков, В. В. Гуркин, А. И. Круглов, Е. И. Родионов, М. В. Филимошин. Под общей редакцией Г. Ф. Кривошеева (М.: Воениздат, 1993, 415 с.). Как указано в этом справочнике, при подготовке этого научного исследования использованы документальные материалы военного ведомства и ряда архивных учреждений бывшего СССР: Генерального штаба Вооруженных Сил, Центрального партийного архива Института марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Центрального государственного архива Октябрьской революции, Центрального архива Министерства обороны, Центрального государственного архива Советской Армии, Центрального государственного архива Военно – Морского Флота и Центрального военно – морского архива.
   Ценность данного источника следует из того, что в советское время статистические данные о потерях личного состава и боевой техники советских вооруженных сил хранились под грифом «Секретно». Данное исследование впервые знакомит читателей с указанными обобщенными материалами, начиная с Гражданской войны и заканчивая войной в Афганистане. Здесь же публикуются цифровые данные по родам войск, стратегическим операциям, битвам, фронтам, отдельным армиям, характеризуются потери офицерского состава. Сделан анализ численного состава пропавших без вести и оказавшихся в плену военнослужащих.
   Мы еще не раз будем обращаться именно к этим статистическим исследованиям. По нашему убеждению, эти исследования наиболее полно и объективно отражают соотношение сил и потерь личного состава и боевой техники Советских Вооруженных Сил и Германии в Великой Отечественной войне, а также в других войнах, боевых действиях и военных конфликтах за период с 1918 по 1989 гг.
   С учетом изложенного становится понятным, почему многочисленные советские и иностранные исследователи, даже на уровне бывших министров обороны СССР Жукова Г. К. и Соколова С. Л., на один из главнейших вопросов истории Великой Отечественной войны: какие же по численности личного состава и боевой техники вооруженные силы Германии и СССР противостояли друг другу 22 июня 1941 г., отвечали по – разному.
   Так, например, Г. К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» утверждал, что «всего в западных приграничных округах и флотах насчитывалось 2,9 миллиона человек.(149 дивизий и 1 отдельная стрелковая бригада)».
   В книге «Вторая мировая война. Итоги и уроки», изданной под редакцией также Министра обороны С. Л. Соколова утверждается, что советские войска западных приграничных военных округов насчитывали 2680 тысяч солдат и офицеров (с учетом личного состава флота, пограничных частей и внутренних войск – около 3 млн человек), 37,5 тысяч орудий и минометов, 1475 танков КВ и Т-34, 1540 самолетов новых типов, «а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций» Однако, что означает это «значительное количество», авторы этой книги, как и авторы всех других исследований того времени, не указывали.
   Что касается боевых возможностей противника, то авторы этой книги утверждают, что: «Группировка фашистской Германии насчитывала 5,5 млн солдат и офицеров, более 47 тыс. орудий и минометов, около 4,3 тысячи танков и штурмовых орудий и до 5 тысяч боевых самолетов.
   По немецким данным численность на 22.06,41 г. действующей против СССР сухопутной армии Германии составляла 3,8 млн человек, то есть – значительно меньше 5,5 миллионов.
   Для нападения на Советский Союз Гитлер выделил около 70 % соединений вермахта: 156 дивизий, в том числе 17 танковых и 14 моторизованных, а также 3 бригады. Для авиационного обеспечения похода на нашу страну из имевшихся в Германии 5 воздушных флотов было выделено 3 (полностью) и один (частично).
   Удивительно, прошло уже более 70 лет со дня начала Великой Отечественной войны, а мы до сих пор не можем разобраться – и это при наличии всех архивов – в том, что же представляли собой наши войска, встретившие немецкую армию 22 июня 1941 г., особенно в части боевой техники, находившейся в действующей армии. Разные источники – разные статистические данные, о соотношении сил противников, особенно в начале войны.

   Таблица 3
   Боевая техника, находившаяся на 22 июня 1941 г. в Вооруженных Силах СССР и у Германии, а также ее союзников (тыс. шт.)


   1 ВО – внутренние военные округа.
   2 Из них в армиях союзников Германии (Финляндии, Венгрии, Румынии) состояло 262 танка, 5,2 тыс. орудий и минометов, 978 боевых самолетов.
   3 В том числе в Италии, Финляндии, Венгрии, Румынии 0,8 тыс. танков, 24,1 тыс. орудий и минометов, 3,7 тыс. боевых самолетов. Кроме того, в фашистской Германии и в армиях ее союзников находилось большое количество трофейной техники – Франции, Бельгии, Польши и других государств.
   4 Из этого числа нуждалось в капитальном ремонте 29 %, в среднем ремонте 44 %, полностью боеготовых танков было 3,8 тыс. единиц.
   5 В скобках указано количество исправных советских танков и соотношение по ним.
   6 В знаменателе указано количество советских орудий и минометов без 50–мм минометов и соотношение по ним. Данные по германской армии приведены без 50–мм минометов.

   Только издание в 1993 г. упомянутого выше исследования «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах…», позволило установить (хотя, конечно, и не до конца), что же значили многократно переписываемые из книг в книги слова: «а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций». Только в 1993 г., наконец, это «значительное количество» выразилось в конкретных цифрах.
   Как оказалось, всего в Красной Армии на 22 июня было 22 тыс. танков, 76,5 тыс. орудий и минометов (без 50–мм минометов), 20 тыс. боевых самолетов.
   При этом в начале войны значительная часть указанных вооружений советских Вооруженных Сил находилась в объединениях и соединениях внутренних военных округов, в резерве Ставки ВГК, а также на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Закавказье.
   Сведения о соотношении вооруженных сил СССР и Германии на 22 июня 1941 г. приведены в табл. 3.
   И все же, при всем уважении к авторам приведенных статистических данных, трудно себе представить, чтобы во времена И. В. Сталина в советских танковых войсках действующей армии из 14,2 тыс. танков было полностью боеготовых только 3,8 тыс. Получается, что сталинские танковые дивизии на границе представляли собой хранилища металлолома. При существующих в те времена порядках за одну ржавую лопату можно было легко стать «врагом народа» и надолго оказаться на нарах. Скорее всего, практически все танки были боеготовые, но значительная часть из имеющейся техники имела незначительный остаточный ресурс, то есть – эта часть техники имела к началу войны еще работающие, но уже достаточно сильно изношенные двигатели. Их невозможно было списать, но и вести сколько-нибудь продолжительные боевые действия было невозможно.
   Понятно, что и этот многолетний труд большого коллектива весьма квалифицированных военных историков под руководством генерал – полковника Г. Ф. Кривошеева не может претендовать на истину в конечной инстанции. В условиях реальных боевых действий статистические данные, особенно в части, касающейся Красной Армии в первый год войны, а для немецкой – в последний год войны, отличались тем, что информация о реальных потерях часто не доходила до вышестоящих штабов и терялась навсегда. Поэтому советским историкам, авторам упомянутых выше «Статистических исследований…», ничего не оставалось, как восполнять недостающие статистические данные расчетами, которые, в принципе, не могут отличаться высокой точностью.
   Кроме того, следует учитывать, что сами донесения, о потерях своих и противника, попадали в вышестоящие штабы, а, в конечном счете – в архивы, которыми современные историки пользуются, не всегда точными, в силу объективных и субъективных причин. Понятно, что у многих командиров и начальников было стремление показать себя в лучшем свете: доложить вышестоящему начальнику желаемое, вместо действительного. Вместе с тем упреки некоторых современных историков, в преднамеренном и существенном искажении реального положения войск на фронтах Великой Отечественной войны, сильно преувеличены.
   Конечно, в те годы, когда готовили донесения о результатах боевых действий, меньше всего думали о проблемах современных историков, их трудностях, связанных с правильным освещением и усвоением уроков Великой Победы. Но также очевидно, что во время войны в достоверных статистических данных остро нуждался, прежде всего, весь высший командный состав наших Вооруженных Сил, включая их Верховного Главнокомандующего – И. В. Сталина. Без таких данных успешно руководить нашими Вооруженными Силами было невозможно.
   Кстати, как будет показано ниже, самые серьезные ошибки в Великой Отечественной войне были допущены в самом ее начале, когда постоянно терялась связь высшего командования с войсками, и реальное положение на фронтах, в том числе данные о собственных потерях, мягко говоря, не соответствовали действительности.
   Такое положение было недопустимо, и оно исправлялось самыми решительными, подчас, как нам сейчас представляется, неоправданно жестокими мерами. В частности, именно это было одной из главных причин, а, скорее всего, – самой главной причиной трагедии, закончившейся расстрелом командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова и его заместителей
   Поэтому командиры, любители преднамеренно уменьшить собственные потери и преувеличить потери противника, чтобы получить незаслуженную награду, очередное воинское звание или более высокую должность, могли наскочить на очень крупную неприятность. Тогда не то, что ныне: сгорел огромный склад боеприпасов, нанесен ущерб стране на миллиард рублей, а виноватых нет, а если найдут, то это, как правило, на уровне рядового солдата. Это, мол, он, злодей, не там курил. Других виновников нет. Что это за система, когда от действия одного необученного солдата пол – армии страны в один момент оказалась небоеспособной, без боеприпасов?
   И. В. Сталин был не тот руководитель, который позволял своим подчиненным «вешать ему лапшу на уши». Он многое прощал подчиненным, но только не преднамеренную ложь. Это был тот принцип, которому И. В. Сталин он неизменно придерживался до конца своей жизни.
   Верховный Главнокомандующий, конечно, предвидел возможность искажений в боевых донесениях некоторыми командирами. В целях недопущения подобного, И. В. Сталиным был установлен многоуровневый контроль достоверности получаемой информации о положении на фронтах. Во – первых, боевые донесения готовились и подписывались не только командующими фронтами, но и членами Военных советов фронтов. Во – вторых, контроль над их действиями, в том числе донесениями командиров и начальников различных уровней, включая и указанных, постоянно велся со стороны представителей НКВД. Поэтому элементы «художественного творчества» в боевых донесениях, если практически полностью и не исключались, то, по крайней мере, они были редкими и незначительными.
   О требованиях И. В. Сталина к достоверности статистических материалов, поступающих с фронтов Великой Отечественной войны, свидетельствует эпизод, описанный в книге «Генеральный штаб в годы войны» генералом С. М. Штеменко, бывшим в то время начальником оперативного управления Генштаба Красной Армии:
   «Как-то в одном из итоговых донесений за день, полученных с Воронежского фронта, было написано, что в результате успешной контратаки наших войск захвачено 100 орудий противника. Это донесение было принято по телеграфу начальником направления, перепечатано на машинке, заверено и, как положено, сразу представлено в Ставку. Утром И. В. Сталин по телефону спросил меня:
   – Захвачены ли вместе с орудиями снаряды?
   Я не знал. Он сказал:
   – Поинтересуйтесь и доложите.
   Срочно связался с начальником штаба фронта. Он тоже не знал и обещал немедленно выяснить. Часа через два Верховный Главнокомандующий позвонил и добавил:
   – Если есть снаряды, то можно из захваченных фронтом орудий сформировать чуть ни двадцать батарей. Так или нет?
   Подтверждаю, что так. А он спрашивает:
   – Не удалось выяснить, сколько снарядов?
   – Пока нет, – отвечаю.
   Он бросил трубку, ясно, чувствую, недовольный.
   Опять связался с начальником штаба фронта. На этот раз от него узнаю, что захвачено не 100, а всего 10 орудий, из них 6 разбитых только 4 исправных; кто донес, и почему так произошло – штаб разбирается.
   Скандал был налицо. До вечера звонка не было, а при очередном докладе в Кремле Верховный Главнокомандующий сам напомнил об этих злосчастных орудиях. Как и предполагали, была буря: нам пришлось выслушать в свой адрес и по поводу штабов вообще много разных весьма выразительных слов о безответственности и халатности в работе, ротозействе, головотяпстве, отсутствии контроля… В конце концов, А. И. Антонову было приказано лично дело расследовать и о виновных в искажении фактов доложить.
   Выяснилось, что в донесении Военного совета фронта было написано 10 орудий, а когда передавали по аппарату Бодо, то телеграфисты цифру исказили и передали 100. Алексей Иннокентьевич доложил об этом и сказал, что приняты строгие меры контроля, с целью не допустить впредь таких ошибок. Виновных не назвал.
   Сталин посопел трубкой, прошелся вдоль стола с картами и сказал:
   – Девчонок с телеграфа надо, конечно, предупредить, чтобы были внимательней… Но что с них возьмешь: они в содержании телеграмм не разбираются. А вот оператор, который принимал донесение, обязан был проверить подлинность цифры. Это же не две пушки, и ни каждый день мы захватываем сразу такое количество орудий, а, пожалуй, первый раз с начала войны…
   Он долго еще говорил на эту тему, а затем спросил:
   – А кто принимал донесение из операторов?
   Я ответил, что у аппарата был сам начальник направления.
   – Вот его и снять! Назначить на менее ответственную работу, и не в Генштабе…».
   Вот так во время войны относились к точности боевых донесений вышестоящему командованию. Можно сказать, что в данном случае начальнику направления, принимавшему донесение, повезло; он сравнительно легко отделался за свою невнимательность.
   Таким образом, утверждать, как это делают некоторые историки, например В. В. Бешанов. в своем объемном труде «Десять сталинских ударов» (Минск: Харвест, 2004 г.), что военные сводки во время Великой Отечественной войны составлялись якобы по суворовскому принципу: «пиши больше, чего их, супостатов, жалеть». Поэтому, мол, бесполезно искать истину в наших архивах, значит, сильно преувеличивать число неточностей и ошибок, содержащихся в архивных документах военных лет. Если, конечно, эти искажения не были преднамеренно внесены после смерти И. В. Сталина.
   В. В. Бешанов также, безусловно, не прав, когда возводит напраслину на генералиссимуса А. В. Суворова. Так называемое «шапкозакидательство», как правило, во все времена приводило к очень тяжелым последствиям на войне. А русские войска под командованием великого полководца неизменно громили лучшие армии того времени. Суворов, может быть, иногда и пользовался подобным приемом, но исключительно для поднятия духа своих войск, то есть в целях пропаганды и только в разумных пределах.
   Таким образом, по нашему убеждению, статистическое исследование потерь личного состава и боевой техники советских Вооруженных Сил, представленное в книге «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах» / Под общей ред. Г. Ф. Кривошеева является, безусловно, наиболее объективным трудом, освещающим истинную цену Великой Победы, что позволяет эти материалы принять в качестве основы для решения поставленной нами задачи – исследования уроков Великой Победы.
   Из приведенных в книге данных видно, что по количеству людей и боевой техники Вооруженные Силы Советского Союза не имели себе равных в мире. Исключения могли быть лишь в отдельные непродолжительные отрезки времени. Так, например, в самый начальный период войны, в том числе на 22 июня 1941 г., когда по численности личного состава приграничные части Красной Армии уступали вермахту.
   Но уже к 1 июля, как уже указывалось выше, в Вооруженные Силы СССР было мобилизовано 5,3 млн человек. Всего у нас за четыре года войны было мобилизовано (за вычетом повторно призванных) 29 млн 574,9 тыс. человек. А всего, вместе с кадровым составом, в армию, на флот и в военные формирования других ведомств было привлечено 34 млн 476,7 тыс. человек.
   За годы войны из Вооруженных Сил убыло по различным причинам в общей сложности 21,7 млн человек, или 62,9 % общего числа всех призывавшихся и состоявших на военной службе.
   Численность населения СССР, по данным переписи, в 1940 г. достигала 194,1 млн человек, в народном хозяйстве было занято: 33, 9 млн чел. рабочих и служащих и 29 млн колхозников.
   Численность населения Германии и Австрии была около 76 млн человек, поэтому, как уже отмечалось выше, Красная Армия не могла быть меньше вермахта.
   Хотя в ходе боевых действий немецкая армия на отдельных участках советско – германского фронта достигала нередко многократного превосходства в живой силе и технике, особенно в первые месяцы войны. Однако это уже военное искусство – результат умелого манёвра немецких генералов собственными силами и средствами, а также определения средствами их разведки наиболее слабых мест в обороне Красной Армии.
   Такое соотношение сил могло иметь место, как уже было выше сказано, только на узких участках фронта, где немцы готовили прорывы с целью окружения и уничтожения советских войск.
   Кроме того, временное преимущество немецкой армии в численности личного состава, было следствием грубых ошибок наших маршалов и генералов, приведших к неоправданным миллионным потерям Красной Армии в так называемых «котлах» в начале войны.
   Конечно, наряду с численностью и качеством боевой подготовки личного состава, на ход и результат Великой Отечественной войны самое непосредственное воздействие оказывало количество и качество боевой техники Германии и Советского Союза.
   Практически во всех отечественных, особенно советских, источниках причины поражения Красной Армии в начальный период войны видят в преимуществе немецкой армии в танках и самолетах. Так, например, в книге «Вторая мировая война. Итоги и уроки» (М.: Воениздат, 1985) указывается, что группировка фашистской Германии, напавшей на Советский Союз, имела в своем составе 4,3 тыс. танков и штурмовых орудий и до 5 ыс. самолетов, в то время как наша армия имела 1475 танков КВ и Т-34, 1540 самолетов новых типов, а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций.
   Несмотря на то что выпуск указанной книги осуществлялся весьма солидными учреждениями (Институт военной истории министерства обороны СССР, Институт марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Институт всеобщей истории Академии наук СССР, Институт истории СССР Академии наук СССР), а главная редакционная комиссия состояла из весьма осведомленных лиц (председатель С. Л. Соколов, заместители председателя С. Ф. Ахромеев, П. А. Жилин, В. Г. Куликов, П. Н. Федосеев, члены комиссии: Г. А. Арбатов, В. А. Виноградов, С. Г. Горшков, А. А. Громыко, А. Г. Егоров, А. А. Епишев, А. С. Желтов, С. П. Иванов, С. К. Куркоткин, Д. Ф. Марков, А. Л. Нарочицкий, С. И. Руденко, А. М. Румянцев, М. И. Сладковский, Т. Т. Тимофеев), – издание не избежало прежних штампов и недомолвок.
   Короче говоря, все члены этой комиссии если не маршал, то академик. Однако и в этой книге, с таким многообещающие названием, авторы забыли объяснить читателям, что представляли собой все те же «устаревшие» советские танки и самолеты, указать их численность и боевые возможности, а также аналогичные данные о так называемой «новой» немецкой технике. Кроме того, непонятно, почему в книге приводится численность всей немецкой техники, в том числе и устаревших конструкций, тогда как советской – только новейших образцов. Такое сравнение не может быть объективным, а также способствовать выяснению истины: что же действительно произошло летом – осенью 1941 г. и кто был реальным виновником огромных потерь наших войск.
   Так, известно, что к началу Великой Отечественной войны у немцев на вооружении были следующие танки: легкие Т – I и Т – II, средние Т – III и Т – IV, кроме того у немцев было большое количество чехословацких танков Т-38 с 37–мм орудием и двумя пулеметами. Этот чехословацкий танк по параметрам приблизительно соответствовал немецкому танку Т – III. Оценить качество немецких танков начала войны имеется возможность по их тактико – техническим данным, представленным в табл. 4.

   Таблица 4
   Тактико – технические данные танков вермахта на 22.06.1941 г.

   Перед нападением на Советский Союз в немецкой армии были созданы танковые дивизии, включающие в свой состав танковые полки из двух или трех батальонов. Танковый батальон состоял из штаба, взвода связи, трех рот легких и одной роты средних танков. На советско – германском фронте легкие танки Т – I применялись редко, преимущественно для целей разведки и только в начале войны. В этот период в основном использовались уже многократно проверенные в боях в Польше и Франции танки Т – III и Т – IV, которые к лету 1941 г. назвать «новыми» было бы слишком большим преувеличением.
   Первые модернизированные танки Т – IV с 75–мм длинноствольным орудием, а также танки Т – III с более толстой броней и 50–мм длинноствольным орудием стали поступать в немецкую армию только в конце 1942 г. Однако и они часто становились жертвами не только орудий, но и противотанковых ружей под Сталинградом и на Курской дуге. Уже поэтому эти танки не обладали особо заметными боевыми достоинствами.
   Что касается действительно новых немецких танков: среднего Т – V «Пантера» и тяжелого Т – VI «Тигр», то первые их образцы появились на советско – германском фронте также только в конце 1942 г., а массировано они были использованы только во время Курской битвы, летом 1943 г., и после. Тактико – технические данные новых танков вермахта приведены в табл. 5.

   Таблица 5
   Тактико – технические данные новых танков вермахта

   Как утверждают немецкие генералы, в войсках Германии, перешедших 22 июня 1941 г. границу СССР, было 3582 танка и штурмовых орудия, из них: 1404 средних Т – III, Т – IV и 1698 легких всех типов.
   Из изложенного следует, что под «устаревшими конструкциями» в наших источниках понимаются советские танки выпуска 1937–1939 гг., что не вполне соответствовало действительности, по крайней мере – в части срока службы боевой техники. Так, например, наш знаменитый танк Т-34 находился на вооружении ряда стран мира еще не одно десятилетие, после окончания Великой Отечественной войны, не будучи «устаревшей конструкцией».
   Значит, дело здесь не столько в возрасте, сколько – в качестве техники. А качество выпускаемой техники опять-таки – это результат профессиональной подготовки людей – конструкторов и изготовителей этой техники.
   Качество и боевые возможности советских бронетанковых войск в самом начале войны можно в какой-то степени определить по тактико – техническим данным танков, выпускаемых в нашей стране накануне войны, табл. 6.
   Конечно, приведенные тактико – технические данные характеризует боевые возможности техники не полностью, а только «в основном». В реальной жизни бывает редко, чтобы что-либо состояло только из одних достоинств и не имело недостатков, или – наоборот.
   Однако, даже из приведенных данных видно, что по степени вооружения и по бронированию немецкая техника заметно уступала советской. А основной «недостаток» советских легких танков, состоящий в том, что их было слишком много, вряд ли можно признать объективным, если не считать большего расхода горючего.

   Таблица 6
   Тактико – технические данные советских танков на 22.06.1941 г.

   Кроме того, большое количество так называемых «устаревших» наших танков имел небольшой остаточный ресурс. Этот недостаток советских легких танков был, конечно, более фундаментальным. Однако он не был ни для кого большим секретом, в том числе и для высшего командования Красной Армии.
   Поэтому трудно понять, о чем думали наши маршалы, отдавая уже в первые часы войны приказы советским танкистам совершать длительные марши техникой, с ничтожным ресурсом, на расстояния 500 и более километров.
   Такие марши не выдерживали не только старые танки Т-26 и БТ-7, но и новейшие Т-34 и КВ, но уже по другой причине, однако не менее объективной. Из теории надежности известно, что начальный период эксплуатации любой техники связан с так называемыми приработочными отказами, когда все недостатки этой техники, в том числе ошибки расчетчиков и конструкторов, изготовителей и эксплуатационников, как говорят, – выходят наружу.
   Так, например, при всех своих достоинствах лучший в мире средний танк Т-34 имел в самом начале своего боевого пути весьма неудачную коробку передач, которая требовала особой выучки механиков – водителей, навыков, доведенных до автоматизма. Любая ошибка при переключении передач кончалась поломкой шестерен и выхода из строя на длительный срок такой первоклассной и крайне необходимой в бою машины. Понятно, что серьёзного опыта вождения Т-34 у советских танкистов в 1941 г. еще не было: танк-то был новым.
   Конечно, этот танк в течение войны непрерывно совершенствовался, в том числе и его силовая установка, а также трансмиссия, что позволило к осени 1943 г. на Т-34 совершать сверхдальние марши во время глубоких прорывов фронтов и обходов крупных группировок противника. Например, такой марш без проблем был совершен на этих танках для спасения в самом конце войны столицы Чехословакии – Праги.
   Так что Т-34, вступившие в бой в начале войны, и Т-34, завершившие войну в Берлине и Праге, существенно отличались как внешне, так и внутренне, хотя имели одинаковое название.
   Развитие конструкции танка Т-34 в ходе войны, наряду с повышением его маневренности, было связано также с установкой (в начале 1944 г.) 85–мм пушки, что существенно повысило боевую мощь этой машины. Модернизированный таким образом Т-34 вновь стал грозным соперником не только для немецких средних танков, но и для тяжелых «Тигров».
   Вместе с тем, как уже отмечалось выше, в начале войны, июне – июле 1941 г., 500–километровые марши для советских танков были практически смертельными. Так, например, в июне 1941 во время такого марша 8–го механизированного корпуса из мест дислокации в район Дубно его командир Д. И. Рябышев потерял по дороге почти половину своей боевой техники из-за поломок. Об этом «знаменитом» марше мы еще не раз вспомним ниже.
   Надежность же немецких танков к этому времени была многократно проверена в боях в Польше и Франции. И была, конечно, значительно выше, чем нашего знаменитого Т-34 начала войны.
   Однако, несмотря на недостаточную надежность, до появления на фронте новых танков «Тигр» и «Пантера», экипажи Т-34 смело шли на поединок с любым немецким танком, рассчитывая на мощную по тем временам
   76,2–мм пушку Ф-34 и надежную броню советского танка. Немецкие танкисты в первые годы войны, зная мощь новейшей советской бронетехники, всячески избегали прямого противостояния с советскими танкистами.
   В подтверждение изложенного приведем точку зрения весьма авторитетного эксперта по этому вопросу – самого Гитлера, из его обращения к солдатам накануне Курской битвы:
   «Солдаты! Сегодня вы начинаете великое наступательное сражение, которое может оказать решающее влияние на исход войны в целом.
   С вашей победой сильнее, чем прежде, укрепится убеждение о тщетности любого сопротивления немецким вооруженным силам. Кроме того, новое жесткое поражение русских еще более поколеблет веру в возможность успеха большевизма, уже пошатнувшуюся во многих соединениях советских вооруженных сил. Точно так же, как и в последней большой войне, вера в победу у них, несмотря ни на что, исчезнет.
   Русские добивались того или иного успеха в первую очередь с помощью своих танков.
   Мои солдаты! Теперь, наконец, у вас лучшие танки, чем у русских.
   Их, казалось бы, неистощимые людские массы так поредели в двухлетней борьбе, что они вынуждены призывать самых юных и стариков. Наша пехота, как всегда, в такой же мере превосходит русскую, как наша артиллерия, наши танкисты, наши саперы и, конечно, наша авиация.
   Могучий удар, который настигнет сегодняшним утром советские армии, должен потрясти их до основания.
   И вы должны знать, что от исхода этой битвы может зависеть все.
   Я как солдат ясно понимаю, чего требую от вас. В конечном счете, мы добьемся победы, каким бы жестоким и тяжелым ни был тот или иной отдельный бой.
   Немецкая родина – ваши жены, дочери сыновья, самоотверженно сплотившись, встречают вражеские воздушные удары и при этом неутомимо трудятся во имя победы; они взирают с горячей надеждой на вас, мои солдаты. Адольф Гитлер».
   Понятно, что в обращении фюрера к своим солдатам не все правда, однако признание его в отставании немецкого танкостроения, по крайней мере, до лета 1943 г. еще раз подтверждает этот факт.
   В части боевых возможностей советской авиации, по сравнению с немецкой авиацией, ситуация выглядела несколько хуже чем с танками, но опять-таки – не безнадежно.
   Основные тактико – технические данные самолетов, с которыми немцы вступили в войну, приведены в табл. 7
   Как видно из таблицы 7, немецкие летчики начинали войну в воздухе, также как и немецкие танкисты, уже на хорошо освоенной и многократно проверенной в боях на Западе технике.
   Особенно удачной конструкцией оказался у немцев истребитель «Мессршмитт», который начал выпускаться еще в 1938 г. и продолжал выпускаться в течение всей войны практически без изменения своего облика, за исключением мотора.
   Обычно эффективность той или другой машины определяется числом ее экземпляров, выпущенных промышленностью. По этому показателю среди боевых самолетов «Мессершмитт» занимает второе место в мире (33 000 ед.), после нашего знаменитого штурмовика Ил-2 (36 163 ед.).

   Таблица 7
   Основные тактико – технические данные немецких самолетов на 22.06.1941 г.

   Основные тактико – технические данные советских самолетов, защищавшие нашу страну в первые месяцы войны, приведены в табл. 8.

   Таблица 8
   Основные тактико – технические данные советских самолетов на 22.06.1941 г.

   Наиболее массовым советским истребителем в начале войны (применялся до середины 1942 г.) был самолет И-16, выдающегося советского конструктора Н. Н. Поликарпова (1892–1944). Всего было выпущено 6555 единиц таких машин различной модификации.
   Несмотря на то что наш И-16 уступал (примерно на 100 км/час) в скорости «Мессершмитту» Ме-109Е, однако в части маневренности этот советский истребитель заметно превосходил все известные самолеты. Когда советский летчик оказывался в безнадежном положении в воздушной схватке, он закладывал крутой вираж и на полной скорости устремлялся на ближайший немецкий истребитель.
   Эта тактика часто спасала нашего пилота, немцы почти всегда избегали лобового столкновения этим советским истребителем. При высоком летном мастерстве пилота, И-16 становился грозным противником, и не один фашист отдал Богу душу, рассчитывая на легкую добычу, набрасываясь на нашего «ишака». Именно на этом самолете летали дважды Герои Советского Союза Г. П. Кравченко, С. И. Грицевец, А. В. Ворожейкин, Б. Ф. Сафонов. Так, например, в августе 1941 г. на счету Б. Сафонова было уже 17 сбитых немецких самолетов.
   На истребителе И-16 Герой Советского Союза, младший лейтенант В. В. Талалихин осуществил ночной таран немецкого бомбардировщика, пытавшегося прорваться к центру Москвы.
   Другие истребители Н. Н. Поликарпова И-15 бис (выпущено 2408 ед.) и И-153 «Чайка» (выпущено 3437 ед.) внесли также свой посильный вклад в достижении Великой Победы. Сражаясь преимущественно на самолетах устаревших типов, только в период с 22 июня по 19 июля наши летчики уничтожили в воздушных боях около 1300 немецких самолетов.
   Вот как описывает свою первую победу на истребителе И-15 бис над «Мессершмиттом» будущий командующий 6–й отдельной армии ПВО Герой Советского Союза, генерал – полковник авиации Кубарев Василий Николаевич, под руководством которого в 6–й отдельной армии ПВО автор данной книги имел честь служить почти 15 лет (Кубарев В. Н. Авиация – моя жизнь. – СПб.: Изд. ДЕАН. 2006 г.):
   «И вот мы несемся навстречу друг другу – моя группа и группа немецких истребителей. В голове единственная мысль – не дрогнуть, не свернуть в сторону и на той огромной скорости, которой идет взаимная атака, найти именно то мгновение, когда необходимо первому нанести точный и решающий удар.
   Когда до гитлеровцев осталось не более трехсот метров, меня вдруг осенило – ударить по вражескому истребителю из реактивной установки. Такого еще не было, но я уже принял решение и уже не отступился от него. Я уже хорошо различаю краску на коке винта «мессера». Пора!
   Жму всеми силами на кнопку бомбосбрасывателя. Два огненных вихря слетели с направляющих и полетели навстречу врагу. Через мгновение я увидел на том месте, где должен быть немецкий истребитель, огненный фонтан!
   Прошли многие десятилетия, но я и сейчас до малейших подробностей помню себя в кабине моего матерчато – деревянного самолета И-15 бис в крымском небе, помню и первый мой воздушный бой, и первый сбитый мною «мессер!».
   За годы службы в 6–й отдельной армии ПВО автор данной книги имел честь видеть и слушать многих выдающихся летчиков, принимавших непосредственное участие в Великой Отечественной войне: Е. Я Савицкого, маршала авиации, дважды Героя Советского Союза (1944, 1945); П. А. Покрышева, генерал – майора авиации, дважды Героя Советского Союза (1943), кстати, моего земляка, херсонца и многих других. Большая разница в должностях и званиях не позволяла мне тогда сколько-нибудь в деталях ознакомиться с их бесценным боевым опытом.
   Однако в отдельных случаях удавалось получить от ветеранов такие сведения, которые не найдешь ни в какой книге, и даже архивах. Так, играя однажды в шахматы со своим соседом по квартире, полковником авиации Чалым Владимиром Петровичем, я позволил себе как-то непочтительно выразиться в адрес истребителя И-16. В ответ получил интереснейший рассказ, основанный на личных воспоминаниях этого летчика – истребителя, который заставил существенно изменить мою точку зрения.
   Оказывается, истребитель И-16, который некоторые пренебрежительно называли «ишаком», а, нередко, и – «летающим гробом», сидящему напротив меня боевому пилоту позволял не только сбивать немецкие самолеты, но и не раз спасал ему жизнь в практически безнадежной ситуации: когда за ним, единственным, гонялась целая стая «мессершмиттов».
   Уникальные маневренные возможности этого самолета Н. Н. Поликарпова позволяли моему партнеру по шахматам, тогда еще совсем молодому человеку, при каждой из многочисленных атак немецких асов, в самый критический момент, вовремя увернуться от, казалось, неминуемой гибели. Каждый раз немецкие «мессеры» проскакивали на большой скорости мимо советского истребителя, и так до тех пор, пока у немецких летчиков не заканчивался бензин. После чего фашисты ни с чем вынуждены были возвращаться на свои аэродромы, как говорится, не солоно хлебавши.
   Конечно, далеко не для всех наших летчиков заканчивался так удачно первый бой с противником. Уже к полудню 22 июня 1941 г. советская авиация потеряла 300 самолетов, причем преимущественно из-за недостаточной подготовки пилотов, как, кстати, и наших танкистов.
   Слабая начальная подготовка пилотов и водителей танков Красной Армии была следствием острого дефицита в нашей стране горючего для боевой техники, особенно высококачественного бензина для самолетов.
   Так, за первые три месяца 1941 г. налет часов на одного человека в авиации Западного особого военного округа составил девять, а Киевского – всего четыре часа.
   Основной экспортер, США, этого стратегического материала ввел торговое эмбарго в конце 1939 г. против нашей страны за якобы нападение Советского Союза на Финляндию. Отечественная промышленность в ту пору не могла производить авиационный бензин в достаточных количествах.
   Американское эмбарго сохранялось вплоть до нападения Германии на Советский Союз. Исправные танки и самолеты в начале войны нередко приходилось бросать из-за отсутствия горючего.
   Возвращаясь к качеству нашей военной техники, следует отметить, что, в целом, конечно, советские истребители выпуска 1937–1938 гг. по боевым возможностям несколько уступали немецким. Ведь чтобы победить в бою, самолет – истребитель должен был, прежде всего, догнать противника. Для этого нужна была не только маневренность, но и высокая скорость, а также мощное оружие.
   Вместе с тем высшие авиационные начальники нашей страны долго считали хорошую маневренность истребителей – их основным качеством. Удивительно, что с этим предубеждением они расставались с большим трудом, даже после того, как первые Ме-109Е ещё в августе 1938 г. продемонстрировали в воздушных боях в небе Испании свое очевидное преимущество перед нашими истребителями И-16 в скорости полета, калибре оружия и дальности стрельбы. Инерция мышления – очень опасная вещь, особенно в военном деле.
   Тогда уже стало ясно, что стране требовались принципиально новые истребители. И такие самолеты, как ЛаГГ, МиГ и ЯК, по настоянию И. В. Сталина, хотя и с большим опозданием, но все же были созданы. Эти самолеты испытывались почти одновременно (с разрывом два – три месяца) в мае – июне 1940 г. По предварительным результатам, не ожидая окончания испытаний, все три советских истребителя были запущены в производство.
   Одновременно началось серийное производство штурмовиков Ил-2, бомбардировщиков Ил-4 и пикирующих бомбардировщиков Пе-2.
   В 1940 г. было произведено 64 истребителя Як-1, 20 истребителей МиГ-3, два пикирующих бомбардировщика Пе-2. Но уже в первой половине следующего года было выпущено 1946 истребителей МиГ-3, Як-1 и ЛаГГ-3; 458 – бомбардировщиков Пе-2 и 249 – штурмовиков Ил-2. Современным «десталинизаторам» такие темпы наращивания выпуска самолетов кажется слишком ничтожными. Мол, не подготовил страну к войне «тиран». В этой связи уместно спросить у них: «А сколько сейчас выпускает в год современная Россия новых боевых самолетов под руководством демократической, неизмеримо более «умной и правильной», с их точки зрения, власти?». Думаю, что пальцев на одной руке будет достаточно для того, чтобы посчитать это количество. Хотя супостат, в нашем случае – НАТО, занял уже позиции существенно ближе к Москве, чем в свое время, в 1941 г., Гитлер.
   Вместе с тем и тогда, накануне войны, несмотря на огромное внимание и ресурсы, выделяемые на создание новой боевой техники, был допущен ряд ошибок, что отрицательным образом отразилось на ходе вооруженной борьбы с гитлеровской Германией, особенно в первые месяцы войны.
   Так, например, наиболее эффективный и массовый самолет Второй мировой войны – бронированный штурмовик Ил-2 был создан еще в 1938 г. конструкторским бюро Сергея Владимировича Ильюшина (1894–1977). В результате самоотверженной работы этого замечательного коллектива удалось создать единую, сплошную сварную бронированную коробку, которая охватывала всю носовую и среднюю часть фюзеляжа штурмовика. Такое техническое решение надежно защищало от пулеметного огня и мелких осколков экипаж, двигатель с радиаторами, топливные баки и другие, жизненно важные части этого самолета. Кроме того, его броневой корпус служил одновременно частью несущего каркаса штурмовика.
   За счет этого С. В. Ильюшин решил сложнейшую проблему, над которой безрезультатно бились многие авиаконструкторы того времени: он спроектировал поразительно живучий самолет с мощным бронированием и вооружением. Получился, без преувеличения, «летающий танк», незаменимый для борьбы с наземной техникой противника, особенно – с танками, которые к тому времени становились главным наступательным оружием армий всех стран мира, прежде всего – вермахта.
   Учитывая сравнительно небольшую скорость (420 км/час) бронированного штурмовика, С. В. Ильюшин сделал этот самолет двухместным, предусмотрев для стрелка – радиста отдельную кабину и установив в ней крупнокалиберный пулемет 12,7 мм для защиты штурмовика от нападения истребителей противника со стороны задней полусферы.
   Однако для высшего авиационного начальства этот самолет стал что-то наподобие «гадкого утенка». Плохо представляя характер сражений в будущей войне в воздухе и на земле, наши генералы от авиации бронированный штурмовик признали неудачным и ненужным для Красной Армии. Мол, все в нем не то и не так: и недостаточное бронирование, и малая скорость, и дальность полета недостаточна, и так далее. И все же, затянув почти на два года выпуск этой исключительно необходимой для наших Вооруженных Сил машины, загубить окончательно Ил-2 они были не в состоянии, не позволил И. В. Сталин. Однако испортить этот самолет все же смогли основательно.
   Штурмовик Ильюшина в результате интриг «спецов» лишился оборонительного вооружения – крупнокалиберного пулемета вместе со стрелком – радистом. Выпущенный в таком виде, Ил-2 стал легкой добычей немецких истребителей до тех пор, пока реальные условия войны, в первую очередь, огромные потери этого, исключительно востребованного нашими войсками самолета, не заставили вернуться к его первоначальному двухместному варианту. После этого Ил-2, наконец, действительно стал, по словам немецких летчиков, «летающим дотом».
   Однако это случилось только в январе – феврале 1943 г. А до этого времени тысячи наших героических летчиков отдали жизни на алтарь некомпетентности, а то и просто дурости начальников – «невинных жертв сталинизма», отвечающих за оснащение Красной Армии техникой, в том числе самолетами нашу авиацию.
   Отсюда, кстати, вытекают невероятные числа (до 300 и более) воздушных побед немецких истребителей – асов, типа Хартмана, Баркхорна, Ралла и прочих. Конечно, эти цифры, безусловно, «дутые», но доля истины в них, к сожалению, есть.
   Просматривая в настоящее время многочисленные источники, автор данной книги так и не смог установить имя главного «рационализатора», виновного в существенном ухудшении боевых свойств штурмовика Ил-2 перед войной.
   Конечно, можно не сомневаться, что современные десталинизаторы и при рассмотрении данного вопроса укажут на Сталина, что он и здесь он был виноват. Но, как теперь хорошо известно, И. В. Сталин подобные вопросы никогда не решал лично, а только после основательного обсуждения их со специалистами. Тогда напрашивается вопрос, а кто же были тогда этими специалистами, убедившими Сталина лишить Ил-2 эффективной защиты?
   Ответ на данный вопрос очевиден: в первую очередь это были начальники Военно – воздушных сил Красной Армии и их ближайшие подчиненные, отвечающие за создание новой боевой техники.
   Как известно, вслед за Алкснисом, репрессированным в 1938 г., начальниками ВВС Красной Армии были генералы А. Д. Локтионов, Я. В. Смушкевич, П. В. Рычагов, последовательно сменявшие друг друга за крупные упущения в работе.
   Перед войной или на самом начальном ее этапе все они были арестованы, а затем, в 28 октября 1941 г. под Куйбышевом без суда расстреляны, несмотря на высокие генеральские звания и государственные награды. Так, например, генерал – лейтенант Яков Владимирович Смушкевич был дважды Героем Советского Союза.
   Это был период, когда И. В. Сталин находился под сильным впечатлением после тяжелых поражений и огромных потерь нашей авиации на советско – германском фронте. В это время все недостатки и некомпетентность наших маршалов и генералов, что называется, «выходили наружу», то есть – стали очевидными.
   Поэтому можно предположить, что высшие начальники ВВС Красной Армии тогда стали не только виновниками огромных потерь авиации (3995 самолетов только в течение первых 18 суток начала войны), но и низкого качества наших самолетов, в том числе упомянутого штурмовика Ил-2, а также явно недостаточной подготовки наших пилотов. В результате всего изложенного советская авиация почти на два года потеряла господство в воздухе.
   Уже поэтому, чтобы там не говорили и не писали десталинизаторы о «безвинных жертвах террора» А. Д. Локтионове, Я. В. Смушкевиче и П. В. Рычагове, но эти, так называемые «жертвы», занимая такие высокие посты и будучи одновременно заместителями начальника Генерального штаба, во всех случаях не могли не нести ответственности за то, что происходило в нашей авиации, включая результаты начального периода войны.
   Кстати, по одному делу с ними проходил и начальник научно – исследовательского института ВВС генерал – майор А. И. Филин, который был арестован 23 мая 1941 г. и расстрелян 23 февраля 1942 г. Этот генерал также нес непосредственную ответственность за научное сопровождение проектирования и качество выпускаемых в нашей стране боевых самолетов.
   Вместе с тем уже с первых часов войны даже одноместные штурмовики Ил-2 показали себя с самой лучшей стороны в борьбе с наземными целями, особенно для уничтожения танков, артиллерии и живой силы противника. Осенью 1941 г. немцы, сметая все на своем пути, рвутся к Москве. Именно тогда И. В. Сталин, обращаясь к руководителям авиационных заводов, пишет: «Самолеты Ил-2 нужны нашей Красной Армии как воздух, как хлеб». Однако штурмовиков Ильюшина, способных остановить немецкие танки, по указанным выше причинам было очень мало. Об этой «ляпе» «невинных жертв сталинизма» мы еще остановимся ниже.
   Серьезным просчетом высшего авиационного руководства страны были самолеты МиГ (авиаконструкторы А. И. Микоян и М. И. Гуревич) и ЛаГГ (авиаконструкторы С. А. Лавочкин, С. П. Горбунов и М. И. Гудков). Эти истребители был задуманы и выполнены как высотные перехватчики. Так, например, на высоте 5 тысяч метров МиГ-3 развивал невиданную по тем временам скорость – 630 километров в час. Одновременно на больших высотах этот самолет обладал и хорошей маневренностью. Этим машинам, казалось, не хватало только пушечного вооружения.
   Однако главный недостаток МиГов и ЛаГГов был выявлен там, где его в мирное время наши «спецы» не ожидали. Будучи хорошими высотными истребителями, эти самолеты во многом теряли свои качества на малых и средних высотах. Этот недостаток, казалось, для весьма приличных истребителей, оказался достаточно существенным, поскольку большинство воздушных боев в Великой Отечественной войне происходило на высотах до трех тысяч метров.
   Всего было выпущено 6528 самолетов ЛаГГ-3 и 3322 самолета МиГ-3. На самолете МиГ-3 открыл боевой счет сбитым немецким самолетам А. И. Покрышкин. Однако, с появлением новых перспективных моделей истребителей Яковлева (Як-7, Як-9 и Як-3) и Лавочкина (Ла-5 и Ла-7), выпуск МиГов и ЛаГГов был прекращен.
   Таким образом, если сопоставлять возможности боевой техники нашей и немецкой армии, то можно сделать следующий вывод, что на начало войны Красная Армия, в целом, заметно превосходила вермахт по количеству самолетов, танков и артиллерии. Что касается качества, то оно, несмотря на ее отдельные недостатки нашей техники, кроме самолетов, было вполне сопоставимо.
   Реальное заметное преимущество в первый год войны немецкая армия имела только в автомобильном транспорте. Так, в составе сухопутных сил вермахта, находившихся на Востоке, к началу нападения на Советский Союз было около 500 тыс. колесных автомашин. Это примерно в два раза больше, чем имелось в то время в Красной Армии. Благодаря такому преимуществу в автомобильном транспорте немецкая армия отличалась высокой подвижностью. Это преимущество немецкие генералы в начале войны использовали с большим эффектом, создавая так называемые «котлы», в которых погибла основная масса наших войск, вступившая в войну с фашистской Германией.
   Со временем, особенно после получения по ленд – лизу 427 тыс. американских автомобилей, преимущество в подвижности вермахта над нашей армией было утеряно. Однако это произошло небыстро, только во второй половине 1943 г.
   Таким образом, даже краткий анализ количества и качества боевой техники, имеющейся в начале Великой Отечественной войны в Красной Армии и в вермахте, показывает, что всякие ссылки историков о якобы значительном преимуществе немцев в танках и авиации, мягко говоря, сильно преувеличено.
   Поэтому все упреки в адрес И. В. Сталина, что «тиран» не подготовил страну к войне с гитлеровской Германией, по крайней мере, в части количества и качества боевой техники, являются несправедливыми. Можно себе представить, что было бы с нашей страной, если бы они, современные «демократы», руководили Красной Армией в то время.

Глава 7. Гитлер, его планы и действия

   Поэтому ссылки наших маршалов и генералов на то, что немцев было слишком много, а наших солдат было слишком мало, не могут рассматриваться как объективное обстоятельство при объяснении причин наших поражений.
   Кроме того, в свое время общепризнанный военный теоретик военного дела Клаузевиц считал, что для гарантированного поражения противника надо иметь над ним, по крайней мере, полуторакратное превосходство. В дальнейшем, с развитием средств поражения, это соотношение еще более возросло, достигнув во время Великой Отечественной войны значений двух – трех крат.
   Немецкие генералы такого превосходства над нашей армией никогда не имели. Однако при всем этом Красная Армия отступала до Москвы, Сталинграда и предгорий Кавказа. Спрашивается, почему?
   Напрашивается все тот же ответ: в условиях существовавшего тогда соотношения сил в личном составе, технике и вооружениях, подобное могло быть только при существенном различии в воинском мастерстве, в уровне военной подготовки личного состава, особенно высших военачальников, руководивших вооруженными силами противоборствующих сторон.
   Справедливость этого вывода следует из бессметного утверждения нашего замечательного военного гения Генералиссимуса А. В. Суворова: «Воюют не числом, а уменьем!!!».
   Таким образом, причины побед и поражений в войне следует искать, прежде всего, не в количестве личного состава и техники, а в «умении или неумении воевать» маршалов и генералов, которые готовили свои страны и армии к войне. Эти же маршалы и генералы руководили этими же армиями во время войны.
   Что касается немецкой армии, то такой анализ, по нашему убеждению, следует начать с ее верховного главнокомандующего – Адольфа Гитлера. Он же был и основным разработчиком политической, экономической и военной системы фашистской Германии. Причем влияние фюрера на все области жизни в этой стране было настолько огромно, что Германию, по нашему убеждению, более правильно называть не «фашистской», а «гитлеровской».
   Хотя бы уже поэтому, хотим мы этого или не хотим, результаты нашего исследования сильно потеряют в достоверности и объективности без анализа роли Гитлера, его влияния на ход мировых событий накануне и во время Великой Отечественной войны.
   Вместе с тем любой более – менее непредвзятый анализ показывает, что самый главный враг и идеолог уничтожения славянства, Гитлер, был далеко не ординарным субъектом. Он, безусловно, был социально – психологическим феноменом. Гитлер сочетал в себе, казалось, несовместимые признаки: с одной стороны – преступника и бандита, невиданного ранее масштаба; а с другой – весьма незаурядной личности, обладающей рядом выдающихся способностей, в том числе огромным потенциалом воздействия на массы немецкого народа.
   Благодаря этим способностям никому не известный нищий бродяга, «гений», непризнанный никем в ранней молодости, который, по его собственным словам: «так хорошо еще никогда не жил, пока не оказался посаженным в комфортабельную Ландсбергскую тюрьму».
   Поднявшись с самых низов, Гитлер – солдат, ефрейтор немецкой армии времен Первой мировой войны стал главой крупнейшего государства Европы, только потому, что обладал огромной силой и возможностями во всех отношениях.
   Великая Отечественная война, без преувеличения, была битвой титанов: Сталина и Гитлера. Но, если о достоинствах и недостатках И. В. Сталина, несмотря на горы мусора, которые высыпали прошлые и настоящие «десталинизаторы» на его могилу, мы все же знаем неплохо. Ведь главным результатом жизни И. В. Сталина была Великая Победа, которую никто и никогда не отменит.
   Что касается Адольфа Гитлера, то отечественные и зарубежные средства информации до самого последнего времени изображали его в виде дурачка, комически уродливого и психически больного водевильного злодея. Гитлера в театре и кино всегда играл самый некрасивый актер – комик. Все помят его усики и пробор. Ну, вылитый Чарли Чаплин! Уже этого достаточно, чтобы зритель начал смеяться до слез.
   Однако в данном случае – не до смеха. Не в водевиле, а в реальной жизни личность Гитлера связна непосредственно с убийством более пятидесяти миллионов человек. Он к концу 1942 г. обладал огромной, неограниченной властью почти во всей Европе.
   Придя демократическим путем к власти в Германии 30 января 1933 г., бывший ефрейтор стал 4 февраля 1938 г. верховным главнокомандующим немецкой армии; 19 декабря 1941 г. он стал по совместительству главнокомандующим сухопутными войсками. А 26 апреля 1942 г. немецкий рейхстаг проголосовал за закон, предоставивший Гитлеру абсолютную власть над жизнью и смертью каждого немца, аннулируя все законы, которые могли ему помешать руководить страной по своему усмотрению.
   Как же вообще такое могло случиться? А самое главное – как Гитлер смог жестоко обмануть миллионы избирателей в Германии и стать диктатором этой цивилизованной европейской страны?
   Наша цель «не восхвалять» и «не развенчивать» бывшего руководителя Германии и его режим, а давая им объективную характеристику, извлечь горькие для нас, славян, уроки, вытекающие из недооценки в свое время опасности Гитлера и его идей. Тем более что идеи Гитлера продолжают жить, поэтому и в настоящее время они представляют огромную опасность для нашей страны. Чтобы там не говорили, Гитлер остается для Запада в качестве примера для подражания. Ведь уроки Великой Победы нас учат, что мы должны верить только действиям, а не их словам наших друзей и потенциальных противников.
   В настоящее время реально мы видим в реальных планах и делах наших потенциальных противников все те же фюреровские устремления, и те же методы решения задач по уничтожению современной России и завладению её ресурсами
   «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции к воссоединению ее в крепкое централизованное государство», – заявляет один из ведущих современных американских политиков Генри Киссинджер.
   Недалеко ушла от него мадам Мадлен Олбрайт: «Это несправедливо, что Россия владеет такой огромной территорией», а также Кондолиза Райс: «У России слишком много земли». Еще более откровенно и цинично отношение к современной России выразил главный внешнеполитический советник президента США Барака Обамы, Збигнев Бжезинский: «Америка в XXI веке будет развиваться против России, за счет России и на обломках России».
   В этой связи напрашивается вопрос: чем американские друзья наших олигархов лучше фашиста Гитлера? Мы не должны питать иллюзий насчет намерений современных американских фашистов. Ни целями, ни методами достижения этих целей они ничем не отличаются от фюрера. Уже поэтому современные американские фашисты являются смертельными врагами России. Чтобы не стать жертвой их агрессивных устремлений, мы должны хорошо знать врага. Недаром говорят: «Предупрежден – значит вооружен». Фашизм необычайно силен. Это – дьявол, который в ряде случаев может иметь весьма привлекательные черты ангела для любителей жить за счет других. Не видеть или не понимать опасности современного фашизма могут только откровенные враги России.
   Годами нам вдалбливали, что Гитлер, в физиологическом смысле, – это живая карикатура, у него крошечные глазки, широкие скулы и далеко не греко – римский нос, а в умственно – психологическом плане – средоточие всех пороков, круглое ничтожество, сплошная бездарь. Его речи – набор истерических выкриков. В закрытом докладе американской разведки времен войны он наделен, на основании так называемого «психоанализа», также и необыкновенными половыми извращениями, и, в частности, непреодолимым желанием пить мочу.
   Но, в действительности, Гитлер не пил, не то что мочу, но и даже крепкое пиво. Однако это, к нашему несчастью, не помешало ему стать преступником невиданного в истории масштаба, основным организатором и непосредственным виновником гибели десятков миллионов советских людей. Таким образом, не в пиве, и даже не в моче, дело, а в том, что Гитлер, будучи жестоким хищником, был великолепным организатором. И свои преступления он смог совершить только благодаря своим выдающимся способностям, усердию своих ближайших соратников, а также благодаря лучшим качествам немецкого народа, оказавшимся у него на поводу, в первую очередь, фельдмаршалов и генералов, отменно владеющих военной наукой того времени.
   Ульям Ширер, американский журналист, долго работавший в Германии еще до начала войны, автор книги «Взлет и падение третьего рейха» свидетельствовал: «Если судить по поведению огромного большинства его (Гитлера) соотечественников, он достиг вершины, никогда ранее не достигавшейся ни одним германским правителем. Он стал… мифом, легендой, почти богом…; без Адольфа Гитлера, личности демонической, обладавшей несгибаемой волей, сверхъестественной интуицией, хладнокровной жестокостью, незаурядным умом, пылким воображением и… удивительной способностью оценивать обстановку и людей, не было бы и третьего рейха».
   Более того, между 1935 годом и первой неудачей вермахта под Москвой зимой 1941 г. большинство населения Германии полагало, что история послала им еще невиданного всестороннего гения, государственного руководителя. Что такое Наполеон по сравнению с Гитлером в области военного искусства? Ведь бог войны Наполеон лишь заставил отступать полчища русских, а Гитлер – фарш из них сделал; миллионы пленных, куда там Наполеону.
   Некоторые утверждают, что большинство каждой нации в той или другой степени считает себя сверхчеловеками, а остальных – недочеловеками, что большинство каждой нации подвержено стадному инстинкту. Уродись, мол, американское или русское большинство в Германии, ему бы виделся Гитлер так же, как он виделся немецкому большинству.
   Насчет американцев – не знаю, насчет русских и славян, скорее всего, – это не так. Как раз стадное чувство, к нашему счастью или несчастью, у нас менее всего развито. А вот чувство безразличия к судьбе не только своего соплеменника, но и к своей собственной – для нас характерно, а последнее для нас может очень плохо кончиться.
   Что касается Гитлера, то незаурядные, а в ряде случаев – и выдающиеся способности делали его, хищника, во много крат более опасным для нашей страны, да и для всего Мира, в том числе и для самой Германии, породившей его и давшей ему неограниченную власть. Олимп, на который Гитлер мечтал взойти вместе с немецким народом, оказался для него и его соотечественников – Голгофой.
   За прошедшие годы после смерти Гитлера в Германии опубликовано более 50 тысяч серьезных (или претендующих на серьезность) работ о нем и его третьем рейхе. Ничтожная часть этих работ переведена на английский язык, а на русский и вовсе почти – ничего.
   Только в последнее время в российской исторической литературе (например, Мировые войны XX века: в 4 кн./ Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005) появились цитаты и ссылки из сочинений Гитлера, в том числе на книгу «Майн кампф», на его выступления, которые свидетельствуют, что фюрер был далеко не дураком, каким изображали его многие десятилетия.
   Оказывается, у Гитлера был талант, выражать свои идеи в простой форме и убедительно доносить их до слушателей. Почти все его речи – хоть для многотысячной толпы, хоть для маленькой группы людей, – как правило, начинались словами: «Когда в 1919 г. я решил стать политиком…», а заканчивались неизменной фразой: «Я не сдамся, я не починюсь!»
   Чтобы показать потенциальные возможности будущего фюрера, приведем воспоминания самого Гитлера о том, как начинал он свой путь в качестве политика:
   «В один прекрасный день я получил от своего начальства поручение хорошенько разузнать, что именно представляет собою образовавшаяся на днях какая-то «немецкая рабочая партия»…Вечером отправился я в помещение мюнхенской пивной «Штернэкке», приобретшей впоследствии историческое значение. В комнате, которую мы впоследствии в шутку назвали «мертвецкой», я нашел 20–25 человек. Все они явно принадлежали к низшим слоям населения…
   Впечатление было неопределенное. Самое обыкновенное собраньице, как и многие собрания в этот период. Ведь мы как раз переживали тогда то время, когда почти каждый чувствовал в себе призвание образовать какую-нибудь новую партию. Людей, недовольных старыми партиями и потерявшими доверие к ним, было больше чем достаточно. Новые ферейны плодились как грибы и столь же быстро исчезали с лица земли, почти никем не замеченные… В кассе ферейна, как выяснилось, было ровно счетом 7 марок и 50 пфеннигов… Это была кружковщина самого худшего вида. И вот в этакий клуб приглашали меня вступить членом… Я поставил несколько вопросов. Выяснилось, что у партии нет ни программы, ни одного листка, вообще ни одного печатного документа, нет членских билетов, нет даже несчастной печатки…
   Мне предстояло решить самый трудный вопрос в моей жизни: вступать или не вступать в этот союз… Теперь предо мною была крошечная организация несколько смешного характера, но в моих глазах она имела то преимущество, что она еще не окостенела как «организация», а потому и представляла арену для действительно свободной деятельности отдельного лица… И чем слабей было это движение, тем легче было направить его на верный путь. Тут можно было еще дать движению правильное содержание и верные цели – о чем не могло быть и речи применительно к уже существующим старым большим партиям…
   Невероятно тяжело было мне принимать решение. От простого намерения до превращения его в действительность – дистанция огромного размера. Какие собственно данные были у меня лично, чтобы взять на себя такую огромную задачу?
   Что я был беден и не имел никаких средств – это было еще с полбеды. Хуже было то, что я не имел никакого имени, что я принадлежал к числу миллионов тех безымянных людей, чье рождение и смерть проходят незаметно даже для ближайшей среды. Прибавьте к этому еще те трудности, которые вытекали из недостатка школьного образования… Ведь обыкновенно у нас не спрашивают, на что годится этот человек, что он умеет делать, а спрашивают, какие учебные заведения он кончил… Очень легко представлял я себе тогда, как встретит меня это так называемое общество…
   Это было самое важное решение в моей жизни.
   Ни о каком отступлении назад конечно не было и не могло быть речи.
   Я сделал заявление, что готов вступить в члены «немецкой рабочей партии» и получил временный членский билет – номер седьмой».
   Теперь зададим сами себе вопрос: мог ли человек, который был дураком, не имея ни образования, ни денег, ни славы, никому не известную группку людей, численностью не более десяти человек, через 12 лет превратить её в самую крупную и влиятельную партию в Германии – одной из самых цивилизованных, культурных, образованных, просвещенных, развитых и прогрессивных стран Запада.
   Так начинал Гитлер строительство своей партии, которую он в феврале 1920 г. переименовал в «национал – социалистическую немецкую рабочую партию».
   Мы ее всегда называли, и будем называть ниже – фашистской. Хотя фашина (нем. Faschine, от латинского fascis – связка прутьев, пучок) – туго стянутая связка хвороста в форме цилиндра диаметром 20–25 см. Фашины применяются для укрепления речных берегов и откосов земляных сооружений.
   Понятно, что Гитлер свою партию связкой хвороста назвать не мог, он прекрасно понимал привлекательность для широких масс немецкого народа идей социальной справедливости, слов «национальная социалистическая и рабочая партия», поэтому максимально использовал эти идеи и слова в пропагандистских целях.
   Понятно, что Гитлер и его сообщники для обмана и захвата власти в Германии старались скрыть свои истинные намерения, однако, несмотря на это, главная суть национал – социализма (по – нашему – фашизма) была известна многим, кто хоть немного интересовался политикой в те годы. Для этого достаточно было ознакомиться с программным трудом фюрера «Майн Кампф» («Моя борьба») Как уже было сказано, тираж этой книги достиг 10 миллионов, она переведена на 11 языков, включая, русский и китайский.
   Поэтому с уверенностью можно сказать, что в целом, несмотря на демагогию фашистов, практически каждый взрослый немец прекрасно знал, что за «фрукт» этот Гитлер, тем не менее – большинство избирателей голосовало за него на тогда еще демократических выборах в начале 30–х годов. Стало быть, большинство немцев были не против захвата жизненного пространства на Востоке. Следовательно, они были не против обеспечения «коренных интересов германской нации» путем уничтожения Советского Союза и убийства славян.
   Как видно, называть людоедскую партию связкой хвороста не совсем точно, но мы в данной работе будем называть ее все же – фашистской, поскольку попасться на удочку Гитлера, значит, сделать еще более крупную ошибку.
   Причем, чтобы привлечь на свою сторону трудящихся, начинал Гитлер с самой, что ни есть, радикальной программы, которая включала следующие пункты:
   – отмену нетрудовых доходов;
   – национализацию трестов;
   – дележ прибылей крупных промышленных предприятий с государством;
   – ликвидацию земельной ренты и спекуляцией землей;
   – смертельную казнь изменникам, ростовщикам и спекулянтам.
   Гитлер пообещал народу Германии освободить немцев от несправедливости Версаля и избавить страну от безработицы и межпартийных распрей.
   Вскоре Гитлер пришел к идее классовой гармонии, к необходимости сохранения «здоровой буржуазии», но с обязательным «ограничением власти капитала». Такая программа позволила ему резко увеличить социальную базу среди всего немецкого народа.
   Так, уже 31 июля 1932 г. в Германии за партию Гитлера проголосовало года вдвое больше избирателей, чем за любую другую партию, а 90 % населения Саара голосовало за воссоединение с Германией Гитлера.
   Многие возразят, что Гитлер добился таких успехов только потому, что получал огромные деньги от своих и зарубежных капиталистов. Конечно, получал, но очевидно также, что капиталисты дурачкам деньги не давали. Значит, богачи были уверены, что на Гитлера можно положиться, что он, как никто из существующих в то время политиков, оправдает их надежды в будущем.
   У нас есть противоположный пример, когда политик, имевший все: известность, неограниченную власть в крупнейшей стране мира, огромные природные ресурсы, непобедимую армию, комитет государственной безопасности, 18 миллионов членов КПСС, однако за несколько лет (с 1985 по 1991 гг.) это «все» превратил в «ничто».
   Как вы догадываетесь, в данном случае речь идет об «умном» М. С. Горбачеве. В отличие от необразованного ефрейтора и безызвестного политика Гитлера, Горбачев имел два высших образования, (далее по тексту энциклопедии) «генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Совета обороны. Окончил юридический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (1955) и Ставропольский сельскохозяйственный институт (1967). С 1978 секретарь ЦК КПСС. С 1980 член Политбюро ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР с 1970 г. Выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства. Проявил большую энергию, инициативу и самоотверженность на всех ответственных постах, которые поручала ему Коммунистическая партия. Свои знания, богатый опыт и организаторский талант М. С. Горбачев отдает разработке и претворению в жизнь генерального курса партии в области внутренней и внешней политики, беззаветно служит делу Ленина, интересам советского народа, мира и социализма. Награжден тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета» и медалями».
   Вот и верь после этого написанному. Разберись, кто из выше указанных политиков был «умным», а кто – «дураком»? Ответ на данный вопрос далеко не очевидный, это – как считать…
   Если считать по результатам достижения промежуточной цели – результатам партийного строительства, то Горбачев был дураком, причем – в квадрате. Но если считать, что у Гитлера и Горбачева были противоположные задачи: первый ставил задачу создания партии, второй ставил задачу разрушения партии, то тот и другой выполнили стоящие перед ними задачи блестяще. Гитлер из ничего создал мощную партию, Горбачев самую крупную и влиятельную партию мира развалил, превратил в ничто. Причем не только уничтожил, но и дискредитировал КПСС на многие десятилетия. Стало быть, тот и другой были шибко умными.
   Если же считать по результатам конечной цели, состоящей в разрушении Советского Союза и уничтожении славян, в создании великой, процветающей Германии, то в этом вопросе Гитлер, без сомнения, существенно уступает Горбачеву. При всем своем старании, в отличие от Горбачева, Гитлер не смог выполнить эту задачу, хотя загубил при этом себя и около 10 миллионов немцев. Казалось, при таком подходе на почетное звание «дурака» Гитлер мог претендовать вполне заслуженно, если бы не одно очень важное обстоятельство: у фюрера был противник – И. В. Сталин, а у Горбачева даже Берии не было. Это коренным образом меняет результат наших оценок.
   Нетрудно себе представить, что сделал бы Гитлер с нашей страной, если бы не Сталин. И еще легче представить, что сделал бы с Горбачевым Сталин, если бы он был жив. Горбачев наверняка пополнил бы число «невинных жертв сталинизма». За такие дела не прощают. Вот нам еще один пример роли личности в истории, поскольку народ в нашей стране и при Сталине и при Горбачеве, в принципе, был один и тот же.
   Однако возвратимся к характеристике Гитлера, задумавшего и осуществившего нападение на Советский Союз, главного виновника огромных жертв и страданий нашего народа.
   Очевидно, что, упомянутые выше, «дурацкие усики и пробор» были далеко не главным в личности нашего смертельного врага. Подобные усики и пробор такого фасона в 20–х и 30–х гг. были модными по всей Европе, и даже – в Советском Союзе. Также очевидно, что большинству немцев в то время виделся совсем иной образ Гитлера, нежели бесноватого, безобразного и смешного водевильного злодея.
   Вот небольшой отрывок из воспоминаний бывшего нашего соотечественника Льва Наврозова, эмигрировавшего в США в 1972 г., где он стал одним популярных русско– и англоязычных авторов:
   «Вчера спрашиваю почтенного процветающего американца немецкого происхождения – как жилось при Гитлере? Поскольку я, видимо, расположил его к себе, сказав, что из 17 самых значительных композиторов двух прошлых столетий 14 были немцами и австрийцами, он доверительно ответил: «Это было счастливейшее время моей жизни». Я вспоминаю вслух немецкую присказку: «Май жизни цветет однажды, а снова – никогда».
   В глазах у него слезы. А я задаю ему вопрос, который я задаю всем жившим при Гитлере: как им виделся Гитлер? Но он, наверно, решил, что зашел чересчур далеко и, помолчав, почти просительно говорит: «Как бы вы ни были умны, вам этого не понять, потому что вы не родились немцем».
   А вот еще один пример деятельности Гитлера как руководителя государства, характеризующий его заботу о здоровье своего народа. Кстати, было бы совсем неплохо, если бы Гитлер, разумеется только в данном случае, стал примером для подражания в нашей стране.
   В современной России ежегодно от курения, по разным статистическим данным, умирает от 270 000 до 320 000 человек, 48 процентов женщин курят. На 12,5 лет не доживают люди до своей естественной смерти из-за курения. 10 миллиардов рублей тратит государство на лечение курящих людей. До 1960 г. в Европе курили очень немногие. Хотя эту вредную привычку привез еще Петр I именно из Европы.
   Одна из причин, по которой немецкие политики испытывают потребность демонстрировать особую толерантность (терпимость) по отношению к курильщикам, – бремя прошлого. Ведь когда-то Германия была мировым лидером в деле защиты некурящих соотечественников от сигаретного дыма. Адольф Гитлер не ел мясо, не употреблял алкоголь и не курил.
   По мнению национал – социалистов, сигареты представляли опасность для здоровья нации, для боевого духа, плодовитости и чистоты немцев. Они совершенно осознано форсировали исследования опасностей, связанных с табаком, и, как свидетельствует историк из Принстона Роберт Проктор, это были исследования «мирового класса». Ректор университета им. Фридриха Шиллера в Йене Карл Астель был не только антисемитом, эсэсовцем, апологетом «расовой чистоты», но и ожесточенным борцом с курением. Воздержание от никотина Астель считал «обязанностью каждого национал – социалиста».
   В 1941 г. Астель основал и возглавил Научный институт по исследованию вреда табака, первое подобное учреждение во всем мире. Сам Гитлер пожертвовал 100 тыс. рейхсмарок (40 тыс. долларов США) на его открытие. По тем временам это была весьма приличная сумма. В своей телеграмме он пожелал ученым всего наилучшего «в их работе по освобождению человечества от одного из самых опасных ядов». Астель, на котором лежит доля вины за истребление инвалидов, депортацию и массовую стерилизацию людей, покончил собой в 1945 г., незадолго до самоубийства самого Гитлера.
   Первое исследование, выявившее глубинную взаимосвязь между курением и раком легких, было проведено в институте Астеля. Оно было опубликовано в журнале по онкологии в 1943 году. Его результаты актуальны и сейчас: риск рака легких среди курящих в 16 раз выше, чем среди некурящих. Кроме того, медики третьего рейха первыми установили, что никотин вызывает наркотическую зависимость, и констатировали, что сигаретный дым крайне негативно воздействует на сердце.
   Силу воздействия Гитлера на людей не раз не только словами, но и делами демонстрировал его ближайший соратник, доктор философии Йозеф Геббельс, на личности которого мы остановимся ниже более основательно.
   Этот философ еще до знакомства с Гитлером был уже признанным ученым, блистал в восьми лучших университетах Германии. Геббельс, будучи в то время секретарем его политического противника Грегора Штрассера, относился первоначально к Гитлеру, если не враждебно, то весьма прохладно.
   Но вот 28–летний доктор философии столкнулся первый раз в словесной дуэли на митинге с Гитлером. Сначала говорил философ – искусствовед – журналист доктор Геббельс с высоты своих восьми университетов. Потом заговорил Гитлер, бывший ефрейтор, без всякого формального образования, самоучка.
   Геббельс записывает в дневнике: «Потом заговорил он. Огромные голубые глаза, как звезды. Каким я показался ничтожным. Какая острота ума! А ирония, юмор, сарказм, глубина, страсть, ярость!»… «Когда фюрер говорит, то это действует как богослужение»… «В раскатах возгласов одобрения и воодушевления, которыми миллионы выражали преданность Гитлеру и его идее, кажется, слышался клич, сотрясающий Германию во времена крестовых походов: Такова воля Божья».
   Таким образом, уже к 1930 г. не только доктор Геббельс, но и многие немцы видели в Гитлере красоту нового Иисуса Христа. Хотя сам Гитлер относился к христианству с презрением, которое он почерпнул у Ницше.
   Известно, что этот «дурачок», или новый Иисус Христос (кому как нравится) знал прекрасно немецкую классическую музыку. Гитлер мог просвистеть оперу Вагнера без единой фальшивой ноты.
   Еще один, весьма удивительный пример, характеризующий личность Гитлера. Красивая молодая женщина Ева Браун, у которой никогда не было проблем с женихами, на 23 года моложе Гитлера, влюбилась в этого «дурачка», когда он не был еще главой государства. Да так влюбилась, что всемирно известная любовная история Ромео и Джульетты, созданная гениальным Вильямом Шекспиром, бледнеет перед не выдуманной, а реальной любовью Адольфа и Евы.
   «Моя милая лапушка! Прошу тебя, не волнуйся», – пишет ей Гитлер после покушения на себя 20 июля 1944 г. «Любимый, – отвечает она ему. – Ты ведь знаешь, и много раз тебе говорила, что я не буду жить без тебя». И действительно, 15 апреля 1945 г. Ева Браун добровольно приехала в Берлин, чтобы обвенчаться с любимым и умереть вместе с ним. С такой вечной и верной любовью мужчины и женщины люди встречаются нечасто, особенно в наше время, на фоне непрерывных «собачьих свадеб» наших так называемых «звезд» – артистов кино, эстрады и телевидения.
   Не в церкви, а в подземном бомбоубежище (бункере), находящимся под обстрелом советской артиллерии, под гром канонады состоялся их необычный обряд венчания. Обязанности священника выполнял инспектор по религиозным делам, одетый в военную форму с повязкой фольксштурмиста на рукаве, из ведомства Геббельса.
   Жениху несколько дней назад исполнилось 56 лет, однако он выглядел глубоким стариком. Попытка на века обеспечить «коренные интересы германской нации», невиданное ранее благосостояние Германии за счет уничтожения славян обошлась дорого не только немецкому народу (почти 10 миллионов жизней), но и лично фюреру. Передвигался жених медленно, волоча ноги и сильно шаркая. Спина сильно согнулась, он казался горбатым. Взгляд его, который раньше был таким строгим и властным, теперь стал апатичным и усталым. У него левая рука так сильно тряслась, что он вынужден иногда ее придерживать правой. Лицо и мешки под глазами свидетельствовали о полном изнеможении Гитлера. В противоположность жениху невеста выглядела красавицей, совсем еще молодой женщиной, моложе даже своих 33 лет.
   После завершения обряда Гитлер едва смог расписаться в брачном свидетельстве: у него сильно дрожала рука. А Ева Браун, написав первые буквы Ева Б., зачеркнула их и подписалась своей новой фамилией – Ева Гитлер. После этого в личной комнате фюрера состоялся свадебный ужин, на котором присутствовал весьма ограниченный круг лиц: сами новобрачные, супруги Геббельс и две секретарши Гитлера.
   Нам, мужчинам, трудно понять женскую логику. Но мы-то знаем, что такие гиганты нашей (мужской) половины человечества, без преувеличения можно сказать – корифеи мысли и чувств, как А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, С. А. Есенин, остались в этом плане, что называется, при своих интересах. А выдающийся русский поэт последнего времени Николай Александрович Рубцов был самым примитивным способом задушен «любимой» женщиной. Вместе с тем Гитлер, этот душегуб и развалина, завладел сердцем красивейшей женщины того времени. Вот уж, действительно, пути твои, Господи, неисповедимы.
   В отличие от многих прошлых и современных руководителей, Гитлер умел не только убедительно говорить, но и выполнять обещанное. А самое главное то, что он умерил жадность национальной буржуазии, по – современному – олигархов; заставил их платить налоги государству и достойную заработную плату – рабочим.
   Вместе с тем, нам известно, что посягнуть на неправедные доходы олигархов, на эту «священную корову» эксплуататоров всех времен и народов, не мог позволить себе ни до Гитлера, ни после него никто, кроме китайских коммунистов, ни один руководитель страны мира, как бы этот руководитель не назывался: царь, король, шах, эмир, президент и так далее. В. И. Ленин в данном случае не в счет, поскольку он уничтожил капиталистов, как класс. Он считал их бесполезными паразитами. А Гитлер и китайские коммунисты заставили работать капиталистов и буржуазию на страну, благодаря чему достигли внушительных результатов в экономической и других областях жизни своих народов.
   В результате фюрер покончил с вопиющей несправедливостью, которая как ржавчина веками разъедала единство и сплоченность любого народа, что позволило ему объединить всех немцев, найти общенациональную идею, заключающейся в обеспечении благополучной жизни каждого немца, но к их несчастью, не в последнюю очередь – за счет славян.
   Под руководством Гитлера нищая, униженная и измученная Германия, известная нам по романам Э. Ремарка «Три товарища» и «Черный обелиск», буквально на глазах у всех немцев возрождалась не по дням, а по часам.
   Всего за пять лет пребывания у власти Гитлер:
   – впервые в истории по настоящему объединил Германию, ликвидировал пережитки феодальной раздробленности, лишив немецкие земли их автономии;
   – уничтожил унизительный и разорительный для Германии Версальский договор;
   – создал Рейх, возвратил его в родину многим миллионам немцев, за счет восстановления полновластия Германии в Рейнской зоне, возврата ей Судет, Саара, Мемеля, воссоединения ее с Австрией;
   – создал мощную армию, авиацию и флот, оснастил их современным оружием. За четыре года, вместо 4 дивизий, стала 41;
   – вывел Германию из международной изоляции, заполучив влиятельных и достаточно сильных в экономическом и военном отношении союзников и сторонников: Италию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Испанию, а позже – Японию, Финляндию, Францию, Швецию, Турцию, Чехословакию и другие государства.
   В 1936 г. в гитлеровской Германии, Берлине, состоялась XI летние Олимпийские игры, на которых немцы были безусловными лидерами в общекомандном зачете (33 золотые, 26 серебряных и 30 бронзовых медалей, против 24 золотых, 20 серебряных и 12 бронзовых у занявшей второе место команды США).
   Кстати, тогда у американцев не было никаких проблем направить свою спортивную команду в эпицентр фашизма, а английские футболисты удивили зрителей олимпийского стадиона и самого фюрера традиционным фашистским приветствием – поднятием правой руки.
   Вместе с тем руководство США бойкотировало московскую Олимпиаду 1980 года, якобы из-за того, что у нас было плохо с общечеловеческими ценностями. Вопрос состоял, конечно, не в этом. Тогда, в 1936 г., власть предержащие в США и Англии видели в Гитлере своего потенциального союзника в деле уничтожения Советского Союза.
   При Гитлере в ряде высокотехнологических областях науки Германия вышла на первые места в мире. После окончания войны еще в течение многих лет страны – победительницы пользовались германскими наработками. Так, чтобы там не говорили, а дорога к гагаринскому старту и высадке человека на Луну начиналась в Германии, в научно – исследовательском центре в Пенемюнде, где была создана первая в мире баллистическая ракета А-4 (ФАУ-2) под руководством Вернера фон Брауна. Первый удачный пуск А-4 состоялся 3 октября 1942 г. Стартовый вес ракеты составлял 13 т., дальность полета – 250–300 км, высота полета – 95 км, в качестве топлива и окислителя использовались 80–процентный этиловый спирт и жидкий кислород.
   В Германии в 1942 г. самолетостроительной фирмой «Физелер» впервые была создана крылатая управляемая ракета (самолет – снаряд) ФАУ-1. Ракета оснащалась инерциальной системой наведения, дальность полета до 370 км, при скорости – 580 км/ч.
   В феврале 1944 г. состоялся первый старт германской зенитной ракеты «Вассерфаль», разработанной все тем же Вернером фон Брауном. Данная ракета имела радиокомандную систему наведения, использующую счетно – решающее устройство фирмы «Сименс». Боевая часть ракеты содержала от 100 до 150 кг взрывчатого вещества и 4 типа взрывателей (2 радиовзрывателя, 1 инфракрасный и 1 оптический). «Вассерфаль» способна была поражать американские стратегические бомбардировщики Б-17, Б-24 и Б-29, бомбившие города Германии с высот 8–10 км. На таких высотах применение обычных зенитных орудий было неэффективно.
   В августе 1941 г. в Германии начались испытания реактивного истребителя Ме 169 «Комета». Этот самолет развил скорость в горизонтальном полете 1003,9 км/ч. Данный рекорд был побит только в 1947 г. Первый серийный истребитель Ме 169 поднялся в воздух 2 февраля 1944 г. В ходе войны немцам удалось изготовить 364 истребителя Ме 163 нескольких модификаций.
   Несколько позже в Германии начали выпускать истребитель Ме 262, оснащенный двумя турбореактивными двигателями. В ходе войны было изготовлено 564 таких истребителей 15 июня 1943 г. первый полет совершил самолет «Арадо» Ar 236, который использовался в качестве бомбардировщика. Во время показа его Гитлеру, фюрер назвал этот самолет молнией («Blitz»). Максимальная скорость самолета составляла 750 км/ч, практический потолок – 11 700 м, взлетный вес – 8400 кг, бомбовая нагрузка – 1500 кг. Всего частям люфтваффе было передано 229 самолетов Ar 236 модификаций В и С.
   Данный реактивный бомбардировщик интенсивно совершенствовался, и его модификацию Ar 236 D, с четырьмя более мощными двигателями с тягой от 1120 до 1600 кг, планировали применить в качестве носителей ФАУ-1 для удара по Нью – Йорку.
   Напрашивается естественный вопрос: откуда у Гитлера были такие успехи в ракетной и авиационной технике?
   Ответ очевиден: этой техникой в гитлеровской Германии самым серьезным образом занимались. Так, например, в конце апреля советские войска заняли главный немецкий авиационный научно – исследовательский центр (аналог нашего ЦАГИ) в городе Адлерсгофе недалеко от Берлина. Это был один из крупнейших в мире авиационных институтов. К началу 1945 г. в штате этого института состояли 2128 человек, в том числе 13 профессоров, 125 докторов – инженеров (по – нашему – кандидатов технических наук), 456 инженеров и 195 техников, конструкторов и чертежников.
   Этот научно – исследовательский центр имел хорошо оборудованные лаборатории и большую производственную базу. В состав центра организационно входили 18 институтов: Аэродинамический, Лопаточных машин, Прочности самолетов, Термодинамики и рабочего процесса, Моторных установок и др.
   Наибольше всего наших специалистов поразила скоростная аэродинамическая труба диаметром 2,7 м, которая отличалась, кроме скорости воздуха, достигавшей 300 м/с, малой турбулентностью потока, что является важнейшим качеством подобных устройств. Обнаруженные материалы показали, что уже тогда немцы создавали проекты реактивных самолетов со стреловидным крылом, с крылом обратной стреловидности, с треугольным крылом, то есть соответствовали образцам самолетов США, Англии и СССР 60–70–х годов.
   Свои преимущества в области авиастроения немцы в конце войны не могли реализовать, ввиду незначительно числа новых машин, неудовлетворительной системы наведения скоростных истребителей на цели, отсутствия эффективной тактики боя, недостаточной подготовки летчиков. Для устранения этих недостатков у них уже не было времени.
   Значительных успехов достигли немецкие ученые и инженеры в области судостроения, особенно в создании подводных лодок. При этом немцами были разработаны и применены ряд принципиально новых технических решений: устройство для работы дизеля под водой (устройство РПД – «шнорхель»); наружные шпангоуты прочного корпуса; принципы размещения основных антенн гидроакустических станций, формирования обводов и обтекателей; аварийное продувание балласта воздухом высокого давления без дросселирования; системы беспузырной торпедной стрельбы; системы амортизации механизмов и оборудования; химические станции регенерации воздуха и многое другое.
   Особенно поразительных успехов немецкие ученые достигли в области двигателестроения. Доктор Г. Вальтер создал для подводных лодок газотурбинную установку, работающую по так называемому замкнутому циклу, то есть без связи с атмосферой: перекись водорода подавалась в камеру разложения, где она с помощью специального катализатора разделялась на газообразный кислород (37 %) и водяной пар (63 %). Из камеры разложения парокислород поступал в камеру горения, куда одновременно подавалась специальное легкое углеводородное топливо, типа керосин (ТК-8А) с удельным весом 0,8, отличающееся повышенной, по сравнению с обычным керосином, температурой вспышки и малым содержанием примесей, что способствовало его полному сгоранию без коксования. Продукты горения, состоящие из 15 % углекислого газа и 85 % водяного пара, пройдя через тепловой аккумулятор, служащий для выравнивания тепловой инерции парогаза при изменении режима работы, поступали в турбину с постоянной температурой 550 градусов Цельсия и переменным, в зависимости от нагрузки, давлением. Полной нагрузке соответствовало давление около 21 кг/см2 при числе оборотов турбины около 9500 об/мин. Отработанный парогаз из турбины поступал в конденсатор для конденсации водяного пара и отделения углекислого газа, который затем отсасывался винтовым компрессором и выбрасывался через специальное распыляющее устройство за борт, где растворялся в морской воде.
   Двигатель Вальтера можно было использовать как постоянный источник энергии, вместо больших аккумуляторных батарей, для подводных лодок при движении их под водой.
   Первая малая подводная лодка с двигателем Вальтера была испытана в Германии в 1942 г. Лодка развивала под водой невиданную по тем временам скорость – 28,1 узла. До 1944 г. были построены еще три малые (полное подводное водоизмещение каждой 312 т) и четыре подводные лодки с полным водоизмещением 415 т.
   Удивительно, что, несмотря на многочисленные попытки построить аналог подводной лодки с двигателем Вальтера как за рубежом, так и в нашей стране кончились неудачно: дело дальше теоретических расчетов и опытных образцов так и не пошло. И это притом, что в мае 1945 г. нашим союзникам сдались две подводные лодки с указанными двигателями, а сам доктор Вальтер был доставлен в Англию. Остальные лодки были уничтожены немцами.
   В нашей стране работы по двигателю Вальтера продолжались до 1958 г., однако проблемы, связанные с повышенной взрыво – пожароопасностью установки и повышенным уровнем шума парогазовой турбины, так и не были решены. А в связи с созданием в СССР первых подлодок с атомными силовыми установками, работы по созданию серийного двигателя Вальтера были прекращены, хотя потребность в подобных двигателях до сих пор не отпала.
   Наконец, чтобы завершить обзор научных достижений в гитлеровской Германии, напомним, что долгое время лидерами в области создания ядерного оружия были именно немецкие ученые. В декабре 1938 г. немецкому физику профессору Отто Гану вместе с его сотрудником Фрицем Штрассманом впервые удалось открыть процесс расщепления урана. В средине апреля 1939 г. немецкий профессор Вильям Ханле предложил схему «тепловой машины» (атомного реактора) использующей энергию, которая выделяется при расщеплении урана.
   Примерно в это же время профессор Пауль Хартек и доктор Вильгельм Грот обратились с письмом к начальнику отдела вооружений Сухопутных войск вермахта генералу Беккеру. В указанном письме немецкие ученые предлагали срочно начать работы по созданию атомной бомбы. Если бы не чрезмерная уверенность Гитлера в превосходстве немцев над славянами в обычных вооружениях, в Германии атомная бомба могла быть уже в 1943 г., и мир бы мог быть совсем другим.
   Один из основных разработчиков американской атомной бомбы доктор Лео Сциллард, – безусловно, сведущий человек в данном вопросе – утверждал, что Гитлер не стал первым обладателем ядерного оружия благодаря только случаю, если не считать вмешательство самого Бога, который как раз и распоряжается подобными случаями.
   Тем не менее, создание ядерного оружия самым кардинальным образом повлияло на ход событий в мире на многие десятилетия вперед, в том числе, разумеется, и на наше время. Слава Богу, пока в лучшую сторону, но гарантий, что так будет продолжаться и дальше, – нет никаких. От ядерного оружия зависит будущее России, наша жизнь или смерть, поэтому этому вопросу мы посвятим ниже целую главу. А пока снова возвратимся к оценке потенциальных возможностей нашего смертельного врага – гитлеровской Германии.
   Весьма заметными и благотворными для немцев при Гитлере были социально – экономические перемены:
   – практически было покончено с кратчайшие сроки с безработицей, которая до него достигала семи миллионов человек, а если считать и их иждивенцев, то это будет двадцать пять миллионов голодных и обездоленных людей. Масштабы этого бедствия для немецкого народа были огромны, если учесть, что все население Германии, включая детей и глубоких стариков, тогда не превышало 70 миллионов человек;
   – с 1932 по 1937 гг. промышленное производство в Германии выросло в два раза, национальный доход увеличился во столько же раз. Это действительно было подлинное немецкое «экономическое чудо»;
   – все немцы получили важнейшие социальные гарантии: очень приличное медицинское обслуживание, систему образования, здорового отдыха и физической культуры;
   – значительно снизились детская смертность, травматизм, заболеваемость; улучшилась экология производства;
   – одновременно было покончено с алкоголизмом, воровством, бандитизмом и проституцией.
   Борясь за физическое и моральное здоровье немцев, Гитлер писал:
   «Параллельно с физическим воспитанием необходимо начать борьбу и против морального яда… Кто всерьез хочет бороться против проституции, тот должен, прежде всего, помочь устранить идейные предпосылки её, тот должен положить конец той антиморальной культуре больших городов, которые являются настоящим бичом для юношества… И если мы не вырвем нашу молодежь из болота, окружающего ее сейчас, она неизбежно в нем утонет. Кто не хочет видеть всей этой грязи, тот на деле помогает ей и сам становится соучастником постепенного проституирования будущих поколений, от которых зависит вся дальнейшая судьба нашей нации.
   Эту очистительную работу необходимо предпринять во всех областях. Это относится к театру, искусству, литературе, кино, прессе, плакату, выставке и т. д. Во всех этих сферах приходится констатировать явления распада и гниения. Только после основательной чистки сможем мы заставить литературу, искусство и т. д. служить одной великой моральной государственной и культурной идее. Нужно освободить нашу общественную жизнь от затхлого удушья эротики, нужно очистить атмосферу от всех противоестественных и бесчестных пороков. Руководящей идеей во всей этой работе должна быть систематическая забота о сохранении физического и морального здоровья нашего народа. Право индивидуальной свободы должно отступить на задний план перед обязанностью сохранения расы».
   Удивительно, насколько злободневны эти слова для современной России!
   Заботами лично Гитлера вся страна покрылась сетью бетонных дорог – автобанов, а железные дороги разных земель были переведены на единую колею, вошли в унифицированную систему. Таким образом, за государственный счет была решена наиболее больная проблема экономики – доставки сырья и сбыта готовой продукции.
   Провозглашенный в 1936 г. курс «опоры на собственные силы» закрыл дорогу импорту, подрывавшему позиции немецкого производства, и способствовал развитию собственной тяжелой и легкой промышленности. В Германии заводы и фабрики росли как на дрожжах, обеспечивая работой и приличными заработками миллионы трудящихся, а предпринимателей – стабильными доходами, без всяких дефолтов и кризисов.
   В короткий срок Гитлер превратил безоружную, ввергнутую в хаос и практически разоренную Первой мировой войной Германию в самое сильное государство Старого Света; в государство, которое стали бояться его недавние победители, Англия и Франция. И это все было сделано при весьма незначительных природных ресурсах собственной страны: без нефти, газа, алмазных и золотых рудников, а также без колоний. Однако, конечно, не без серьезных финансовых вливаниях Запада.
   Гитлер особое внимание уделял повышению сплоченности своего народа: «Каждый немец должен быть так воспитан, и воспринимать, как нечто само собой разумеющееся, что какой-нибудь совсем юный подмастерье и распоследний ломовой извозчик, если они принадлежат к его (немецкой) нации, ближе ему, чем самый знаменитый английский лорд».
   Таким образом, Гитлеру в значительной степени удалось воплотить в жизнь идею национального корпоративного государства, в котором в должной мере учитывались интересы разных, и даже антагонистических, слоев, но при этом всех членов сообщества связывали между собой единые глобальные интересы и цели.
   Мой отец, будучи солдатом действующей армии, дошел до Берлина. Он видел безлюдные, но удивительно чистые города, наполненные всевозможными товарами магазины, полные достатка дома. Это производило на наших солдат, живших в вековой бедности, очень сильное впечатление. Поэтому каждый раз, когда речь заходила о Великой Отечественной войне, мой отец, сопоставляя жизненный уровень людей в Советском Союзе и Германии, никак не мог понять – зачем немцы начали войну. Что им еще было надо, при такой обеспеченной жизни?
   Если наша страна воевала под лозунгом «Все для фронта! Все для Победы!», в это же время ресурсы Германии не были тотально мобилизованы. По настоянию Гитлера в течение всей войны производство товаров народного потребления сохранялось на достаточно высоком уровне: якобы для того, чтобы поддерживать высокий моральный дух немцев.
   Гитлер препятствовал осуществлению планов «тотальной войны», согласно которым к работе на предприятиях следовало привлекать женщин. В марте 1943 г., когда А. Шпеер (руководитель военной промышленности гитлеровской Германии в 1942–45 гг.) настаивал на мобилизации женщин для работы в промышленности, фюрер заявил: «Принести в жертву самые дорогие для нас идеалы – слишком дорогая цена» и отказал Шпееру.
   Согласно идеологии Гитлера, место немецкой женщины было дома, а не на фабрике, поэтому домом она и занималась. Более того, по личному распоряжению фюрера, около полумиллиона захваченных силой и доставленных в Германию славянских молодых женщин обязаны были выполнять обязанности прислуги, чтобы облегчить труд немецких домохозяек.
   У. Ширер приводит такие статистические данные: за первые четыре года войны, когда в военном производстве Великобритании было занято 2,25 миллионов женщин, в Германии на таких же работах было занято лишь 182 тысячи женщин.
   О положении советских женщин говорить не приходиться. Ушедших на фронт мужчин они заменяли на самых тяжелых участках промышленности и сельского хозяйства. В моей памяти навсегда осталась мать, пашущая землю в колхозе на единственной кормилице и спасительнице от голода нашей семьи – корове.
   Конечно, кое-кто в этой связи скажет: вот оно отношение к собственному народу Гитлера и Сталина. Но такое противопоставление, в принципе, некорректно.
   Всем известны слова Сталина: «Было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством… Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское – остаются».
   Если для Германии очередное поражение в войне – это только временные трудности, очередная неудачная попытка уничтожить славян, то для нас поражение в войне однозначно вело к гибели навсегда нашего государства и нашего народа.
   Многие утверждают, что, если бы Гитлер остановился 1–го сентября 1939 г. и не начал Вторую мировую войну, то сегодня памятников в Германии стояло бы больше, чем в нашей стране Ленину. Однако остановиться он не мог, потому что был хищником. Жить, не убивая других, противоречило его сути.
   Обладая выдающимися способностями, Гитлеру удалось убедить себя и практически всех своих соотечественников в допустимости и необходимости государственного бандитизма – ведения агрессивных войн за ресурсы и жизненное пространство для немцев, начиная с уничтожения славян, а затем, в более далекой перспективе, – за достижение мирового господства.
   Вместе с тем до сих пор остается неразгаданным вопрос: а как же в данном случае было с Христовой заповедью: «Не убий»? Ведь Гитлер имел дело не с людоедами дикого племени «мабо – юмбо», а с немцами – одной из самой культурной и цивилизованной нацией Центральной Европы. Однако… в реальности немцы оказались не такими уж культурными и цивилизованными, как раньше о них думали. Подробно об этом будет сказано ниже.
   Эстетизация насилия, войны и жестокости якобы для благополучия немецкого народа пропитывали все стороны жизни созданного Гитлером государства.
   Так, планы оккупации Советского Союза включали в первую очередь и «окончательное решение» славянского вопроса. В разгар успешных военных действий немцев во время Великой Отечественной войны Гитлер наставлял своих соратников:
   «Что касается смехотворной сотни миллионов славян, мы превратим большинство из них в таких, какие нужны нам, а остальных изолируем в их собственных свинарниках; и всякого, кто говорит о снисхождении к местным жителям и их приобщении к цивилизации, следует отправлять прямо в концлагерь!»
   К сожалению, эта более чем сомнительная национал – социалистическая идеология, более нам известная как фашизм или нацизм, – эта игра с огнем, включая и самих немцев, – нашла достаточно много сторонников в Германии. В данном случае вышло все по Марксу: идеи Гитлера и национал – социализма (фашизма) овладели массами немцев и действительно стали огромной материальной силой, которая была направлена против России, то есть – против нас.
   Таким образом, известное изречение Юлия Цезаря: «Можно найти много людей, готовых убивать за деньги, но нельзя найти людей, готовых умирать за деньги» в данном случае не действовало. Уроки Великой Победы показывают, что именно сила идей Гитлера заставляла немцев не останавливаться перед любым преступлением, даже под угрозой собственной гибели.
   К нашему несчастию, среди немцев стало слишком много идейных убийц. Именно этот факт обусловливал в значительной степени наши огромные трудности и наши потери в войне с гитлеровской Германией. Воевать с идейными бойцами – гитлеровцами, готовыми в критической ситуации идти на любое самоограничение, вплоть до самопожертвования, было невероятно тяжело.
   Пример служения до конца такой идеи (несмотря на ее очевидную преступность) показал сам Гитлер, а также его ближайшие соратники Геббельс, Кребс и многие другие.
   Всем известно, что Гитлер закончил жизнь самоубийством 30 апреля 1945 г. Но не всем знакомо политическое завещание фюрера, написанное за день до этого. Хотя понятно, что в этом завещании Гитлер пытался в максимальной степени обелить, снять с себя ответственность за десятки миллионов загубленных им жизней, однако это завещание для нас представляет определенный интерес.
   Во – первых, это мысли нашего смертельного врага перед самоубийством, поэтому они обращены в будущее, к новым поколениям германского народа. Во – вторых, по этому завещанию Гитлера мы можем оценить силу и особую опасность для славян идей национал – социализма, причем не только немецкого, а и всякого другого, например, американского, как бы этот нацизм (фашизм) не назывался.
   Для убедительности своего предсмертного послания потомкам Гитлер, оставаясь верным себе, весьма мастерски смешивает правду с откровенной ложью, однако антиславянская, антирусская направленность его остается неизменной.
   Хотя фюрер основным виновником своих неудач видит международное еврейство, но, очевидно, что основной вклад в достижении Великой Победы и в уничтожение национал – социализма (фашизма) и самого Гитлера внесли советские люди, Советский Союз во главе с И. В. Сталиным.
   Однако вернемся к последним мыслям и надеждам нашего смертельного врага. Текст данного завещания фюрера взят из книги «Мировые войны ХХ века», книга 4. (Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005 г.).

   Политическое завещание А. Гитлера
   29 апреля 1945 г.
   С тех пор как я, начиная с 1914 г., отдавал все свои скромные силы в первой, навязанной рейху мировой войне, прошло более тридцати лет.
   В эти три десятилетия все мои помыслы, все мои действия и вся моя жизнь определялись только любовью к моему народу и верностью ему. Они давали мне силу принимать такие тяжелые решения, какие не доводилось принимать до тех пор ни одному смертному. За минувшие три десятилетия я израсходовал сполна все мое время, всю мою работоспособность и все мое здоровье.
   Это неверно, будто я или кто-то другой в Германии желал в 1939 г. войны. Ее желали и развязали исключительно интернациональные государственные деятели либо еврейского происхождения, либо работавшие на еврейские интересы. Я вносил множество предложений по сокращению и ограничению вооружения, которые грядущие поколения не смогут вечно отрицать, чтобы возложить ответственность за возникновение этой войны на меня. Далее, я никогда не хотел, чтобы после первой злосчастной мировой войны возникла вторая мировая война против Англии и тем более против Америки. Пройдут века, но из руин наших городов и памятников искусства будет постоянно вырастать обновляющаяся ненависть к тому народу, который, в конечном счете, несет ответственность за все это, к тому народу, которому мы обязаны всем этим: к интернациональному еврейству и его пособникам.
   Еще за несколько дней до того, как разразилась германо – польская война, я предложил британскому послу в Берлине решение германо – польской проблемы – как в случае с Саарской областью – под международным контролем. Это предложение тоже не может отрицаться. Но оно было отвергнуто, потому что влиятельные круги английской политики желали войны, а отчасти подгонялись к ней организованной интернациональным еврейством пропагандой.
   Но я не оставлял такие сомнения и на тот счет, что, если народы Европы рассматриваются как пакеты акций для интернациональных финансовых и промышленных заговорщиков, будет привлечен к ответственности и тот народ, который является единственным виновником этой смертоубийственной войны: еврейство! Я также не оставлял никакой неясности насчет того, что на сей раз настоящий виновник пусть и гуманными средствами, но будет наказан и поплатится за то, что миллионы детей европейцев арийской расы умрут от голода, что свою смерть найдут миллионы взрослых мужчин, а сотни тысяч женщин и детей сгорят в наших городах или погибнут от бомбежек.
   После шестилетней борьбы, которая, несмотря на все неудачи, войдет в историю как самое славное и отважное выражение жизненной силы немецкого народа, я не могу оторвать себя от того города, который является столицей рейха. Поскольку силы наши слабы, чтобы и дальше выдерживать натиск врага именно здесь, а собственное сопротивление постепенно обесценивается столь же ослепительными, сколь и бесхарактерными субъектами, я хотел бы, оставшись в городе, разделить судьбу с теми миллионами других людей, которых постигла смерть. Кроме того, я не хочу попасть в руки врагов, которым, на потеху ими науськанным массам, нужен новый, поставленный евреями спектакль.
   А потому я решил остаться в Берлине и здесь по собственной воле избрать смерть в тот момент, когда увижу, что резиденция фюрера и рейхсканцлера удержана больше быть не может. Я умираю с радостным сердцем, зная о неизмеримых деяниях и свершениях наших солдат на фронте, наших женщин в тылу, наших крестьян и рабочих, а также о беспримерном участии во всем этом молодежи, носящей мое имя.
   То, что всем им я выражаю идущую от всего сердца благодарность, столь же само собою разумеется, как и мое желание, чтобы они ни в коем случае не прекращали борьбы, а всюду продолжали вести ее против врагов фатерланда, оставаясь верны заветам великого Клаузевица. Из этих жертв наших солдат и из моей собственной связи с ними до самой моей смерти в германской истории так или иначе, но взойдет однажды посев сияющего возрождения национал – социалистического движения, а тем самым и осуществления подлинно народного сообщества.
   Многие храбрейшие мужчины и женщины полны решимости до последнего мига связать свою жизнь с моею. Я просил их под конец даже приказал им не делать этого, а принять участие в дальнейшей борьбе нашей нации. Командующих армиями, военно – морским флотом и люфтваффе я прошу самыми крайними мерами укреплять у наших солдат дух сопротивления в национал – социалистическом смысле этого слова, указав на то, что я, как основатель и создатель этого движения, предпочел смерть трусливому бегству, а тем более – капитуляции. Пусть это станет однажды частью понятия чести германского офицера, как то уже имеет место в нашем военно – морском флоте: сдача какой-либо территории или города – невозможна, а командиры должны быть впереди и служить ярким примером верного исполнения своего долга вплоть до собственной гибели.
   Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсмаршала Германа Геринга из партии и лишаю его всех прав, которые могли вытекать из указа от 29 июня 1941 г., а также из моего заявления в рейхстаге от 1 сентября 1939 г. Я назначаю вместо него гросс – адмирала Дёница рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вермахта.
   Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсфюрера СС и имперского министра внутренних дел Генриха Гиммлера из партии, а также лишаю его всех государственных постов. Я назначаю вместо него гауляйтера Карла Ханке рейхсфюрером СС и шефом германской полиции, а гауляйтера Пауля Гизлера – имперским министром внутренних дел.
   Геринг и Гиммлер без моего ведома вели тайные переговоры с врагом и вопреки моей воле предприняли попытку в нарушение закона захватить власть в государстве в свои руки, чем причинили стране и всему народу необозримый вред, совершенно не говоря уже о попрании верности мне лично.
   Желая дать немецкому народу состоящее из достойных людей правительство, которое выполнит свое обязательство продолжать борьбу всеми средствами, я назначаю руководителями нации следующих членов нового кабинета: рейхспрезидент – Дёниц, рейхсканцлер – д – р Геббельс, министр по делам партии – Борман, министр иностранных дел – Зейсс – Инкварт, министр внутренних дел – гауляйтер Гизлер, военный министр – Дёнец, главнокомандующий сухопутными силами – Шёрнер, главнокомандующий авиацией – Грайм, министр юстиции – Тирак, культов – Шеель, министр пропаганды – д – р Науман, министр финансов – Шверин – Крозиг, рейхсфюрер СС и шеф германской полиции – Зауэр, руководитель Германского трудового фронта и член имперского кабинета – имперский министр д – р Лей.
   Хотя некоторое число таких людей, как Мартин Борман, д – р Геббельс и другие, решили по своей воле считать себя, вместе с их женами, неразрывно связанными со мною и не желают ни при каких обстоятельствах покидать рейх, а готовы погибнуть вместе со мною, я все же вынужден просить их подчиниться моему требованию и в этом случае поставить интересы нации выше свих чувств. Благодаря своей деятельности и своей верности соратников они и после моей смерти останутся мне столь же близки, ибо, как я надеюсь, дух мой пребудет с ними и всегда будет сопровождать их. Да будут они твердыми, но никогда – неправедными! Пусть никогда страх не станет советчиком в их действиях, пусть превыше всего на Земле для них стоит честь нации. И пусть, наконец, они сознают, что наша задача – построение национал – социалистического государства – является делом грядущих поколений, которые обязывает каждого в отдельности служить общим интересам, не противопоставлять им свои собственные выгоды. От всех немцев, от всех национал – социалистов, от всех мужчин и женщин, от всех солдат вермахта я требую, чтобы они были верны новому правительству и новому президенту и повиновались ему до самой смерти.
   Но прежде всего я обязываю руководство нации и общества строжайшим образом соблюдать расовые законы и оказывать безжалостное сопротивление всемирным отравителям мира для всех народов – интернациональному еврейству.
   Совершено в Берлине 29 апреля 1945 г. в 4.00.
   Адольф Гитлер.

   Свидетели: д – р Йозеф Геббельс, Мартин Борман, Вильгельм Бургдорф, Ганс Кребс.

   Вместе с тем, упомянутый выше, американский журналист Ульям Ширер в своей книге «Взлет и падение третьего рейха» утверждает, что у Гитлера было еще затем прощальное слово: «последнее письменное свидетельство о жизни этого безумного гения»:
   «Все усилия и жертвы германского народа в этой войне так велики, что я даже не могу допустить мысли, что они были напрасны. Нашей целью по – прежнему должно оставаться приобретение для германского народа территорий на Востоке».
   Последняя фраза взята прямо из «Майн Кампф». Гитлер начал свою жизнь, как политик, с навязчивой идеей, что для избранной немецкой нации необходимо завоевать территории на Востоке. С этой же идеей он свою жизнь и заканчивал. Миллионы убитых немцев, миллионы разрушенных бомбами домов и даже сокрушительное поражение немецкой армии не убедили его, что грабеж земель славянских народов на Востоке, не говоря уже о морали, это тщетная тевтонская мечта.
   Как видно, указанных У. Ширером «прощальных слов» в политическом завещании Гитлера нет. Скорее всего, эти слова взяты из еще одного (личного) завещания фюрера, полный текст которого нам неизвестен.
   Почитав завещания Гитлера, мы еще раз можем убедиться в справедливости и актуальности на все времена слов Ю. Фучека: «Люди будьте бдительны», национал – социализм (фашизм) чрезвычайно силен и вероятность его возрождения многократно возрастает с ослаблением нашей страны. Угроза России со стороны Запада была и остается. Идеи нацизма не настолько безобидны для нашего времени, чтобы их не знать.
   Теперь остановимся на последних часах и минутах жизни Гитлера, главного виновника несчастий советских людей. День рождения фюрера, 20 апреля 1945 г., прошел относительно спокойно. Нацисты старой гвардии Геринг, Геббельс, Борман и Риббентроп, а также уцелевшие к тому времени высшие военачальники Кейтель, Йодль, Кребс и Дёниц поздравили своего фюрера. На военном совещании, состоявшемся после праздничной церемонии, генералы стали убеждать Гитлера покинуть Берлин и двинуться на юг, поскольку «русские в ближайшие дни перережут последний на этом направлении коридор для отхода».
   После некоторых колебаний Гитлер отказался от этого предложения, но согласился сформировать два отдельных командования на случай, если советские и американские войска соединятся на Эльбе. При этом адмирал Дёниц должен был возглавить северное командование, а Кессельринг – южное. В числе откомандированных оказались два самых доверенных и испытанных сподвижника фюрера – Геринг и Гиммлер.
   Гитлер еще надеялся на спасительную для себя миссию наших союзников. На другой день после своего рождения он приказал генералу войск СС Штейнеру нанести контрудар по советским войскам из района южнее Берлина. Однако данное контрнаступление еще более ослабило оборону столицы Германии. В этот же день, 21 апреля, наши войска вышли к пригородам Берлина.
   21 апреля Гитлер в последний раз собрал представителей партии, государства и вооруженных сил, где он в первый раз признал себя побежденным. Фюрер обратился к своим помощникам со словами:
   – Война проиграна… Я решил покончить с собой…
   Он также сказал, что останется в Берлине, и не будет переносить свою ставку на запад. Фельдмаршалу Кессельрингу он передал высшую военную власть и право «руководить делами правительства» в южной части Германии, а гросс – адмирал Дёниц получил такие же права в северной ее части. Геббельс, Борман и Кребс должны были остаться при Гитлере.
   Затем Гитлер торжественно произнес:
   – Венк, в ваши руки передаю судьбу Германии!
   Речь в данном случае шла о 12–й немецкой армии, которая носила имя своего командующего – генерала бронетанковых войск Венка. Но к этому времени из ее 9 дивизий 6 существовали только на бумаге, а из последних только 3 дивизии, т. е. один корпус, были укомплектованы целиком.
   Офицер немецкой армии Герхард Больдт, служивший в имперской канцелярии в последние месяцы войны, в своей книге «Последние дни Гитлера» пишет, что последние надежды гитлеровцев были связаны с американцами:
   «Распространялись слухи Геббельса, будто американцы в любой момент поспешат им на помощь в борьбе с русскими. Пресловутое тайное оружие будет введено в действие в ближайшие дни или часы.
   Ворвется ли красный поток в город или удастся удержать его, пока не придут в Берлин американцы? – читаешь один и тот же робкий вопрос на искаженных от горя, измученных лицах людей. Только эта надежда удерживает их от паники – надежда на американцев. Они должны придти, должны… Какие-то надежды в этом плане были: 16 апреля битва за Одер, американцы переправились через Эльбу между Магдебургом и Дэссау и теперь ближе к Берлину, чем русские западнее Кюстрина».
   22 апреля Гитлер как верховный главнокомандующий провел последнее совещание. Но ни Кейтель, ни Йодль не могли доложить реальное состояние дел. Управление войсками к этому времени было уже практически потеряно. Это окончательно вывело Гитлера из себя.
   «Это конец, – заявил он генералам. – Все меня покинули. Кругом измена, ложь, продажность, трусость. Все кончено. Прекрасно. Я остаюсь в Берлине. Я лично возьму на себя руководство обороной столицы третьего рейха. Остальные могут убираться куда хотят. Здесь я встречу свой конец».
   Присутствующие запротестовали. Генералы убеждали своего фюрера, что не все еще потеряно, что ему необходимо срочно выехать на юг Германии, где еще успешно сражаются группа армий Шернера и дивизии Кессельринга.
   Гитлер очередной раз отказался от этих предложений. И, чтобы показать генералам, что это решение бесповоротно, он вызвал секретаря и в их присутствии продиктовал обращение к народу, которое следовало немедленно зачитать по радио. В обращении говорилось, что он, фюрер, остается в Берлине, и будет защищать его до конца. Кейтелю и Йодлю он приказал направиться на юг и приступить к руководству оставшимися войсками.
   23 апреля советские войска завершили окружение Берлина. В 16.40 25 апреля советская 58–я гвардейская дивизия встретилась с передовыми дозорами американской 68–й пехотной дивизии в городе Торгау на Эльбе.
   Между Северной и Южной Германией был вбит клин, и Гитлер оказался отрезан в Берлине. 30 апреля 1945 г., несмотря на ожесточенное сопротивление самых преданных частей Гитлера, советские войска подошли к восточной окраине Тиргартена и ворвались на Подсдамерплац. Наши войска находились всего в квартале от бункера. Наступал час, когда Гитлер должен окончательно решить свое будущее.
   Гитлер и Ева Браун, написав прощальные письма родным и знакомым, удалились в свои комнаты. В 3.30 пополудни 30 апреля, когда вошли в комнату Гитлера, то увидели, что тело фюрера лежало распростертым на диване. Рядом находилась мертвая Ева Браун. По некоторым данным, в частности американца У. Ширера, Гитлер покончил собой выстрелом из пистолета в рот. Эта версия не более чем попытка создать рыцарский ореол вокруг имени фюрера.
   В действительности Гитлер, как и теперь уже его законная супруга – Ева, воспользовались ампулами с ядом. Перед этим он проверил действие яда на своей любимой овчарке Блонди и на ее щенках. Собаки погибли мгновенно. На момент самоубийства Гитлеру исполнилось 56 лет, ровно 12 лет и 3 месяца, как он стал канцлером Германии и учредил третий рейх.
   Их трупы вынесли в сад, и во время непродолжительного затишья положили их в одну из воронок от снаряда или авиационной бомбы, облили бензином и подожгли. Прощавшиеся во главе с Геббельсом и Борманом стояли под козырьком входа в бункер, вытянувшись и вскинув правую руку в прощальном фашистском салюте. Церемония была короткой, поскольку советские войска были на расстоянии в несколько сотен метров. Обстрел возобновился, снаряды стали рваться в непосредственной близости от входа в бункер.
   Вместе с тем особо следует подчеркнуть, что у Гитлера были все возможности избежать такого трагического для себя конца. Вечером, 26 апреля, знаменитая своим бесстрашием немецкая летчица высочайшего класса, одна из немногих женщин, награжденных Железным крестом, Ханна Рейч на тренировочном самолете «Физелер Шторф» прилетела в Берлин. Она сумела посадить самолет на изрытый воронками магистрали «Ост – Вест», недалеко от Бранденбургских ворот и бункера Гитлера. За несколько дней до этого фонарные столбы и деревья по обеим сторонам широкого шоссе были срублены, и таким образом получился «аэродром» достаточной ширины.
   Ханна Рейч доставила из Мюнхена в ставку фюрера Риттера Роберта фон Грайма, которого Гитлер только что назначил главнокомандующим ВВС Германии, с присвоением ему воинского звания фельдмаршал, вместо арестованного к этому времени Германа Геринга. В 10.30 того же дня на этот «аэродром» приземлились два «Юнкерса-52» с боеприпасами для танков. Несмотря на то что желающих покинуть окруженный советскими войсками Берлин было более чем достаточно, Гитлер приказал на этих самолетах вывести 50 тяжелораненых военнослужащих. К 11 часам оба самолета были готовы к старту. Все происходило в лихорадочной спешке. Первая машина благополучно поднялась в воздух. А вторая, оторвавшись от земли, задела крылом уцелевшие стены сгоревшего дома и разбилась, скорее всего, из-за перегрузки.
   Кстати, спасая раненых солдат, Гитлер приказал расстрелять своего родственника генерала войск СС Германа Фегелейна, женатого на родной сестре Евы Браун, Гретель. Будучи офицером связи Гиммлера при ставке фюрера, Фегелейн, обиженный тем, что его не посадили на самолет, решил потихоньку покинуть бункер.
   Как только Гитлеру доложили об исчезновении Фегелейна, фюрер немедленно распорядился выслать группу эсэсовцев на розыски пропавшего. Генерала СС обнаружили уже в гражданской одежде у себя дома в районе Шарлоттенбурга, который вот – вот должны были занять советские войска.
   Фегелейна доставили в канцелярию, 28 апреля за дезертирство он был разжалован и лишен всех военных отличий. На рассвете 29 апреля родственника Гитлера расстреляли эсэсовцы во внутреннем дворе имперской канцелярии. Ева Браун и пальцем не пошевелила, чтобы спасти жизнь своего зятя.
   В свете изложенного мы можем констатировать, что современные власть предержащие в России в этом плане – по требовательности к подчиненным за порученное дело – сильно уступают фюреру. Например, один непотопляемый Чубайс чего стоит: и две «Волги» на ваучер, и коробка из-под ксерокса, полная долларов; и 75 трупов и 45 миллиардов рублей убытка Саяно – Шушенской ГЭС, а ему хоть бы что – руководит госкорпорацией «Роснано», будучи бухгалтером, то есть, абсолютным нулем в молекулярной физике. Можно не сомневаться, что достижения у нас в области нанотехнологий при таком руководстве будут такие же, как и в области энергетики, только, может быть, только трупов будет меньше, и то – слава Богу.
   Однако вернемся снова к концу апреля 1945 г. В течение трех дней Ханна Рейч имела возможность наблюдать и участвовать в жизни высших руководителей Германии, находившихся в бункере, когда советские снаряды почти непрерывно падали на имперскую канцелярию.
   В это время Ханна Рейч неоднократно общалась Гитлером. «Мой фюрер, почему вы остаетесь здесь? – спросила она. – Почему Германия должна вас лишиться?! Фюрер должен жить, чтобы жила Германия. Этого требует народ».
   «Нет, Ханна, – ответил ей Гитлер. – Если я умру, то умру за честь нашей страны, потому что, как солдат, я должен подчиниться своему приказу – защищать Берлин до конца. Моя дорога девочка, – продолжал он, – я не предполагал, что все так случится. Я твердо верил, что мы сумеем защитить Берлин на берегах Одера… Когда все наши усилия закончились ничем, я ужаснулся сильнее, чем все остальные. Позднее, когда началось окружение города, … я посчитал, что, оставаясь в Берлине, подам пример всем наземным войскам, и они придут на выручку городу…
   Я не хочу, чтобы хоть один из нас попал живым в руки русских, я не хочу, чтобы они нашли наши тела. Тело Евы и мое тело сожгут. А ты выбирай свой путь».
   Не исключено, что к этому времени Гитлер уже знал об обстоятельствах смерти собрата по фашистской диктатуре – Муссолини. 26 апреля дуче и его подругу Клару Петаччи поймали партизаны. Через два дня их казнили. Тела казненных были перевезены на грузовике в Милан и выброшены прямо на площадь. На следующий день трупы Муссолини и Петаччи подвесили за ноги на фонарных столбах. Затем веревки перерезали, и остаток выходного дня они пролежали в сточной канаве, отданные на поругание итальянцам. Первого мая бывший диктатор Италии Муссолини и его подруга были похоронены рядом на одном из миланских кладбищ, на участке для бедных. Чтобы не допустить подобного «спектакля», по словам Гитлера, тела, свое и Евы, фюрер приказал сжечь.
   29 апреля, по приказу Гитлера, Ханна Рейч и Грайм вылетели на своем самолете из Берлина к адмиралу Дёницу, которого Гитлер назначил своим преемником. Таким образом, Ханна Рейч и фон Грайм благополучно выбрались из окруженного советскими войсками Берлина, если не считать того, что в процессе этого путешествия, еще до приземления, новоиспеченный фельдмаршал авиации был ранен осколком зенитного снаряда. Грайм командовал люфтваффе недолго, менее чем через две недели, оставаясь верным присяге и фюреру, он покончил собой 24 мая 1945 г.
   Как мы видим, фюрер даже в день своего самоубийства имел возможность покинуть Берлин и сохранить свою жизнь. Однако этого он не сделал. Гитлер твердо решил сделать из себя мученика, идола для будущих поколений нацистов.
   В конце войны И. В. Сталину очень важно было, чтобы Гитлер, живой или мертвый, был захвачен советскими войсками, а не американцами или англичанами, высадившимися в Западной Европе менее года назад, когда исход войны был решен Советским Союзом. Несмотря на поражение, фюрер продолжал оставаться центральной фигурой, вершителем судеб абсолютного большинства немецкого народа.
   Кстати, Гитлер очень мало уделял внимания своей личной безопасности, поэтому осуществить покушение на фюрера наши чекисты могли неоднократно. Очередной доклад И. В. Сталину по этому вопросу нарком госбезопасности СССР М. П. Меркулов сделал в 1944 г. Однако И. В. Сталин запретил это делать, поясняя:
   «Гитлер нам нужен для полного разгрома Германии. Пока он жив, он не пойдет на сепаратное соглашение с Западом. В свою очередь, для США и Англии не может быть и речи о сделке, пока у руля находится Гитлер. Другое дело, если Гитлер исчезнет. Возможен приход к власти Геринга или Папена, с которыми западные державы могут сговориться. А это нам невыгодно, мы уже близки к полному разгрому Германии. Не трогайте Гитлера».
   Скорее всего, это правильно, но только отчасти. Гитлер сам свято верил, что его противники неизбежно поссорятся и их коалиция распадется, что США и Англия ни при каких обстоятельствах не допустят большевизации Европы. Сам Черчилль относился к наиболее фундаментальным противникам большевизма, и его сотрудничество с Москвой, считал Гитлер, всего – навсего переходящий момент. Америка и Англия испугается вторжения советских армий в Европу; а это вынудит их объединиться с Германией, чтобы защитить Старый Свет от большевизма.
   Немецкие генералы на этот счет имели несколько другую точку зрения, однако в решении стратегических планов они всегда были едины со своим фюрером, пока вопрос не коснулся личного благополучия каждого из них.
   Адольф Гитлер, будучи очередным претендентом на мировое господство, и ряд его ближайших соратников были основными идеологами и исполнителями планов Запада по уничтожению нашей страны. Многие из них закончили свой преступный путь на земле: одни – самоубийством, другие – на виселице в Нюрнберге. Однако не все. Части их них, например Франко и командирам его так называемой «голубой дивизии», удалось избежать законного возмездия за преступления, совершенные этими пособниками Гитлера на нашей земле, только благодаря так называемым нашим союзникам, США и Англии. Это еще одно убедительное доказательство духовной близости наших прошлых и настоящих врагов.

Глава 8. Немецкие генералы

   Итак, что касается ближайшего окружения Гитлера, включая немецких генералов, то у них, потерявших к средине 1944 г. всякие иллюзии на победу в войне с Советским Союзом, все надежды на будущее были связаны только с нашими так называемыми союзниками – американцами и англичанами. Поэтому сопротивление немцев на Западе было только символическим. Немецкий генеральный штаб стремился максимально перебросить войска с запада на восток, чтобы задержать Красную Армию, пока в Берлин не придут им на помощь американцы. «Для меня война закончилась в сентябре, – говорил после войны следователям союзников Рундштедт, восстановленный с 4 сентября 1944 г. в должности главнокомандующего немецкими войсками на западе.
   Но война тогда еще не заканчивалась для Гитлера, который всеми силами, включая и жестокие наказания, пытался выбить пораженческие настроения из своих генералов. Он им внушал: «В случае необходимости мы будем сражаться на Рейне. Не имеет значения где. Как сказал Фридрих Великий, при любых обстоятельствах мы будем сражаться до тех пор, пока один из наших ненавистных врагов не выдохнется и не откажется от дальнейшей борьбы. Мы будем сражаться, пока не добьемся мира, который обеспечит существование германской нации еще на пятьдесят или на сто лет и который, прежде всего, не запятнает нашу честь во второй раз, как это произошло в 1918 г.… Я живу лишь для продолжения этой борьбы, так как знаю, что, если за ней не будет стоять железная воля, она обречена».
   Далее фюрер еще раз разъяснил своим генералам о некоторых причинах необходимости борьбы на Западе: «Наступит время, когда разлад между союзниками станет настолько серьезным, что произойдет разрыв. Главное – это ждать подходящего момента, не считаясь ни с какими трудностями… В истории никогда не существовало такой коалиции, как у наших врагов, коалиции, составленной из столь разнородных элементов и преследующих столь разные цели… С одной стороны, ультракапиталистические государства, с другой – ультрамарксистские. С одной стороны, умирающая империя – Великобритания, с другой – бывшая колония, твердо решившаяся наследовать её, – Соединенные Штаты… Вступая в коалицию, каждый партнер лелеял надежду реализовать свои политические цели… Америка стремится стать наследницей Англии, Россия пытается захватить Балканы… Англия пытается сохранить свои владения… Даже сейчас эти государства конфликтуют друг с другом, и тот, кто, подобно пауку, сидит в центре сотканной им паутины, наблюдая за событиями, видит, как этот антагонизм с каждым часом все возрастает. Если сейчас мы нанесем несколько ударов, то в любой момент этот искусственно сколоченный общий фронт может рухнуть с оглушительным грохотом, но при условии, что Германия не проявит слабости».
   Гитлер был уверен, что его, «блудного сына», «собаку, которая покусала своего хозяина», Запад вынужден будет простить перед началом Третьей мировой войны. Ведь кроме грехов перед Западом, у него, фюрера, были и огромные «заслуги». Под его непосредственным руководством немцы убили во время Великой Отечественной войны более 26 миллионов советских людей. Кроме того, за это время наша страна лишилась естественного прироста (не рожденных детей) – около 15,4 миллионов человек. Значит, потери СССР, связанные с войной, развязанной Гитлером, составили более 41 млн человек.
   В принципе, Гитлер был прав: с приближением конца войны вероятность разрыва Советского Союза с нашими союзниками возрастала. Черчилль в это время пытается уговорить американского президента Рузвельта сделать все, чтобы остановить советские войска и не пустить их в Центральную Европу. Начиная с февраля 1945 г., немцы на западе вообще прекратили сопротивление и сдавались целыми дивизиями. Наши союзники оружие немецких дивизий складировали, а их личный состав продолжал боевую подготовку под руководством прежних, немецких, командиров. Около миллиона немецких солдат и офицеров ходили в прежней своей форме, носили награды и знаки различия, приветствовали друг друга прежним поднятием руки.
   В начале апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: готовить боевые действия против СССР – операцию «Немыслимое». В этой операции со стороны Запада должны участвовать вооруженные силы США, Англии, Канады, польские корпуса и 10–12 немецких дивизий. По существу, такие действия Запада указывали на то, что самом ближайшем будущем должна начаться Третья мировая война.
   В этих условиях самые жестокие меры Гитлера против собственного генералитета, направленные на продолжение борьбы не только на востоке, но и на западе, были на руку Советскому Союзу, поскольку они препятствовали нашим бывшим союзникам в максимальной степени использовать вооруженные силы Германии в новой мировой войне.
   Вот текст одного из последних приказов Гитлера:
   «Запомните: каждый, кто пропагандирует или просто одобряет распоряжение (о прекращении борьбы), ослабляющее нашу стойкость, является предателем! Он немедленно подлежит расстрелу или повешению! Это имеет силу также в том случае, если речь идет о распоряжениях, якобы исходящих от гауляйтера, министра, доктора Геббельса или даже от имени фюрера. Адольф Гитлер».
   Гитлер обладал неограниченной властью над германским народом, поэтому И. В. Сталин считал, что фюрер не при каких обстоятельствах не должен оказаться в руках американцев или англичан. Задача поиска живого или мертвого Гитлера была поручена генералу безопасности И. А. Серову, в распоряжении которого были не только органы военной контрразведки СМЕРШ 1–го Белорусского фронта, но и несколько пограничных полков войск НКВД. Эти пограничники продвигались вместе с передовыми частями наших войск, не ввязываясь в бои, блокировали центр Берлина, прилегающий к рейхсканцелярии, не выпуская из него ни одного немца без самой тщательной проверки.
   О самоубийстве Гитлера наше командование узнало утром 1 мая, когда на линии фонта под белым флагом появился немецкий генерал с сопровождающим. В 3 часа 15 минут делегацию немцев доставили командующему 8–й гвардейской армией генералу В. И. Чуйкову, где выяснилось, что немецким генералом является сам начальник Генерального штаба германской армии Кребс, а сопровождающий – его переводчик.
   Кребс заявил, что вождь немецкого народа Адольф Гитлер умер, оставив завещание со списком нового имперского правительства. Затем переводчик зачитал послание нового рейхсканцлера Германии доктора Геббельса к советскому Верховному Главнокомандованию:
   «Согласно завещанию ушедшего от нас фюрера мы уполномочиваем генерала Кребса в следующем. Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 30 минут добровольно ушел из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери. Геббельс».
   Об этом событии В. И. Чуйков немедленно доложил командующему фронтом, заместителю Верховного Главнокомандующего Г. К. Жукову, который в свою очередь засвидетельствовал:
   «Тут же соединившись с Москвой, я позвонил И. В. Сталину. Он был на даче. К телефону подошел дежурный генерал, который сказал:
   – Товарищ Сталин только что лег спать.
   – Прошу разбудить его. Дело срочное и до утра ждать не может.
   Очень скоро И. В. Сталин подошел к телефону. Я доложил о самоубийстве Гитлера и письме Геббельса с предложением о перемирии.
   И. В. Сталин ответил:
   – Доигрался подлец! Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?
   – По сообщению генерала Кребса, труп Гитлера сожжен на костре».
   И. В. Сталин запретил Г. К. Жукову вести какие-либо переговоры с немцами, кроме как о безоговорочной капитуляции.
   Кребс, отправленный обратно, вскоре покончил жизнь самоубийством. На следующий день согласие отдать приказ немецким войскам о прекращении борьбы пришлось принимать командующему зоной обороны Берлина генералу Вейдлингу.
   Наши чекисты в обстановке исключительной секретности, не привлекая отечественных и зарубежных журналистов, продолжали активно искать живого или мертвого Гитлера. Сначала предстояло обследовать все наземные помещения рейхсканцелярии, а затем приступить к обследованию к подземной ее части, так называемому – бункеру.
   Убежище фюрера представляло собой только одно крыло общего подземного сооружения имперской канцелярии и состояло из двух частей. Одна из них – собственно помещения Гитлера: спальня, столовая, ванная, санузел, комната Евы Браун, комната для совещаний и приемная. Эти помещения сообщались со второй частью этого крыла убежища, где располагались большой конференц – зал, секретариат, лейб – медик Гитлера профессор Морелль, овчарка Гитлера со своими щенками, небольшой узел связи, личная охрана, комната Геббельса, санузел.
   Толщина железобетонной крыши над убежищем фюрера была рассчитана примерно на 5–тонную авиационную бомбу и составляла 8 метров. Выход из убежища находился во внутреннем дворе имперской канцелярии. Второй выход из убежища фюрера (12 ступеней) вел наверх в расположенную несколько выше главного часть подземного сооружения (бункера) имперской канцелярии, где толщина защитного покрова составляла только 1–3 метра.
   Наши разведчики и офицеры Главного управления контрразведки СМЕРШ имели лишь общее и довольно смутное представление об устройстве бункера. На нескольких этажах подземного бункера ориентироваться, не имея плана, было очень трудно.
   Когда приступали к поиску Гитлера, в многочисленных помещениях и коридорах бункера еще продолжалась борьба. Опасность была на каждом шагу: во многих отсеках и темных нишах укрывались эсэсовцы. Валялось много трупов. Стрельба возникала неожиданно. По коридорам и переходам тянулся дым, смешанный с пороховой гарью. Из-за этого лампочки горели тускло. К дыму и гари примешивался тошнотворный запах разлагающихся трупов. Через непродолжительное время автономный источник энергии, питавший электрической энергией бункер, вышел из строя, – свет погас. Обследовать подземное сооружение приходилось в полной темноте, используя карманные электрические фонарики. Осматривали и всю, прилегающую к бункеру, территорию.
   Понятно, что последний начальник германского генерального штаба генерал Кребс – это не та личность, чтобы ему верить. Тем не менее все обгорелые участки сада вокруг бункера проверяли особенно тщательно.
   За трое суток нашим чекистам удалось обнаружить три трупа, каждый из которых мог быть Гитлером. Все эти трупы доставили на строго охраняемую территорию тюрьмы Плетцензее. Сюда же доставили немцев, лично знавших фюрера. Среди них был эсэсовец из личной охраны Гитлера, а также вице – адмирал Эрих Фосс. Однако ни один из экспертов среди покойников не увидел труп Гитлера.
   Поиски продолжались. Уже 4 мая решили проверить большую воронку от авиабомбы в четырех метрах от входа в бункер. Рядом с этой воронкой к этому времени прошли уже тысячи человек, не обращая на неё внимания, поскольку воронок вокруг было много. Кроме того, эта воронка на две трети была заспана землей. Но, в отличие от других воронок, она имела следы большого горения в виде кольца.
   Очистив воронку, «следопыты» извлекли два трупа, насколько обугленных, что по ним, казалось, абсолютно невозможно было опознать личности, кому они принадлежали. Еще были какие-то останки, вроде собаки. Ввиду не решаемости поставленной задачи, останки решили снова засыпать землей на прежнем месте.
   Поиски продолжались, однако, без успеха. Группа опознания в тюрьме Плетцензее каждый раз отвергала очередного «Гитлера». Свое недовольство поисками все в более острой форме выражал генерал Серов. Над непосредственным руководством «следопытов» сгущались тучи.
   В этих условиях вспомнили о трупах, найденных в воронке, расположенной в четырех метрах от бункера. Чтобы хоть как-то ослабить гнев высокого руководства, поисковики вновь откопали упомянутые трупы и составили акт:
   «г. Берлин. Действующая армия. 1945 г., мая месяца, 5.
   Мною, гвардии старшим лейтенантом Панасовым Алексеем Александровичем, и рядовыми Чуриковым Иваном Дмитриевичем, Олейником Евгением Степановичем и Сероухом Ильей Ефремовичем в г. Берлине в районе рейхсканцелярии, вблизи места обнаружения трупов Геббельса и его жены, были обнаружены и изъяты два сожженных трупа, один женский, второй мужской. Трупы сильно обгорели, и без каких-либо дополнительных данных опознать невозможно. Трупы находились в воронке от бомбы, в 3 метрах от входа в гитлеровское бомбоубежище, и засыпаны слоем земли. Трупы хранятся при отделе контрразведки «Смерш» 79–го стрелкового корпуса».
   Затем эти трупы также были доставлены в тюрьму Плетцензее для опознания. После осмотра сильно обгоревших мертвых тел некоторые эксперты, хотя и без гарантии, заявили, что не исключено, что перед ними, действительно, находится тело Гитлера.
   Кроме того, вскоре удалось задержать одного из охранников фюрера Гарри Менгерсхаузена, который непосредственно принимал участие в сжигании трупов Гитлера, Евы Браун и собаки Блонди. В процессе допроса он указал место сжигания, оно оказалось той воронкой, где нашли обгоревшие трупы мужчины, женщины и собаки.
   Позже место кремации фюрера подтвердил и его личный шофер Эрих Кемпка в своих воспоминаниях «Я сжег Гитлера»:
   «Я вылил бензин на обоих мертвецов. Одежда мертвецов слегка развевалась на ветру, пока не пропиталась насквозь бензином и не опала под его тяжестью. Поднятая разрывами снарядов земля осыпала нас. Преодолевая страх смерти, я подтаскивал все новые и новые канистры… Артогонь усилился до такой степени, что мы уже не решались выйти из тамбура бункера… С нами вместе у выхода стояли д – р Геббельс, Борман, д – р Штумпфеггер. А наружи неистовствовал настоящий ад!
   Но как же нам поджечь бензин? Предложение сделать это при помощи ручной гранаты я отклонил. Случайно взгляд мой упал на большую тряпку, лежавшую рядом с пожарными шлангами у выхода из бункера. Гюнше схватил ее и разорвал на куски. Открыть кран канистры, и сунуть туда тряпку было делом секунды. Я наклонил канистру, тряпка хорошо намокла, напиталась бензином. «Спички!» Д – р Геббельс вынул коробок из кармана и протянул мне. Я зажег спичку и сунул в тряпку, а потом высокой дугой швырнул на облитые бензином трупы. С широко раскрытыми глазами мы смотрели на лежащие там тела. В одну секунду высоко вспыхнуло бурлящее пламя, к небу поднялись темные столбы дыма. На фоне горящей столицы рейха они создавали ужасающую картину».
   Все совпадало, однако, с учетом того, что в процессе поисков нашли несколько «гитлеров», похожих на настоящего Гитлера, этого было недостаточно.
   Предполагаемые останки фюрера были направлены для судебно – медицинской экспертизы в клинику – госпиталь небольшого городка под названием – Бух в окрестностях Берлина. Экспертизу возглавлял главный судебно – медицинский эксперт 1–го Белорусского фронта полковник Шкаравский Ф. И., а его подчиненными в этом деле были: судебно – медицинский эксперт 3–й ударной армии майор Богуславский Ю. И., майор медицинской службы Маранц А. Я. (женщина), патологоанатом Гулькевич Ю. В. В состав комиссии входил также главный патологоанатом Красной Армии полковник Краевский Н. А., срочно направленный из Москвы для выполнения этой чрезвычайно ответственной задачи.
   Учитывая, что исследуемый труп сильно обгорел, главным аргументом идентификации личности покойника стали неплохо сохранившиеся у мужчины зубы: золотой мост верхней челюсти с 9 зубами и сильно обгоревшая нижняя челюсть с 15 зубами. Для решения поставленной задачи необходимо было разыскать стоматологов, лечивших Гитлера, найти историю болезни, рентгеновские снимки. Наши чекисты успешно справились с поставленной задачей, помогла немецкая педантичность.
   Историю болезни обнаружили в клинике профессора Блашке – личного врача фюрера. Кроме того, в зубоврачебном кабинете рейхсканцелярии нашли рентгеновские снимки и даже несколько коронок, которые не успели поставить Гитлеру. Сотрудники клиники Блашке помогли отыскать зубного техника – Фрица Эхтмана, изготовлявшего протез челюсти фюреру.
   Коронки, мостики и зубные пломбы мужского трупа точно совпали с записями истории болезни и с рентгеновскими снимками, оказавшимися в распоряжении нашей судебно – медицинской экспертизы. Задача, поставленная чекистам лично И. В. Сталиным, была решена – мертвый Гитлер был найден.
   История окончательного захоронения Гитлера и его верной подруги Евы Браун по понятным причинам до сих пор продолжает остаться тайной за семью печатями.
   Вместе с тем официальная версия судьбы фюрера тогда оставалась прежней: Гитлер исчез, не исключено, что он жив, находится либо в Испании у своего идейного единомышленника генерала Франко, либо сбежал на подводной лодке в Южную Америку. Такая версия исчезновения Гитлера имела право на существование. По примерным подсчетам, на подводных лодках в Аргентину прибыло до 150 высших партийных и государственных деятелей третьего рейха. Позже стало известно, что 10 и 17 августа 1945 г. властям Аргентины сдались экипажи немецких подводных лодок V-530 и V-997, прибывших в порт Мар – дель – Плата. Еще одна подводная лодка была обнаружена затопленной на дне одной из пустынных бухт на побережье Атлантического океана Аргентины.
   Считается, что общее число немецких лодок, достигших берегов Южной Америки, было около шести. Фамилии бежавших высокопоставленных фашистов неизвестны, кроме руководителя отдела гестапо по делам евреев Адольфа Карла Эйхмана, бывшего оберштурмбаннфюрера СС, которому удалось скрыться из американского лагеря для интернированных лиц в 1945 г.
   Несмотря на то, что израильские службы накопили богатый опыт поиска и убийства нацистов, сотрудников СС, принимавших непосредственное участие в «окончательном решении» еврейского вопроса, Эйхмана долго найти не могли. Пока в 1957 г. руководитель израильской разведки МОССАД (сокращенный вариант полного наименования – «Ведомство разведки и специальных задач») Исер Харел, он же Изя Гальперин, уроженец Витебска, получил от некого Хермана донесение из Буэнос – Айреса.
   В этом донесении информатор сообщал, что у его дочери появился кавалер по имени Николас Эйхман, который прихвастнул, что его отец был большим человеком в гитлеровской Германии и работал под непосредственным руководством самого Гиммлера. Информатор сообщил даже адрес, по которому проживало семейство Эйхманов.
   Остальное было, как говорится, делом техники. Наиболее сложным делом было провести Эйхмана через сито таможенного и паспортного контроля при выезде из Аргентины. В рядовом случае МОССАД дело, как правило, до таможни не доводил. К намеченной жертве подходил человек в полицейской форме и вежливо просил того поехать в полицейский участок для решения какого-нибудь незначительного вопроса. Дисциплинированный, не подозревающий никакой опасности немец садился в машину. Его везли в ближайший лес или пустырь и убивали без всяких юридических формальностей, суда и прочего.
   Эйхман же в списке израильских спецслужб значился одним из первых преступников, поэтому его судьба решалась на уровне самых высоких официальных лиц Израиля, включая премьер – министра Бен – Гуриона. Такого крупного преступника решили вывести в Израиль нелегально на коммерческом самолете. По тогдашним аргентинским законам убежище иммигрантам из Европы предоставлялось без ограничений, вне зависимости от их прошлого, поэтому не исключался крупный дипломатический скандал.
   Чтобы пройти контроль в аэропорту без шума, Эйхману сделали укол, он впал в прострацию, и его, якобы сильно выпившего члена экипажа, затащили в самолет. Аргентинские охранники, скорее всего, получившие приличную взятку, не особенно были принципиальными при досмотре. Через двадцать часов самолет совершил посадку на израильской территории.
   Судебный процесс происходил в Иерусалиме, вызвав широчайший резонанс в мире. Эйхман был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен к смертной казни.
   В обвинительном заключении в Нюрнберге и по подсчетам Всемирного еврейского конгресса общее число жертв среди евреев составляло около 5 миллионов 700 тысяч человек. Правда, сам Эйхман, приводивший в исполнение «окончательное решение» еврейского вопроса под руководством Гейдриха, инициатора этой идеи, незадолго до падения третьего рейха заявлял, что его «заслуги» в данном вопросе сильно преувеличивают, что он с восторгом прыгнет в могилу, если на его совести действительно пять миллионов уничтоженных евреев. «Сознание этого будет служить для меня источником огромного удовлетворения», – хвастался палач.
   Этому выродку рода человеческого «с восторгом прыгнуть в могилу» евреи не дали, его повесили 31 мая 1962 г. После казни тело Эйхмана было сожжено, а прах развеян над Средиземным морем.
   Зато Исер Харел (Изя Гальперин) стал героем нации.
   Все течет, все изменяется. Причем изменяется очень сильно. Палачи и жертвы часто меняются местами. Так, только сравнительно недавно, с декабря 2008 г. по январь 2009 г. израильтяне убили 1500 мирных арабских жителей, потеряв 9 человек, причем 4 случайно. Теперь, отлавливая израильских убийц в других странах, мусульмане тоже могут стать героями нации.
   Мораль простая: убивать никого нельзя, тогда и ловить будет некого, правда, станет меньше героев нации, но от этого никому хуже не станет, кроме самих потенциальных героев.

   Что касается истории с трупом мертвого Гитлера, то все лица, причастные к его поиску, были строго предупреждены о недопустимости распространения сведений о ходе и результатах своей работы.
   Официальная версия по Гитлеру оставалась прежней: останки фюрера обнаружить не удалось, поэтому не исключено, что фюрер жив. Офицерам американской и английской разведок водитель Гитлера Кемпка позже якобы дал показания, почему не были обнаружены обуглившиеся останки: во – первых, на трупы он вылил достаточно много, 400 литров, бензина; во – вторых, «все следы были уничтожены полностью непрекращающимся огнем русских».
   Как уже было указано выше, такая позиция, в отношении судьбы Гитлера, нашей страны в то время была более чем оправдана. К концу войны отношения Советского Союза с США и Англией стали накаляться. И. В. Сталину поступало много достоверных сведений о том, что бывшие наши союзники интенсивно ведут тайную подготовку к войне против СССР. К таким сведениям, в первую очередь, следует отнести работы по созданию в США атомной бомбы, необходимости в которой к тому времени, казалось, уже не было никакой.
   Кроме того, в тайне от Советского Союза, в нарушение всех договоренностей, в том числе в Ялте, наши союзники на заключительном этапе войны стали искать контакты с влиятельными деятелями фашисткой Германии для заключения сепаратного мирного договора, с целью привлечения вооруженных сил и других ресурсов этой страны в качестве союзника в войне против СССР.
   Именно бурная реакция Гитлера, выраженная в его политическом завещании, связанная со смещением с должностей и самом строгом наказании своих, казалось ему, самых надежных и преданных соратников: его официального преемника рейхсмаршала Германа Геринга, рейхсфюрера СС и имперского министра внутренних дел Генриха Гиммлера, были следствием «миротворческих» действий наших союзников.
   Тогда Гитлеру доложили, что Геринг и Гиммлер без его, фюрера, ведома вели тайные переговоры с представителями США и Англией об условиях сепаратного мира.
   Геринг, которого Гитлер еще несколько лет назад официально назначил своим преемником, выражая готовность к переговорам о сепаратном мире, знал, что его могут заклеймить как предателя, со всеми вытекающими отсюда последствиями, поэтому действовал осмотрительно. Он хотел твердо знать, что власть в Германии действительно перешла к нему. С этой целью 23 апреля Геринг послал Гитлеру следующую телеграмму:
   «Мой фюрер! Ввиду вашего решения оставаться в крепости Берлин, согласны ли Вы, чтобы я немедленно принял на себя общее руководство рейхом при полной свободе действий в стране и за ее пределами в качестве Вашего заместителя в соответствии с Вашим декретом от 29 июня 1941 года?
   Если до 10 часов вечера сегодня не поступит ответа, я буду считать само собой разумеющимся, что Вы утратили свободу действий и что возникли условия вступления в силу Вашего декрета. Я также буду действовать в высших интересах нашей страны и нашего народа. Вы знаете, какие чувства я питаю к Вам в этот тяжкий час моей жизни. У меня нет слов, чтобы выразить это. Да защитит Вас Всевышний и направит к нам сюда как можно скорее, несмотря ни на что. Верный Вам Герман Геринг».
   Ознакомившись с этой телеграммой, Гитлер незамедлительно направил ответную телеграмму: «Время вступления в силу закона от 29 июня 1941 г. я определяю сам. Я не лишен свободы действия. Запрещаю любой шаг в указанном вами направлении». Одновременно Гитлер сместил Геринга со всех постов, лишил звания «рейхсмаршал», исключил из партии, а руководителю службы безопасности Франку приказал немедленно арестовать Геринга по обвинению в государственной измене. Приказ фюрера был выполнен. Официального приемника фюрера, главнокомандующего ВВС Германии арестовали.
   На Нюрнбергском процессе Геринг был приговорен к смертной казни. Однако повесить его не успели, за два часа до казни бывший официальный приемник Гитлера покончил жизнь самоубийством, воспользовавшись капсулой с ядом, которую ему тайно доставили в тюремную камеру.
   В это же время Генрих Гиммлер – другой ближайший соратник фюрера, руководитель СС, шеф гестапо, имперский министр внутренних дел, «верный Генрих», как часто обращался к нему Гитлер – встречался с графом Бернадоттом в шведском консульстве в Любеке на побережье Балтийского моря.
   «Великая жизнь фюрера близится к концу. Через день или два Гитлер умрет», – сообщил он шведскому графу. После этого Гиммлер попросил Бернадотта немедленно сообщить генералу Эйзенхауэру о согласии Германии капитулировать на Западе. На Востоке, заверял главный эсэсовец, война будет продолжаться до тех пор, пока западные державы сами не начнут войну против русских. Когда Бернадотт попросил Гиммлера изложить свои предложения американцам в письменном виде, такое письмо было тут же немедленно составлено и подписано Гиммлером.
   Именно за это Генрих Гиммлер был смещен Гитлером со всех постов и исключен из партии. После того как бывший глава рейхсфюрер СС был задержан союзниками мая 1945 г. на контрольно – проверочном пункте недалеко от Гамбурга, Гиммлер покончил жизнь самоубийством.
   Таким образом, мы видим, что, несмотря на то что 23 апреля 1945 г. Берлин был полностью отрезан от внешнего мира, однако даже ограниченная радиосвязь с армиями и министерствами позволяла Гитлеру силой своего авторитета руководить страной, уничтожать противников и предателей, выявленных даже среди особо приближенных бывших соратников.
   Понятно, что Гитлера взбесили не сами цели переговоров, а попытка решить эту задачу без его участия. К таким переговорам фюрер был уже давно готов, по крайней мере, после поражений в Сталинградской битве и на Курской дуге, когда любому здравомыслящему человеку было ясно, что блицкриг у Гитлера не состоялся, и перспективы победы у Германии над Советским Союзом нулевые.
   Чтобы повысить свой рейтинг в будущих сепаратных переговорах, о переходе Германии на сторону стран Запада, Гитлер решил продемонстрировать американцам силу и возможности немецкой армии, как на западе, так и на востоке.
   Для этого он сначала решил преподнести урок американцам: временно перехватить инициативу на западе, неожиданно нанеся удар в Арденнах между 3–й и 1–й американскими армиями, рассечь фронт союзников, прорваться к Антверпену, лишив оказавшихся в мешке англо – американскую группировку главного порта снабжения.
   Хотя возможности у Гитлера были уже далеко не те, которые имелись у него год – два тому назад, к этому времени на советско – германском фронте немецкие дивизии были уже основательно «пощипаны». Однако для прорыва в Арденнах фюреру удалось собрать достаточно мощную группировку: 250 тыс. человек, 20 дивизий, включая 7 танковых, 900 танков, 2660 орудий и минометов, 800 самолетов и дополнительно 6 дивизий для последующего удара на Эльзас. Основу немецкого ударного кулака составляли 6–я танковая армия СС генерала Зеппа Дитриха и 5–я танковая армия генерала Хассо фон Мантейфеля.
   Наши союзники на западе под руководством верховного главнокомандующего экспедиционными силами в Европе Дуайта Эйзенхауэра, привыкшие к символическому сопротивлению противника и легким победам, сильно расслабились. Все считали, что немцы уже более не способны на какое-либо крупное наступление. Их беспечность не имела границ.
   В ночь на 16 декабря наши союзники легли спать как обычно. Командующий 12–й группой американских армий генерал О. Бредли готовился утром отправиться в Париж, чтобы поздравить Д. Эйзенхауэра с присвоением ему высшего в США воинского звания – генерала армии. Командующий английской армией фельдмаршал Б. Монтгомери испросил у Эйзенхауэра разрешения провести рождественские праздники дома, в Англии.
   И вдруг такая неожиданность… Застав американцев врасплох, немцы рано утром 16 декабря нанесли сильнейший удар в бельгийских Арденнах и прорвали позиции наших союзников на участке фронта, шириной 40 километров. Не ожидавшая удара 1–я американская армия была буквально сметена со своих кое-как построенных укрепленных позиций. Решительным броском немецкие войска достигли реки Ур, форсировали ее и устремились дальше, к реке Масс. Это для американцев и англичан была катастрофа.
   Сказать, что наши союзники отступали, было бы слишком мягко. Они побежали, спасая свои жизни и бросая раненых, боевую технику, оружие. К тому еще, накануне, коварный Гитлер приказал Отто Скорцени сформировать специальную бригаду в составе двух тысяч эсэсовцев, знающих английский язык, одеть их в американскую форму и посадить в трофейные американские танки и джипы.
   Подчиненным Скорцени предстояло, просочившись через линию фронта, уничтожать американских связных, нарушить движение их транспорта и дезорганизовать тыл в целом, устраивая различные диверсии. Мелкие подразделения диверсантов должны были пробиваться к мостам через реки, захватывать их и удерживать до подхода основных сил немецких бронетанковых войск. Часть специально подготовленных головорезов отправились в Париж, чтобы там прикончить верховного главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Европе Д. Эйзенхауэра. Не все, запланированное Гитлером и Скорцени, удалось выполнить. Однако неприятностей нашим союзникам они наделали много. Скорее всего, задача по уничтожению Эйзенхауэра, чтобы не портить окончательно отношения с американцами, в самый последний момент Гитлером была отменена.
   Отто Скорцени – личность известная, король диверсий. Он вместе со своими головорезами – эсэсовцами прославился проведением в тылу противника ряда уникальных по сложности и дерзости операций. В том числе – по освобождению в сентябре 1943 г. из практически неприступной крепости арестованного к тому времени личного друга Гитлера Б. Муссолини, а также похищением в октябре 1944 г. венгерского регента адмирала Н. Хорти в Будапеште, когда тот готов был перейти на сторону Советского Союза.
   Интересна дальнейшая судьба Скорцени. Если многих его подчиненных американцы за арденнские дела судили и казнили, то самого главного преступника американский трибунал оправдал в 1947 г. Такие «ценные» кадры были нужны и американцам на случай войны с Советским Союзом. Прожив некоторое время в фашистской Испании, Скорцени отправился в Южную Америку, где организовал – не исключено, что помогли ему организовать – процветающую компанию по производству цемента и даже написал мемуары.
   Однако тогда, в декабре 1944 г., наименее подготовленными и слабыми к ведению настоящей, тяжелой войны на уничтожение, из всех наших союзников, оказались американцы. Чужой для них была эта война. Прибывшие из-за океана и не имевшие личных счетов с немцами, американцы воевали с прохладцей, не перетруждая себя. Особенно боялись немецких солдат негры, к которым расовая теория гитлеровцев требовала относиться особенно жестоко. И они, кстати, к неграм так и относились.
   К концу декабря прорыв немецких войск был расширен до 80 километров по фронту и до 100 километров в глубину. С огромным трудом, используя малочисленность немецкой истребительной авиации и улучшение погоды для нанесения массированных бомбовых ударов, сняв некоторые дивизии с второстепенных участков фронта, союзникам к новому, 1945 году, казалось, удалось приостановить продвижение немцев в Арденнах.
   Однако гитлеровские генералы 1 января нанесли новый удар по наиболее слабому месту, откуда наши союзники совсем недавно сняли свои части.
   На этот раз немецкие войска устремились на юго – запад, провали знаменитую «линию Мажино» с целью вернуть Эльзас. У союзников опять поднялась паника, под угрозой оказались коммуникации, связывающие их армии с главной базой снабжения в Антверпене и другими портами атлантического побережья. Порвутся эти кровеносные сосуды, и тогда неминуемо наступит полный «стабилизец» американцам и всем остальным войскам наших союзников в Западной Европе!
   Американцы и англичане поняли, что катастрофы им не избежать без реальной помощи, причем в самое ближайшее время, со стороны Советского Союза.
   6 января 1945 г. в Москве получают «Личное и строго секретное послание от господина Черчилля маршалу Сталину», в котором, в частности, было сказано:
   «На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы… Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».
   С чувством глубокой горечи и возмущения И. В. Сталин читал эти строки своего так называемого союзника – Черчилля. Три года советские люди, преодолевая невероятные трудности и теряя миллионы лучших своих сынов, на своих плечах практически в одиночку несли всю тяжесть борьбы с гитлеровской Германией и ее сателлитами. Три года мы просили союзников реально помочь нам, открыть второй фронт в Западной Европе, однако каждый раз этот же Черчилль отделывался только туманными обещаниями, даже тогда, когда немы были в 30 километрах от Москвы.
   А теперь, по – настоящему первый раз лишь столкнувшись с немцами, завыл: «Спасай нас, дорогой Сталин, причем – срочно, а то погибнем».
   Более порядочный президент США Рузвельт постеснялся просить И. В. Сталина о срочной помощи. Он прекрасно помнил, как он, будучи на поводу у Черчилля, тянул с открытием второго фронта.
   Конечно, наши союзники вполне засуживали аналогичной «помощи», но Гитлера необходимо было обязательно добить, иначе под его руководством национал – социализм (фашизм) возродится уже в самое ближайшее время и с теми же целями – уничтожения славян и России.
   И. В. Сталину ничего не оставалось делать, как отправить нашему заклятому «другу» ответ:

   «Лично и строго секретно. От премьера И. В. Сталина премьер – министру господину У. Черчиллю.
   Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января 1945 г.…
   Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».
   Будущие «главные» победители гитлеровской Германии, умеющие «воевать» без потерь, остались довольны этим «волнующим посланием» (по Черчиллю) – они очередной раз переложили всю тяжесть борьбы с фашизмом на нашу страну.
   По замыслу И. В. Сталина, грандиозная Висло – Одерская операция планировалась на 20 января 1945 г., однако, выполняя обещания союзникам, начало данной операции пришлось перенести на 12 января. Три фронта, нацеленных на Берлин, имели в своем составе 2 миллиона 200 тысяч солдат (в том числе и моего отца и родного брата) и офицеров, 33 тысячи орудий и минометов, более 7500 танков и самоходно – артиллерийских установок (САУ). К этому времени мы многому научились. Результаты Висло – Одерской операции были выдающимися. Пройдя с боями свыше 500 км, советские войска разгромили 35 немецких дивизий, а еще 25 немецких дивизий потеряли половину личного состава и техники. 147,4 тыс. немецких солдат и офицеров были взяты в плен. Наши войска оказались в 70 километрах от Берлина.
   Однако помощь нашим американским и английским союзникам в Арденнах пришла раньше… от Гитлера. Неожиданно для немецких войск, после таких потрясающих их успехов, еще 8 января фюрер срочно дал команду командующему Западным фронтом Рундштедту прекратить наступление и немедленно отвести войска на исходные позиции. Снова повторилась ситуация, аналогичная событиям мая – июня 1940 г., развернувшимся у Дюнкерка.
   Как и тогда, Гитлер остановил войска, чтобы окончательно не портить отношения с американцами и англичанами, рассчитывая на то, что он будет вскоре востребован ими в качестве союзника в Третьей мировой войне.
   Даже в трудных ситуациях, когда даже соратники фюрера требовали более жесткого отношения к американцам и англичанам за их геноцид в отношении гражданского населения Германии, Гитлер сильно менялся: от его жесткости и принципиальности не оставалась и следа. В таких случаях фюрер ограничивался только демагогическими заявлениями.
   Вместе с тем, действительно, наши союзники ближе к концу войны осуществляли систематические, нередко бесчеловечные бомбардировки различных городов Германии. Причем такие операции военно – воздушных сил американцев и англичан довольно часто не были вызваны военной необходимостью, поскольку объектами их ударов оказывались жилые кварталы немецких городов. В качестве характерного примера массового уничтожения гражданского населения можно привести акт бомбардировки красивейшего города Запада – Дрездена, на который перед вступлением в этот город советских войск англо – американская авиация сбросила бомбовый груз более 1400 тяжелых бомбардировщиков.
   Тогда авиация американцев и англичан прошла над жилыми кварталами Дрездена тремя волнами. Сначала – ночью сбрасывались, в основном, зажигательные бомбы. Вторая волна, через три часа, наносила удар массой самых разных бомб, чтобы не допустить тушение пожаров и спасательные работы. И, наконец, третья волна через 8 часов – днем, при хорошей видимости, добивали город и его жителей, кроме тяжелых бомбардировщиков, истребители наших союзников, расстреливая людей из пулеметов.
   Результат действий американцев и англичан был ужасен: более 134 000 убитых, в основном детей, стариков и женщин! 35 470 разрушенных зданий! Да, действительно, умели же наши союзники «воевать»: они убили за несколько часов больше немцев, чем наши войска под Сталинградом за два с половиной месяца кровопролитных боев. Правда, наши солдаты тогда имели дело не с детьми, женщинами и стариками, а с обученными и закаленными в боях солдатами вермахта.
   Казалось, подобные преступления наших союзников должны были вывести Гитлера из себя. Ведь фюрер всегда утверждал, что интересы немецкого народа для него выше всего, даже выше его собственной жизни. Он, в припадке гнева, выступил с инициативой денонсировать Женевскую конвенцию, чтобы без суда и следствия провести массовые расстрелы летчиков сбитых американских и английских самолетов, в порядке ответных репрессий за ужасные бомбардировки немецких городов.
   – К черту. … Если я дам ясно понять, что не намерен церемониться с вражескими пленными, что с ними будут обращаться, не считаясь ни с их правами, ни с возможными репрессиями против нас самих, то многие (немцы) подумают дважды, прежде чем дезертировать, – заявил Гитлер.
   Однако, быстро сообразив, что такие действия сильно затруднят заключению сепаратного мира с Западом, он быстро остывал, согласившись поголовно уничтожать только советских летчиков, несмотря на то, что подобных варварских актов наша авиация никогда не совершала.
   Показав «кузькину мать» американцам и англичанам в Арденнах, Гитлер решил, что подобного акта для поднятия собственного имиджа в глазах наших союзников все же недостаточно. Реальные возможности немецкой армии нашим бывшим и своим будущим союзникам он решил продемонстрировать и на Восточном фронте.
   Для этого, начиная со средины февраля 1945 г., Гитлер приказал подготовить крупную наступательную операцию в районе северо – восточнее озера Балатон, в Венгрии. На этом участке советско – германского фронта немцы в срочном порядке сосредоточили наиболее боеспособные к тому времени: 31 дивизию (в том числе 11 танковых), 5 боевых групп, моторизованную бригаду, 4 бригады штурмовых орудий группы армий «Юг» и армейский корпус группы армий «Е». В числе переброшенных на этот участок фронта были и «герои Арденна» – 6–я танковая дивизия СС, дополнительно оснащенная новейшими немецкими танками.
   Противостоящие им войска 3–го Украинского фронта превосходили противника в артиллерии в 1,2 раза, но уступали ему в танках и САУ в 2,1 раза. По пехоте и авиации – силы были примерно равными.
   На этот раз сосредоточение немецких войск нашими разведчиками было выявлено своевременно. С учетом реального соотношения сил, советская Ставка Верховного Главнокомандования решила силами 3–го Украинского фронта нанести поражение ударной группировке противника, а затем перейти в наступление на Вену. Для поддержки советских войск в данной оборонительной операции привлекалась часть сил воздушной армии 2–го Украинского фронта.
   Наша оборона была подготовлена на глубину 25–50 километров и включала главную, вторую и армейскую полосы обороны, занятые войсками; два фронтовых рубежа; промежуточные рубежи и отсечные позиции. Основой противотанковой обороны были противотанковые районы и артиллерийско – противотанковые резервы.
   Наступление немецких войск началось в ночь на 6 марта из района южнее озера Балатон на Капошвар и из района Дони – Михоляц на север. Главный удар немцы нанесли утром между озерами Велеце и Балатон, где на отдельных участках наступало 50–60 танков на 1 километр фронта.
   В результате 10–дневных ожесточенных сражений противнику ценой больших потерь (свыше 40 тыс. человек, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 300 орудий и минометов, 200 самолетов) удалось лишь вклиниться в оборону советских войск южнее озера Веленце на 12 километров, а западнее канала Шарвиз – до 30 километров, на вспомогательных направлениях – до 6–8 километров. Умелый маневр резервами и артиллерией, высокое воинское мастерство и стойкость советских соединений и частей, героизм солдат и офицеров – свели на нет усилия врага.
   15 марта сильно поредевшие немецкие войска вынуждены были прекратить наступление. Войска СС не оправдали надежд Гитлера. Генрих Гиммлер и Зепп Дитрих попали в опалу. Фюрер приказал снять шевроны (нашивки с рукавов) у личного состава дивизий СС. На войска это подействовало, как шок. Многие офицеры СС, для которых понятие верность считалась священным, а недоверие фюрера считалось неслыханным унижением и позором, заканчивали жизнь самоубийством.
   Уже 16 марта 1945 г. советские войска перешли в наступление. Прорвав оборону противника севернее Секешфехервара, наши войска начали продвигаться в западном и юго – западном направлении. Началась Венская операция. После упорных боев наши войска 13 апреля советские войска овладели Веной.
   Таким образом, задуманная Гитлером наступательная операция в Венгрии не дала ему желаемого результата. Скорее, наоборот, американцы и англичане еще раз убедились в огромной мощи Советской Армии, столкновение с которой, в случае развязывания Третьей мировой войны, ничего хорошего для них не предвещало.
   Вместе с тем в составе объединенных сил Запада немецкий народ, во главе с такой сильной и авторитетной личностью как Гитлер, был бы не лишним при уничтожении России. В связи с изложенным, даже после неудачи в Венгрии, Гитлер до последних мгновений своей жизни продолжал верить, что Запад его не бросит. Оно, скорее всего, действительно было бы так, как предполагал Гитлер, если бы не атомная бомба, которая к тому времени у американцев была уже почти готова. А с атомным оружием Запад рассчитывал быстро расправиться с Советским Союзом и без Гитлера. Он им в этом случае был уже не нужен. Более подробно о роли ядерного оружия в конце Великой Отечественной войны остановимся ниже.
   Понятно, что экономическую, политическую и военную мощь Германии создавал не только один Гитлер. Он вокруг себя смог сплотить большое количество людей, сделав их своими единомышленниками.
   Уже поэтому огромную силу и опасность представляли для нашей страны и ближайшие соратники фюрера, как правило, убежденные национал – социалисты (фашисты), безгранично преданные своему вождю. Некоторые из них закончили свою жизнь самоубийством, немногим, например Борману и Мюллеру, удалось скрыться, 21 приспешник Гитлера оказались на скамье подсудимых в Нюрнберге, из которых 11 были приговорены к смертной казни. Первым взошел на помост виселицы в 1 час 11 минут ночи 16 октября 1946 г. Риббентроп. За ним через короткие промежутки времени последовали Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Зейсс – Инкварт, Заукель и Йодль.
   Геринг, как было уже сказано выше, виселицы избежал, он перед казнью раскусил капсулу с ядом, которую ему тайным путем доставили в камеру тюрьмы.
   Семерых обвиняемых приговорили к тюремному заключению: Гесса, Редера и Функа – пожизненно, Шпеера и Шираха – к 20, Нейрата – к 15 и Дёница к 10 годам.
   Шахта, Папена и Фрицше суд оправдал.
   Характеризуя соратников Гитлера, преставших перед судом, журналисты, включая и американца Уильяма Ширера, написавшего достаточно обстоятельную книгу «Взлет и падение третьего рейха», как правило, используют эпитеты: «бесцветное сборище ничтожеств»; «путаник, которого происшедшие события наконец-то вернули к действительности»; «садист, обожавший порнографию»; «лысый дряхлый старик, который сильно потел»; «маленькие глазки – щелочки придавали ему сходство со свиньей»; «ничтожество с плутоватыми глазками»; «человек неглубоких убеждений»; «бесцветный на пороге смерти, каким был всю жизнь».
   Такая неглубокая поверхностная характеристика американцем высших руководителей Германии не способствует поиску ответа на вопрос: «Почему же нам так тяжело далась Великая Победа? Можно ли было добиться ее более легким путем?»
   Более правильный ответ, скорее всего, будет: «Нет». Это были очень сильные противники. Для десятков миллионов немцев они были небожителями, олицетворением государственной мудрости и справедливости, объектом преклонения. Можно сколько угодно смеяться и издеваться над отдельными физическими недостатками любого соратника Гитлера, но понятно, что не они, эти недостатки, определяли реальные возможности и опасность фашизма и конкретных лиц.
   Во – первых, физические недостатки руководителей Германии, например, самого фюрера «лицо у Гитлера – живая карикатура, у него крошечные глазки, широкие скулы и отнюдь не греческо – римский нос, славяномонголоид!», сильно преувеличены.
   Во – вторых, известно, что нередко отдельные физические недостатки, отрицательно действуя на психику человека, увеличивают опасность его, как преступника.
   Все дело в том, что практически все соратники Гитлера были, как и сам фюрер, субъектами с очень глубокими убеждениями, хотя, безусловно, и преступными.
   В качестве примера такого субъекта остановимся подробнее на ближайшем соратнике Гитлера с 21 апреля 1922 г., докторе философии Йозефе Пауле Геббельсе (1897–1945).
   Геббельс был одном из главных идеологов германского фашизма, министром пропаганды, «литературным факельщиком», как его назвали еще в 1934 г. Кроме того, в 1944 г. он был назначен имперским уполномоченным по проведению тотальной мобилизации, а в самом конце войны – ответственным за оборону столицы Германии, Берлина.
   Эффективность нацистской пропаганды на немецкий народ и армию в значительной степени обусловлена мастерством Геббельса. В области пропаганды он впервые сформулировал ряд принципов, которые ныне стали классическими, среди них: принцип размаха и концентрации, согласно которому заранее отобранные лозунги должны внедряться в сознание населения последовательно и методично; принцип простоты, исходящий из того, что массовое сознание в наибольшей степени открыто примитивным постулатам, освобожденным от нюансов и не требующим глубокой аргументации и некоторые другие.
   Вместе с тем такой «чести», особого внимания, этот доктор философии удосужился нами не потому, что он был пятый по счету деятель в неофициальной фашистской иерархии (были в гитлеровской Германии и деятели рангом повыше), а потому, что главный пропагандист третьего рейха был явной неординарностью. Что сделал этот доктор философии и его жена, Магда Геббельс, не укладывается ни в какие мыслимые рамки нормального человека.
   Несмотря на то, что перед самоубийством Гитлер категорически запретил Геббельсу следовать своему примеру и, более того, назначил его рейхсканцлером Германии, Геббельс, конечно, понимал, что данное назначение его не спасет. Он, лично, не мог рассчитывать на милость победителей, ему необходимо было или куда-то скрыться, или покончить собой, как Гитлер.
   Но, в отличие от бездетного фюрера, у него было шесть малолетних детей. Геббельс вместе с женой Магдой еще в январе решили покончить с жизнью, о чем свидетельствовал референт Геббельса, Вильфред фон Овен, фиксируя слова Магды, в своем дневнике: «Мы с мужем уже давно решили покончить с жизнью… Но что меня волнует, так это судьба детей. Конечно, я понимаю, что не имею права допустить, чтобы из-за того что они наши дети, они стали беззащитными и бесправными жертвами… мести».
   29 января фон Овен записывает: «Госпожа Геббельс безудержно плачет. Она еще не пришла ни к какому решению о судьбе своих детей…» Несколько позже супруги Геббельс пришли к общему решению: прежде чем добровольно умереть, они решили умертвить своих малолетних детей Хельгу, Хильду, Гельмута, Хольду, Гедду и Хайду.
   Свой план они осуществили в конце дня 1 мая 1945 г. Со слов упомянутого уже не один раз Ширера, к этому времени игру детей прервали, и по требованию родителей каждому из них врач сделал смертельную инъекцию. Затем Геббельс вызвал своего адъютанта и сказал: «Швегерман, произошло величайшее предательство. Все генералы изменили фюреру. Все потеряно. Я умираю вместе со своей семьей. Сожгите наши тела». Он не сказал адъютанту об убийстве своих детей.
   Около 8.30 вечера доктор и фрау Геббельс вышли из бункера, прощаясь со всеми, кто был на их пути, поднялись по лестнице в сад, где по их просьбе дежурный эсэсовец прикончил их выстрелами в затылок. На тела супругов Геббельс вылили четыре канистры бензина и подожгли. Бензина оказалось недостаточно, и кремацию их тел до конца не довели. На следующий день территория бункера полностью была занята советскими войсками и обуглившиеся трупы колченогого доктора Геббельса и его жены сразу же опознали.
   Понятно, что Ширер видеть не мог, что делалось в имперской канцелярии в последние часы перед занятием ее советскими войсками, поэтому американский журналист, как и в случае с Гитлером, сильно героизировал смерть супругов Геббельс. Как показало последующие медицинское обследование их обгоревших трупов, они использовали для самоубийства стеклянные капсулы с цианистым калием.
   Трудно представить, что такой дикий акт, как убийство своих собственных малолетних детей, способен осуществить нормальный человек, в своем уме. С нечто подобным мы уже сталкивались в первой части книги, но там убивали хотя и царских, но все же чужих детей. Конечно, трудностей в дальнейшей жизни этих несчастных детей Геббельса, скорее всего, было бы немало.
   Примеров тому сколько угодно. Например, сына И. В. Сталина, Василия Сталина – генерал – лейтенанта, депутата Верховного Совета СССР на 21 день после смерти отца приказом министра обороны СССР Н. А. Булганина уволили из армии по статье 59, пункт «е», то есть – без права ношения формы, лишили всех наград. Несмотря на то что, будучи летчиком, он прослужил в льготном исчислении более 30 лет. Однако это еще не все, 28 апреля 1953 г. Василия Сталина арестовали и посадили за выдуманные преступления на 8 лет. Его лишили собственной фамилии: во 2–й Владимирской тюрьме он сидел под фамилией Васильев Василий Павлович. Из тюрьмы родной сын Генералиссимуса Советского Союза вышел весной 1961 г. полным инвалидом: больная печень, прогрессирующая язва желудка. Местом жительства Василию Сталину определили Казань, где он, боевой летчик Великой Отечественной войны, в возрасте 42 лет умер и похоронен под чужой фамилией.
   Так что основания избавить своих детей от жестокого обращения с ними победителей, конечно, были, но не таким же способом, который даже зверским назвать трудно.
   Известно, что облик Геббельса не отличался породистыми «арийскими» чертами ницшеанского идеального образа – «белокурой бестии». Он рос самым низкорослым и тщедушным среди своих школьных товарищей. У него была непропорционально большая голова по сравнению небольшим телом. Он весил, будучи уже отцом семейства, не более 50 килограмм. Его в народе часто называли «сморчком – германцем».
   Карикатуристы за пределами Германии строили самые удачные шутки на несоответствии между «арийской» теорией национал – социалистов (фашистов) и физическим обликом руководителя нацистской пропаганды.
   Кроме того, Геббельс был инвалидом – колченогим с детства. Его одна нога была повреждена в результате несчастного случая, когда ему было 13–14 лет. Из-за колченогости он сильно страдал. Геббельс не смог принять участие в Первой мировой войне. Для этого «принципиального добровольца» отказ военных врачей зачислить его в армию из-за колченогости был величайшей личной трагедией.
   Незадолго до самоубийства он как-то сказал своему референту фон Овену: «Тяжелейшее наказание, которое кто-нибудь может придумать для меня, – это заставить меня обойти строй почетного караула. И все-таки не всегда этого можно избежать. Когда по программе какого-нибудь мероприятия мне надлежит идти вдоль фронта солдат, накануне всю ночь мне снятся кошмарные сны».
   Вместе с тем у Геббельса были большие и очень выразительные темно – карие глаза. Его агрессивное поведение напоминало Савонаролу, известного инквизитора средневековья. Он был способен быстро формулировать мысль, он увлекал, он убеждал немецкий народ, потому что сам был увлечен и убежден, чего, кстати, нашим поздним коммунистическим вождям сильно не хватало.
   Тем не менее, не больная нога и другие физические недостатки, не унижения бедностью в ранней молодости загубили Йозефа Геббельса, а также привели к ужасной смерти его жены и шестерых невинных детей. Патологическим типом его сделала власть, точнее – обладание огромной властью. Обладая такой властью, он, к своему несчастию, лично или совместно с фюрером принимал решения, касающиеся жизни и смерти миллионов людей. Такие люди, как правило, питают иллюзию, что именно они управляют всем и всеми, хотя на самом деле – они сами находятся в плену власти, и часто становятся ее жертвами.
   Возможно, что это и не совсем так. Но считается общепризнанным, что написанное, будь-то литература, публицистика или что-нибудь иное – свидетельствует о самом написавшем не менее, чем о предмете изложения. Поэтому ниже приведем два письма Геббельса, для того чтобы читатель самостоятельно мог оценить психическое здоровье и другие характеристики этого весьма образованного, талантливого и преданного соратника Гитлера.
   Письмо доктора Йозефа Геббельса Харальду Квандту (Сыну Магды Геббельс от первого брака.) от 28 апреля 1945 года.

   Мой дорогой Харальд!
   Мы сидим, окруженные в бомбоубежище фюрера в имперской канцелярии, и боремся за нашу жизнь и за нашу честь. Каков будет исход этой борьбы, знает лишь один Бог. Но я уверен, что, живыми или мертвыми, мы выйдем из нее с честью и славой. Мне почти не верится, что мы снова когда-нибудь увидимся. Так что это, вероятно, последние строки, которые ты получишь от меня. Я надеюсь, что ты, если переживешь эту войну, будешь достоин своей матери и меня. Для воздействия на будущее нашего народа вовсе не нужно, чтобы мы остались живы. При известных условиях ты будешь единственным, кто продолжит традицию нашей семьи. Делай это всегда так, чтобы нам не пришлось стыдиться. Германия переживет эту войну, но только в том случае, если у нашего народа перед глазами будут примеры, на которые он сможет равняться. Такой пример хотим дать мы. Ты можешь гордиться, что имеешь такую мать. Вчера вечером фюрер подарил ей золотой партийный значок, который он многие годы носил на своем пиджаке, и она это заслужила. Перед тобой в будущем стоит только одна задача – показать себя достойным той тяжелейшей жертвы, которую мы собираемся и исполнены решимости принести. Я знаю, что ты это сделаешь. Не допусти, чтобы тебя сбил с толку шум, который поднимется во всем мире. Ложь в один прекрасный день рухнет, и над ней снова восторжествует правда. Это будет час, когда мы будем стоять над всем чистыми и незапятнанными, такими, какими всегда были наша вера и наши стремления.
   Прощай, мой дорогой Харальд! Увидимся ли мы когда-нибудь снова – Бог знает. Если мы не встретимся, то гордись всегда тем, что принадлежишь к семье, которая и в несчастье до последнего момента осталась верной фюреру и его чистому, святому делу.
   Всего хорошего, шлю самые сердечные приветы.
   Твой отец

   Дополнение доктора Йозефа Геббельса к завещанию Адольфа Гитлера:
   «Фюрер приказал мне в случае крушения обороны имперской столицы покинуть Берлин и войти в назначенное им правительство в качестве ведущего его члена.
   Впервые в жизни я категорически отказался выполнить приказ фюрера. Моя жена и мои дети тоже отказываются выполнить его. Иначе – не говоря уже о том, что мы никогда бы не могли заставить себя покинуть фюрера в самую тяжелую для него минуту просто по человеческим мотивам и из личной преданности, – я в течение всей своей дальнейшей жизни чувствовал бы себя бесчестным изменником и подлым негодяем, потерявшим вместе с уважением к себе уважение всего народа, которое должно было бы стать предпосылкой моего личного служения делу устройства будущего германской нации и германского рейха.
   В лихорадочной обстановке предательства, окружающей фюрера в эти критические дни, должно быть хотя бы несколько человек, которые остались бы безусловно верными ему до смерти, несмотря на то что это противоречит официальному, даже столь разумно обоснованному приказу, изложенному им в своем политическом завещании.
   Я полагаю, что этим окажу наилучшую заслугу немецкому народу и его будущему, ибо для грядущих тяжелых времен примеры еще важнее, чем люди. Люди, которые укажут нации путь к свободе, всегда найдутся. Но устройство нашей новой народно – национальной жизни было бы невозможно, если бы оно не развивалось на основе ясных, каждому понятных образцов. По этой причине я вместе с моей женой и от имени моих детей, которые слишком юны, чтобы высказываться самим, но, достигнув достаточно зрелого для этого возраста, безоговорочно присоединились бы к этому решению, заявляю о моем непоколебимом решении не покидать имперскую столицу даже в случае ее падения и лучше кончить подле фюрера жизнь, которая для меня лично не имеет больше никакой ценности, если я не смогу употребить ее, служа фюреру и оставаясь подле него.
   Совершено в Берлине 29 апреля 1945 г. в 5 часов 30 минут.
   Доктор Геббельс».

   Как бы кто ни оценивал психическое здоровье доктора Геббельса, однако в преданности Гитлеру и фашистской (нацистской) идеологии ему не откажешь.
   В этом фоне, какими ничтожествами видятся поздние руководители Советского Союза, в том числе главный идеолог КПСС А. Н. Яковлев, самый «идейный» коммунист, член Политбюро. Хамелеон, предавший то, что десятилетиями внушал всей стране, как абсолютную истину, получая за это научные звания (академика), государственные награды и прочее, и прочее…
   Не намного лучше показали себя большинство наших маршалов и высших партийных деятелей, борцы с так называемым «культом личности», типа Жукова и Хрущева. Все они при жизни И. В. Сталина пели дифирамбы ему по любому случаю, а после его смерти стали оплевывать своего непосредственного руководителя, присваивая себе его заслуги в достижении Великой Победы. Более подробно об этом остановимся ниже.
   Боевые возможности немецкой армии в огромной степени зависели от качества ее личного состава: офицерского состава и солдат, особенно высших офицеров – фельдмаршалов, генералов и адмиралов. Именно их руками Гитлер выковал оружие и создал непобедимую армию, во главе которой фюрер начал Вторую мировую войну.
   Гитлеровские фельдмаршалы и генералы во многом отличались друг от друга, но в главном они были одинаковы: все они были профессионалами, высококвалифицированными военными. Многие из них получили опыт командования войсками еще во время Первой мировой войны. Двенадцать из девятнадцати немецких фельдмаршалов имели к своим фамилиям аристократическую приставку «фон», а семнадцать вышли из стен генерального штаба. Вальтер фон Браухич, Эвальд фон Клейст, Вальтер фон Рейхенау, Федор фон Бок и Герд фон Рундштедт были потомками прусских генералов, а у Эриха фон Манштейна генералами были как отец, так и отчим.
   Немецкая армия под руководством этих фельдмаршалов одержала ряд впечатляющих побед. Польша сопротивлялась 27 дней, Дания – 24 часа, Норвегия – 23 дня, Голландия – 5 дней, Бельгия – 18 дней, Франция – 39 дней, Югославия – 12 дней, Греция – 21 день и Крит 11 дней.
   Эти цифры особенно сильное впечатление производят на фоне того, что нашим довоенным маршалам и генералам потребовалось более трех месяцев, при весьма существенных потерях Красной Армии, чтобы сломить сопротивление финнов.
   Британская армия дважды спасалась от немецких генералов бегством на свои острова, оставляя европейский континент. Под руководством гитлеровских генералов была захвачена огромная часть территории Советского Союза, включая Украину, Белоруссию, Литву, Латвию, Эстонию, Донбасс, Крым. Германские войска застряли лишь под Москвой, в непосредственной видимости московского Кремля.
   Все немецкие фельдмаршалы и генералы были активными сторонниками и помощниками Гитлера, особенно после внушительных побед немецкой армии на Западе и Востоке, то есть, практически, до конца 1942 г.
   Только после провала «блицкрига», плана «Барбаросса», предусматривающего завоевание «жизненного пространства» для немцев за счет уничтожения славян, некоторые высшие немецкие офицеры, наконец, осознали, чем может кончиться для Германии государственный бандитизм, эта авантюра с убийством миллионов людей, в том числе лично для каждого из них. Опасаясь возмездия за совершенные преступления, немецкий генералитет начал искать выход из создавшейся ситуации.
   Вместе с тем выбор у них был небогат, если не сказать – единственный: необходимо было идти на поклон своим временным противникам, но в недалекой перспективе – стратегическим союзникам: США и Англии и просить у них прощения за неприятности и ущерб, нанесенные им Германией в мае 1940 г. Мол, бес попутал. Под «бесом» они, разумеется, понимали Адольфа Гитлера. Свои грехи перед Западом немецкие генералы, естественно, готовы были отмыть своей кровью в совместной борьбе против Советского Союза.
   Хотя и Гитлер, в принципе, и сам рассчитывал на точно такой же исход войны с Советским Союзом, но чрезмерные амбиции фюрера, нескрываемое его стремление к мировому господству испортили, как сейчас говорят, в глазах Запада имидж Гитлера.
   В этой большой стратегической игре фюрер потерял доверие у Запада, и оказался лишним. Эту преграду, препятствующую объединению всех сил Запада в один кулак против нашей страны, необходимо было устранить.
   Это прекрасно понимал генералитет немецкой армии, однако фюрер был не тот субъект, которого можно было так просто отстранить от руководства Германией и немецкой армией. Было очевидно, что без убийства Гитлера, эту задачу не выполнить. Несмотря на актуальность данного вопроса уже после Сталинградской и особенно после Курской битвы, германский генералитет решиться на такую крайнюю меру долго не мог. Даже после крупных поражений на советско – германском фронте, авторитет Гитлера в армии и немецком народе оставался достаточно высоким.
   Однако ко второй половине 1944 г. немцы уже не могли остановить советские войска, наши армии стремительно приближались к границе рейха. Положение немецкой армии к этому времени настолько ухудшилось – и продолжало ухудшаться, – что капитуляция Германии уже в ближайшие месяцы была очевидна для всех, в том числе, разумеется, и для наших союзников.
   Чтобы не опоздать к «шапочному разбору», 6 июня 1944 г. англо – американские войска, наконец, высадились в Нормандии, на севере Франции, открыв тем самым пресловутый второй фронт, создать который до этого несколько лет наши союзники обещали И. В. Сталину, но ничего практического для выполнения своих обещаний не делали. Тем не менее высадка наших союзников во Франции еще более обострила борьбу за власть в Германии. Немецким генералам нужно было срочно сдаваться в плен и переходить в подчинение американцам.
   По этому поводу Ширер в своей книге приводит весьма характерный телефонный разговор между начальником штаба верховного главнокомандования немецкой армии фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем и главнокомандующим Западным фронтом фельдмаршалом Гердом фон Рундштедтом. Первый, начальник, выясняя обстановку на фронте, спрашивает второго, своего подчиненного: «Что будем делать?» – «Заключать мир, дурачье, – выпалил Рундштедт. – Что еще вы способны сделать?!».
   Правда, Рундштедт тут же за такой «нигилизм» слетел с должности. Однако в данном случае, можно сказать, он легко отделался. Гитлер был тогда еще милосердным, поскольку это происходило еще до 20 июля, то есть до покушения на фюрера.
   Тем не менее некоторые наиболее радикальные высшие офицеры вермахта понимали, что дальше тянуть с убийством Гитлера было нельзя. 23 июня на советско – германском фронте началась крупнейшая Белорусская наступательная операция (23.06–29.08 1944 г.). Всем было понятно, что если и дальше дело так пойдет, как в Белоруссии, то вскоре немецкий генералитет останется вообще без солдат. А зачем, спрашивается, в таком случае они нужны будут англо – американцам?
   Ключевой фигурой в заговоре против Гитлера стал граф Клаус фон Штауфенберг, личность во многом уникальная, поэтому сообщим его некоторые автобиографические данные.
   Профессиональный военный из знатной семьи, родился в 1907 г. Приходился правнуком Гнейзенау, одному из героев освободительной антинаполеоновской войны; потомок Йорка фон Вартенбурга, другого прославленного генерала эпохи Бонапарта. После окончания военной академии в Берлине был направлен для прохождения дальнейшей службы в генеральный штаб. Участвовал в войне против Польши и Франции. С началом Великой Отечественной войны, до февраля 1943 г., находился в составе немецкой армии на оккупированной территории Советского Союза. Затем принимал участие в войне против американцев в составе 10–й танковой дивизии в Тунисе.
   7 апреля 1943 г. автомобиль Штауфенберга наскочил на минное поле. Его тяжело ранило: он потерял левый глаз, правую руку и два пальца на левой руке. Многие бы на его месте после таких увечий закончили бы службу в армии, но он принимает все усилия, чтобы остаться в вооруженных силах.
   «Я чувствую, что должен теперь что-то предпринять, чтобы спасти Германию. Мы, офицеры генерального штаба, обязаны взять на себя всю долю ответственности», – сказал он своей жене, графине, матери четырех маленьких детей, приехавшей в госпиталь навестить его.
   Вскоре после выздоровления Штауфенберг был произведен в полковники и назначен начальником штаба к командующему армией резерва к генералу Фромму.
   Новое продвижение по служебной лестнице открывало ему доступ непосредственно к фюреру. В связи с большими потерями на советско – германском фронте Гитлер, требуя свежих пополнений, все чаще (два – три раза в неделю) вынужден был вызывать командующего армией резерва или его заместителя к себе в ставку для доклада о состоянии резервов.
   В рядах заговорщиков не было ни одного фельдмаршала из состоящих на действительной службе. Практически никто из действующих фельдмаршалов не мог осмелиться нарушать присягу, данную фюреру. Только некоторые их них давали непонятные, туманные обещания, обуславливая их многочисленными условиями, к таким относились: Роммель, фон Рундштедт, фон Кюлге.
   Более – менее без серьезных предварительных условий к заговорщикам примкнул отставной фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен, 1881 г. рождения, который, несмотря на то, что числился в резерве и не имел войск, был очень влиятельной в армии личностью. В списке заговорщиков он числился в качестве будущего главнокомандующего вооруженными силами Германии.
   Вицлебен был отпрыск старинного прусского семейства, обладал большим личным мужеством, никогда не предавал свои высокие принципы и всегда был готов на решительные действия, отстаивая идеалы служения народу и стране (разумеется, так, как он это понимал). Подобные люди всегда были неугодны для начальников, а тем более – диктаторов, поэтому под надуманным предлогом Гитлер в марте 1942 г. отправил Вицлебена в отставку.
   Новым главой государства должен быть Бек, новым канцлером – Гёрделер. В Берлине заговором руководил генерал Фридрих Ольбрихт, начальник штаба резервной армии.
   Заговорщики решили убить Гитлера 20 июля 1944 г. во время совещания в ставке фюрера – в «Волчьем логове», размещенном в Восточной Пруссии. На это совещание приглашен был для доклада упомянутый выше начальник штаба резервной армии полковник граф Клаус фон Штауфенберг. Этот полковник прибыл в установленное время, 12.30, с портфелем, где якобы у него были справочные материалы для доклада. Однако вместе с указанными материалами в портфель была положена «адская машинка» – бомба. Штауфенберг, поставив портфель у ног Гитлера, вышел из комнаты якобы для того, чтобы срочно позвонить в Берлин по телефону и получить некоторые уточняющие данные к докладу.
   К счастью для Гитлера – и к несчастью для себя – присутствующий на этом же совещании полковник Хайнц Брандт, офицер штаба сухопутных войск, посчитал, что портфель стоит неудобно, и поставил его за большую массивную опору стола, шириной почти во весь стол. И таким образом он спас жизнь Гитлеру, однако погубил свою. Через несколько минут бомба взорвалась.
   Совещание проводилось не в бетонном бункере, как обычно, а в легком деревянном здании. День был жаркий и душный, поэтому все десять окон здания были раскрыты настежь. Поэтому сила взрывной волны оказалась значительно меньше, чем предполагалась. Кроме того, основание стола, сделанное из толстых дубовых досок, отклонило взрывную волну от фюрера, и последний отделался лишь легкой контузией.
   Заговорщики в Берлине ждали убедительных доказательств смерти Гитлера, но так и не дождались. По этой причине сигнал к началу военного этапа переворота – «Валькирия» не подавался до 4 часов дня. Опоздание с началом операции лишило заговорщиков всех шансов на успех.
   Около часа ночи на всю страну по радио прозвучал хриплый голос самого фюрера: «Мои немецкие товарищи! Я выступаю перед вами сегодня, во – первых, чтобы вы могли услышать мой голос и убедиться, что я жив и здоров, и, во – вторых, чтобы вы могли узнать о преступлении, беспрецедентном в Германии.
   Совсем незначительная группа честолюбивых, безответственных и в то же время жестоких и глупых офицеров состряпали заговор, чтобы уничтожить меня и вместе со мной штаб верховного главнокомандования вермахта.
   Бомба, подложенная полковником графом фон Штауфенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Взрывом были серьезно ранены мои верные и преданные сподвижники, один из которых погиб. Сам я остался совершенно невредим, если не считать несколько незначительных царапин, ожогов и ссадин. Я рассматриваю это как подтверждение миссии, возложенной на меня провидением…
   Круг этих узурпаторов очень узок и не имеет ничего общего с духом германского вермахта и прежде всего германского народа. Это банда преступных элементов, которые будут безжалостно уничтожены.
   Поэтому сейчас я отдал распоряжение, чтобы ни одно военное учреждение… не подчинялась приказам, исходящим от этой шайки узурпаторов. Я приказываю также считать долгом каждого, кто отдает или исполняет такие приказы, арестовывать, а если он оказывает сопротивление, расстреливать на месте…
   На этот раз мы сведем с ними счеты так, как это свойственно нам, национал – социалистам».
   Узнав, что Гитлер жив, большинство немцев отказали заговорщикам в поддержке и рассматривали их действия как предательство. К 10 часам следующего дня стало ясно, что заговор группы высших офицеров окончательно провалился.
   Но в этом случае фюрер сдержал свое слово. Гитлер и нацистская верхушка жестоко расправилась со всеми участниками заговора и даже над их семьями. Жестокость нацистов по отношению к своим гражданам была неслыханной. Список казненных исчислялся тысячами человек. В первую очередь уже 20 июля были казнены без всяких формальностей Ольбрихт и Штауфенберг. Перед смертью Штауфенберг крикнул: «Да здравствует священная Германия».
   Однако Гитлер не мог просто так расстрелять фельдмаршала и других высших офицеров немецкой армии. Даже он, фюрер, обязан был соблюсти определенные формальности. Потенциальные преступники, как правило, сначала исключались из армии по приговору суда офицерской чести и только после этого представали перед так называемым народным судом.
   Первый процесс по делу заговорщиков происходил в Берлине 7 и 8 августа 1944 г. На скамье подсудимых оказались отставной фельдмаршал Вицлебен, генералы Гёпнер, Штифф и фон Хазе. Несмотря на традиционное уважительное отношение немцев к военным, с высшими офицерами гестаповцы обращались самым жестоким образом. В зал суда их вводили небритыми, в брюках без ремней и подтяжек, одетыми в неподдающуюся описанию ветхую одежду. Особенно старались унизить фельдмаршала Вицлебена. Когда его вызвали как первого обвиняемого на суд, он пытался вытянуть руку в нацистском приветствии. Судья Фрейслер закричал на него: «Приветствовать фюрера имеют право только те граждане, чья честь незапятнанна».
   Фельдмаршал Вицлебен без всякого давления признался в своем участии в попытке убийства Гитлера и уже на следующий день был приговорен к повешению вместе со своими сообщниками. В назидание потенциальным противникам фюрер приказал, чтобы заговорщиков повесили, как скотину.
   Весь процесс казни снимался на пленку кинокорпорацией рейха. Еще до суда гестаповцы вынули у фельдмаршала вставные челюсти и сняли с него ремень. За две недели пребывания в тюрьме он постарел на десять лет. Несмотря на жалкий вид, Вицлебен встретил смерть мужественно и с той мерой человеческого достоинства, которая возможна в подобных обстоятельствах. Ему на шею надели петлю из тонкого провода, другой конец которого был привязан к крюку со скотобойни. Палачи взяли шестидесятичетырехлетнего фельдмаршала, приподняли и бросили его таким образом, что вся тяжесть тела сконцентрировалась на шее. Затем они сорвали с него брюки так, чтобы он висел голым и корчился в агонии, медленно задыхаясь.
   Вот и верь после этого, что немцы культурная и цивилизованная нация. Фельдмаршал Вицлебен умирал почти пять минут, но ни разу не издал ни единого крика. Остальные семеро приговоренных были казнены таким же образом. Однако это еще не все. В продолжение восьми месяцев за ними последовали многие сотни других, так или иначе связанных с заговором против Гитлера. Многие, как, например, общепризнанный герой немецкой нации фельдмаршал Эрвин Роммель, предпочли уйти от позора и общения с палачами посредством самоубийства.
   В Германской Демократической республике лидеров заговора против Гитлера рассматривали как непримиримых врагов фашизма и лично Гитлера, поэтому якобы заслуживающих чуть ни званий «Героя Советского Союза».
   Однако это далеко не так. Конечно, в мужестве и смелости тому же Штауфенбергу не откажешь, но цели и задачи его подвига, а также интересы тех, кто ими управлял, никакого отношения к Советскому Союзу не имели. Более того, они были направлены против нашей страны.
   Гитлеровский режим при непосредственной поддержке немецких генералов продержался одиннадцать лет. И лишь неизбежность поражения в войне с Советским Союзом, против которой они не только не протестовали, но и сами принимали самое активное участие, совершая при этом все мыслимые и немыслимые преступления против славян, заставила их спасать свои шкуры от справедливого возмездия таким оригинальным способом.
   У всех заговорщиков, включая и их лидеров, была одна и та же цель – немедленное заключение перемирия с США и Англией, возвращение немецких войск, находящихся на западе, в пределы Германии, подготовка «конструктивного мирного соглашения» с нашими союзниками, с целью создания соединенных штатов Европы, то есть – аналога современного агрессивного блока НАТО.
   Но самое главное – заговорщики настаивали на продолжении войны с Советским Союзом, начиная с удержания советско – германского фронта по рубежу: устье Дуная, Карпаты, река Висла, Мемель, Балтийское море.
   У всех у них, включая и «героев покушения на Гитлера», судя по всему, не возникало никаких сомнений в том, что американские и английские армии в самом ближайшем будущем присоединятся к войне против нашей страны, чтобы окончательно уничтожить Россию.
   Руководитель заговора генерал Бек еще в мае 1944 г. направил в Швейцарию своего сторонника Гизевиуса к официальному представителю США в этой стране, Даллесу, с изложением указанных выше планов. Точная реакция Даллеса на эти планы осталась неизвестной, но нет сомнений в том, что он о намерениях Бека и его сообщников своевременно сообщил руководству США.
   Вместе с тем, несмотря на жестокую расправу над заговорщиками, у ближайших соратников фюрера, в лице Геринга и Гиммлера, как и самого Гитлера, не оставалось ничего другого, кроме пути генералов, проявивших преждевременно инициативу в решении этого же вопроса.
   Вскоре настала очередь ближайших сподвижников Гитлера. Теперь уже они продолжали вести тайные переговоры о совместной войне против Советского Союза с представителями Англии и США. Указанные главари фашистской Германии все еще надеялись реализовать все те же идеи, заложенные в меморандуме бывшего ближайшего советника Гитлера – Гесса, но в новом авторстве. Суть этих идей заключалась в объединении сил Запада в войне против Советского Союза. Посредниками в переговорах между нашими союзниками и Германией были, упомянутый выше, Даллес в Швейцарии и специальный представитель Рузвельта по европейским вопросам Хьюит в Швеции. Интересы американцев на переговорах с высокопоставленными немцами также представляли шведы граф Бернадот и банкир Валленберг.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →