Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1950-х годах, чтобы впускать младенцев студентов в Тринити-Холл, Кембридж, пришлось официально определить их как котов.

Еще   [X]

 0 

Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура (Уайт Джон)

Джон Мэнчип Уайт, известный историк, подробно описывает быт и обычаи племен североамериканских индейцев. Вы проследите нелегкий путь их кочевья, узнаете о том, как они охотились и возделывали землю, обучали и воспитывали детей, навсегда прощались с сородичами. Книга Уайта – неисчерпаемый источник для изучения культурного наследия народа, который, несмотря на все трудности, сумел сохранить свое национальное своеобразие.

Год издания: 2006

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура» также читают:

Предпросмотр книги «Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура»

Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура

   Джон Мэнчип Уайт, известный историк, подробно описывает быт и обычаи племен североамериканских индейцев. Вы проследите нелегкий путь их кочевья, узнаете о том, как они охотились и возделывали землю, обучали и воспитывали детей, навсегда прощались с сородичами. Книга Уайта – неисчерпаемый источник для изучения культурного наследия народа, который, несмотря на все трудности, сумел сохранить свое национальное своеобразие.


Джон Мэнчип Уайт Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура

Глава 1
Дух предков

   «Караван крытых повозок и фургонов растянулся по прерии. Скрипящие и громыхающие повозки напоминают флотилию мелких суденышек на бескрайних океанских просторах. Солнце в самом зените, и оно безжалостно обжигает путников своими палящими лучами. Начальник каравана и его помощники подгоняют измученных мулов и их погонщиков: к ночи они должны успеть достичь водоема, помеченного на импровизированной карте.
   Вдруг начальник каравана замирает в седле. Подняв ладонь к покрытому пылью лицу, он внимательно вглядывается в линию горизонта. Там, где прерия сливается с небом, возникает огромное коричневое пятно, напоминающее своими очертаниями клубок развевающихся перьев. Может, это песчаная буря? Нет, это индейцы – караван движется по их территории. Спустя мгновение до слуха доносятся топот копыт и воинственные крики боевого клича. Начальник приказывает ставить повозки тесным кругом. Мужчины быстро достают тюки, сундуки, дорожные чемоданы и бочонки, закрывая ими проемы между повозками. Соорудив эти хрупкие импровизированные баррикады, они расчехляют кольты и винчестеры, открывают коробки с патронами. Женщины, двигаясь на четвереньках, заряжают свободное оружие и собирают вокруг себя детей, закрывая их собой. Первая яростная волна атакующих налетает на караван. Мужчины залегли у перевернутых кресел, коробок из-под посуды и бочонков для воды. Они встречают плотным огнем накатывающийся вал раскрашенных полуобнаженных тел. Воздух наполняется дикими криками, грохотом стрельбы и смрадом от пота, пороха и крови. Волны атакующих снова и снова накатываются на караван, оставляя тела убитых между оглоблями распряженных повозок.
   В конце концов индейцы прибегают к своей излюбленной тактике: они кружат вокруг каравана, осыпая защитников стрелами и ловко перебрасываясь с одного бока лошади на другой, чтобы избежать пуль. Из-под крупов своих ярко разукрашенных боевых коней, удерживаясь ногами, они стреляют по защитникам каравана из ружей, которые либо достались им в виде трофеев от предыдущих нападений, либо были куплены у белых торговцев, которых меньше всего заботит, против кого эти ружья будут использованы. Защитники каравана яростно стреляют в толпы обезумевших дикарей, заплетенные косы и перьевые головные уборы которых сливаются с гривами и хвостами коней. Пули с глухим звуком впиваются в тела. Сраженные краснокожие падают на землю, сородичи топчут их тела копытами коней, яростно кружась в клубах пыли вокруг каравана. Сражен и его начальник. Помощник подхватывает ружье павшего и берет командование на себя. Сдаваться нельзя – белый человек знает, что ему не будет пощады.
   Мужчин убьют и скальпируют, жен и дочерей сделают рабынями и наложницами, детей отберут и воспитают на индейский манер. Индейцы начинают стрелять зажженными стрелами, и яркие языки пламени охватывают повозки, покрытые легковоспламеняющимся брезентом. Остается лишь сражаться до последнего и попытаться отдать свою жизнь подороже…»

   Перед нами типичная картина нападения американских индейцев, столь хорошо знакомая по тысячам фильмов. Выглядит захватывающе. Но в какой степени это описание соответствует действительности и историческим фактам?
   Могу ответить – лишь в очень незначительной степени. Однако этот стереотип, растиражированный Голливудом, которого интересует лишь занимательность сюжета, принес много вреда. Десятки миллионов людей во всем мире, в том числе в США и Канаде, не знают абсолютно ничего об американских индейцах помимо того, что они регулярно видят на экранах кино и телевизоров. Изобилие примитивных или попросту дешевых фильмов «про ковбоев и индейцев» не позволяет зрителю понять ни кто такие американские индейцы, ни кто такие американские ковбои.
   Эти представления начались в 1837 г., после того как Дж. Кэтлин организовал выставку картин «Индейская галерея»[2].
   На сцене одно за другим шло до 50 представлений. Индейцы не могли удержаться от искушения подражать красочному, но далекому от реальности образу сценического индейца. К своей одежде индейцы стали добавлять множество ярких и пестрых украшений из перьев и блесток, делая ее яркой и эффектной, но неестественной. Таким образом индейцы и сами внесли вклад в свою «голливудизацию».

Ошибки и заблуждения относительно индейцев

   Эта ошибка произошла из-за того, что, когда Колумб достиг Нового Света в октябре 1492 г. и увидел о. Сан-Сальвадор[4], он решил, что достиг «Индиз» – так тогда называли всю нынешнюю Восточную Азию; то есть он думал, что достиг побережья сегодняшней Японии. Существование целого континента, отделявшего Европу от Азии, было полной неожиданностью для исследователей того времени. Что же касается термина краснокожий, то так назвали коренных жителей французы, появившиеся в Америке в середине XVI в. Хотя французы любят подчеркивать точность даваемых ими определений и используемых терминов, в данном случае они совершили явную ошибку, поскольку цвет кожи американских индейцев – либо светло– или темно-коричневый, либо такой же, как и у самих французов[5].
   В описанной в начале главы сцене присутствуют два основных заблуждения относительно индейцев: во-первых, что они по натуре жестоки и кровожадны и, во-вторых, что они все сплошь лихие наездники и всю жизнь проводят в седле. В голливудских фильмах показывают в основном индейцев юго-западных районов Америки, иногда – северной части районов Великих Равнин, хотя большинство индейских племен занимают как раз другие три четверти американской территории. Юго-западные области, охватывающие западную часть Техаса, всю территорию штатов Нью-Мексико и Аризоны, а также южную часть Юты и Колорадо, известны своими живописными пейзажами, что естественно привлекает кинорежиссеров; к тому же здесь обитают три из пяти самых знаменитых индейских племен: навахо, апачи и команчи. Конечно, это были верховые племена, однако только лишь команчи более или менее соответствуют тому образу, который был создан кинематографом. Апачи были бедными племенами и использовали лошадей в пищу ничуть не в меньшей степени, нежели в качестве средства передвижения; воевали же они в основном в пешем строю. Навахо вообще отличались миролюбием, особенно по сравнению с апачами и команчами; они были мирными пастухами и скотоводами и использовали своих косматых пони больше для того, чтобы охранять стада овец и крупного рогатого скота. В любом случае навахо, апачи и команчи – это лишь три племени из более чем шестисот, населявших Северную Америку в те времена, поэтому приходится сожалеть, что создатели фильмов показывают только эти три племени, создавая таким образом у зрителя крайне искаженную и однобокую картину. Как увидим ниже, большинство индейских племен не жило в районах пустынь и не относилось к верховым: лошадь не играла определяющую роль в их жизни, а некоторые племена не знали ее вообще. В действительности важную роль в жизни индейцев лошадь стала играть лишь за два столетия до того, как те были согнаны со своих земель белыми людьми, а 20 000 лет до этого, включая период своего культурного расцвета, индейцы прекрасно обходились без лошадей.
   Перед нашествием европейцев индейцы занимались охотой, сельским хозяйством, собирательством и рыбной ловлей, вели скромный, миролюбивый и совершенно неагрессивный образ жизни. Они уже не были кочевниками, а вели оседлый образ жизни на своей довольно четко очерченной территории; многие были оседлыми земледельцами или рыбаками. Некоторые племена действительно были воинственными, но, во-первых, такие племена были весьма малочисленны, да к тому же разделялись на множество мелких отрядов – главной их задачей была охрана продовольственных запасов; имели место не крупные войны, а небольшие стычки. Именно европейцы со своими регулярными армиями и современным оружием навязали индейцам безжалостную войну без правил, заставив их принять и вести неравную, обреченную на неудачу борьбу в защиту своего достоинства и образа жизни. Именно белые, а не индейцы демонстрировали настоящую агрессивность, тесня коренных жителей Америки все дальше с востока на запад, пока их не поглотило всходящее над океаном солнце… Именно белые, а не индейцы совершали настоящие зверства; история того, как индейцев обманывали, сгоняли с родных земель и просто истребляли, носит поистине шокирующий характер.
   О том, как воевали индейцы, мы расскажем в отдельной главе; здесь лишь отметим, что из фильмов у людей сложилось о них впечатление как о воинственных верховых племенах, обитающих в основном на равнинах Запада и в засушливых районах юго-запада. Ответственность за это лежит в основном на создателях голливудских фильмов. Индейцы все более и более воспринимаются зрительской аудиторией как обитатели какой-то неведомой фантастической страны, где вместе с ними живут аналогичным образом воспринимаемые ковбои, первые поселенцы и солдаты американской кавалерии.
   Почти всегда индеец показан как враждебно настроенный по отношению к белому человеку. Однако так было далеко не всегда. События, описываемые в начале этой главы, могли развиваться совершенно по-иному: вполне вероятно, что индейцы не атаковали караван, а, наоборот, показывали ему дорогу и охраняли в пути. Индейцы помогли многим тысячам белых путешественников и переселенцев, предоставляя им жилье, снабжая пищей и водой. Первоначальный прием, оказываемый индейцами белому человеку, почти всегда был дружелюбным. Индейцы проявляли интерес к пришельцам: к их обычаям, вере, одежде, орудиям и техническим новшествам. Индейцам казалось, что на этих бескрайних просторах хватит места для всех. Они не могли предположить, что переселенцы будут прибывать на Восточное побережье и двигаться внутрь страны, разрастаясь как опухоль такими темпами, что это станет представлять для них серьезную угрозу. Прошло немало времени, пока индейцы поняли, что бесконечные караваны из повозок и дилижансов, многочисленные сети железных дорог, покрывшие континент, суть кандалы, в которые их заковали, лишив свободы. Пассажирами этих караванов и поездов были не дружески и доброжелательно настроенные люди, а старатели, солдаты, торговцы и просто всякий сброд, который пришел, чтобы уничтожить коренных жителей и погубить холмы, реки, луга и леса, которые с незапамятных времен были индейским домом…
   Беда была в том, что компромисс между белыми и индейцами был невозможен. Конец этой неравной борьбы был предрешен: образ жизни индейцев должен был быть окончательно разрушен, ибо был прямой противоположностью образу жизни и представлениям белого человека, для которого индеец был абсолютно непонятен и пугающе непредсказуем, а страх, как известно, рождает ненависть. К тому же, к несчастью для американских индейцев, как и их южных мексиканских соседей, столкнувшихся с Кортесом и Писарро, их контакт с европейцами произошел тогда, когда те проходили агрессивную, захватническую фазу в своем историческом развитии, а нарождающееся молодое американское государство шло железной безжалостной поступью промышленной революции. После того как Техас провозгласил создание республики в 1836 г., а Мексика была разгромлена и лишилась части своей территории в 1846 г.; после гражданской войны и официального объявления президентом Мак-Кинли теории «предопределенной судьбы» как основы американской политики стало ясно, что индейцам нет места в Америке[6].
   «Дикий», «нецивилизованный», «безнадежно отсталый» туземец должен был «уступить место» – что и произошло.
   Индейцев сгоняли с земель все более и более активно. Конец индейского сопротивления ознаменовали события в Вундед-Ни в Южной Дакоте, произошедшие 29 декабря 1890 г., когда солдаты 7-го кавалерийского полка армии США уничтожили более 300 индейцев сиу, включая женщин и детей. К этому времени численность американских индейцев, которая и так никогда не была внушительной, сократилась вдвое в результате прямого уничтожения, постоянного насильственного сгона с насиженных земель, гибели в заточении, болезней и умышленно вызванного голода[7].
   Позднее множество индейцев погибло от алкоголизма и потери всякого интереса к жизни.
   В конце XIX столетия было впору говорить не о «последнем из могикан», а о «последнем из индейцев». Под натиском навязанной и возобладавшей культуры вторгнувшегося белого человека множество знаменитых в свое время племен исчезли навсегда. Из 600 индейских племен, известных в 1800 г., сегодня сохранилось лишь 250, причем многие из них являются весьма малочисленными.
   Если сегодня множество людей не знает, что американские индейцы по-прежнему существуют, то еще большее число их вообще не имеет никакого представления об их жизни до появления в Америке европейцев. Но за последние 50 лет индейцы постепенно, но неуклонно возрождаются; прирост населения среди них является сегодня самым высоким по сравнению с другими группами населения США. Несмотря на бедность, болезни и безработицу, индейцы достигли первоначально существовавшей численности примерно в 1 миллион человек. И можно смело сказать, что у этих сильных, мужественных и стойких людей не только есть прошлое, но и будущее. Богатая история американских индейцев опровергает лживые измышления о том, что они примитивные и грубые дикари. Их история насчитывает не столетия, а двадцать – тридцать тысяч лет, как и у европейцев, и история эта, исключительно яркая и самобытная, сложилась и существовала задолго до появления Колумба.

Откуда они пришли

   Для того чтобы понять сегодняшнее состояние современного государства, следует четко представлять себе, какие факторы и тенденции оказали влияние на его формирование. Сообщества людей, как и отдельные люди, являются продуктом своего прошлого, даже если они пытаются игнорировать или преуменьшить эту взаимосвязь. Проблема в том, что многие американцы, а также (хотя и в меньшей степени) канадцы проявляют крайне мало интереса к своему далекому прошлому. Средний американец убежден, что история его страны берет начало с 1776 г.; что же касается предшествовавшего периода европейской колонизации, то к нему относятся как к чему-то туманному, неясному и незначительному, а то, что происходило за столетия до этого, в представлении подавляющего большинства американцев вообще окутано мраком. Тем не менее раннеиндейский период является такой же составной частью американской истории, как и период появления европейцев. И безусловно, американцы почувствовали бы себя уютнее и комфортнее, если бы осознали эту связь и научились извлекать пользу из понимания единства и целостности своей истории, стали бы воспринимать раннеиндейский период как важнейшую составную часть своей истории, своего рода якорь, который придает устойчивость и надежность всей исторической конструкции. Это избавило бы их от ощущения себя «зеленым новичком» на мировой арене: ведь тридцать тысяч лет – срок немалый.
   Если европейцы попали на американский континент через Восточное побережье, то коренные жители Америки пришли сюда с северо-запада. Тридцать тысяч лет тому назад Северная Америка выглядела совсем по-другому, нежели сейчас. Вся ее северная часть была скована ледником. Это была заключительная фаза ледникового периода, которая называется висконсинским оледенением (последнее из имевших место четырех оледенений), совпадавшим по времени с вюрмским оледенением в Европе. Мощная ледяная «шапка» накрыла северную часть континента до района Великих озер включительно[8].
   Под ледяным напором природа отступала на юг – там находились районы с теплым и влажным климатом, покрытые пышной и сочной растительностью; они охватывали всю свободную от ледника территорию нынешних Соединенных Штатов. Почвы подпитывались обильными дождями, вызванными близостью ледника; растительный и животный мир был чрезвычайно обилен и разнообразен. Среди животных были как встречающиеся и поныне – в частности, марал, лось, канадский олень (карибу), пекари (разновидность американской дикой свиньи), так и вымершие – мамонт, мастодонт, американский верблюд, тапир, неуклюжий и причудливо выглядевший гигантский ленивец, который передвигался на тыльной стороне лап из-за очень длинных когтей, мускусный бык и огромный круглорогий бизон. Также встречались некоторые породы диких лошадей – которые позднее либо были истреблены, либо вымерли; во всяком случае, лошадь в Америке была известна задолго до того, как она была завезена сюда испанцами.
   Древние гигантские животные были важным источником мяса, шкур, жил и сухожилий, столь необходимых древнему человеку для пропитания, одежды, обустройства жилищ и множества других целей – для обеспечения нормальной жизнедеятельности. Неудивительно, что охотники, преследовавшие животных на бескрайних сибирских просторах, продвигались за своей столь ценной добычей и далее, в сторону американского континента. Но как они сумели преодолеть столь плотный ледяной барьер и проникнуть внутрь Северной Америки?
   Первая часть их пути не была слишком сложной. От азиатского побережья до Аляски тянулся своего рода перешеек, представлявший собой свободную ото льда полоску тундры, проходил он через нынешний Берингов пролив. И сейчас эту водную преграду шириной 96 км эскимосы легко преодолевают на своих покрытых кожей лодках; а в то время, из-за того что Северный Ледовитый океан был покрыт льдом, уровень моря в районе Берингова пролива был на 61 м ниже, и преодолеть это расстояние посуху для привыкших к невзгодам и испытаниям охотников было чем-то вроде легкой прогулки.
   Настоящие трудности ожидали их по прибытии на Аляску. На пути к манящему зеленому раю лежал цельный ледник. Лишь три или четыре раза во время висконсинского оледенения в нем появлялись на короткое время проходы, открывавшие дорогу на юг. По ним-то и двигались навстречу неизвестности сильные духом и смелые сердцем люди.
   Стиснутые с двух сторон льдами, они продвигались вниз по линии нынешней реки Мак-Кензи, держась восточных склонов Скалистых гор, которые уже тогда были становым хребтом Америки. В конце концов они достигали покрытой пышной растительностью территории нынешней Монтаны.
   Здесь, вырвавшись из мрачных ледниковых объятий, люди могли определиться, куда двигаться дальше. Одни направлялись в покрытые лесами восточные районы, другие – на запад, к тихоокеанскому побережью, ну а остальные двигались далее к югу и, пройдя Вайоминг и Колорадо, достигали территории, ныне занимаемой Нью-Мексико и Аризоной.
   Вероятно, наиболее смелые охотники пробились еще далее на юг и, пройдя Мексику и Центральную Америку, достигли Южной Америки, а столетия спустя – ее южной оконечности – Чили и Аргентины. Здесь можно провести параллель с Африкой: местным племенам понадобились многие столетия, чтобы, двигаясь с севера, достичь мыса Доброй Надежды на юге; они появились там вскоре после того, как туда уже прибыли морем голландцы.
   Как ни странно, наиболее высокоразвитые цивилизации в доколумбовой Америке мы встречаем в центральной ее части – это цивилизации ольмеков, майя, сапотеков и ацтеков[9], а также в Южной Америке – цивилизация инков[10].
   Следует также иметь в виду, о чем мы не раз упоминаем в данной книге, что многое из происходившего в Мексике оказало самое непосредственное влияние на развитие событий в районах, расположенных на север от нее.
   Конечно, не исключена вероятность того, что часть охотников достигла Америки и Канады не только через Аляску; они, возможно, попали сюда через Алеутские острова, как, к примеру, алеуты и эскимосы. При ограниченном объеме имеющейся у нас информации в данном вопросе нельзя придерживаться категорических утверждений. Вполне вероятно, что Южной Америки достигли искусные моряки из Полинезии; также не исключено, что около 1000 лет назад небольшой отряд викингов во главе с самим Лейфом Эйрикссоном основал небольшое поселение в Ланс-о-Мидоуз на северной оконечности острова Ньюфаундленд.
   Однако большинство «первооткрывателей» Америки прибыли сюда по вышеупомянутому маршруту через Аляску, двигаясь далее на юг от Юкона.
   Скорее всего, были две основные группы переселенцев: первая прибыла из Сибири, обладая уже сформировавшимся языком; вторая – несколько столетий спустя. Первые поселения или стоянки датируются примерно 10 000 г. до н. э., хотя, возможно, они появились в 50 000–40 000 гг. до н. э.
   Вторая и более многочисленная волна переселенцев, скорее всего, прибыла на континент до 9000–8000 гг. до н. э., поскольку в это время ввиду климатических изменений, связанных с окончанием ледникового периода, сухопутный перешеек от Сибири до Аляски ушел под воду.
   Данные антропологии и результаты анализов крови явно свидетельствуют о том, что предками современных индейцев были жители Сибири и Верхней Канады, относящиеся к классической монголоидной расе. У них, как и у индейцев, карие глаза, прямые черные волосы, очень незначительный волосяной покров на лице и теле, широкий нос с низко расположенной переносицей, раскосые глаза с характерной складкой у век, а также группа крови, относящаяся к верхней части группы Б. К сожалению, практически не найдено никаких костных останков, позволяющих предположить, как выглядел человек того времени. В районе Мидленда в Техасе были обнаружены костные останки молодой женщины, умершей примерно 10 000–15 000 лет назад; они получили название останков «мидлендского человека»; в Тепешпане, Мехико, были обнаружены останки человека примерно того же возраста, их соответственно стали называть останками «тепешпанского человека». Человеческие останки возраста 10 000–15 000 лет были найдены в разное время в Миннесоте, Миссисипи, Флориде, Колорадо, Альберте, а также не менее чем в пяти местонахождениях, обнаруженных в Калифорнии (Арлингтон-Бич, Лагуна-Бич, Лос-Анджелес, Ранчо-Лабреа и Сан-Диего). Наиболее многообещающей была находка в Мармз, штат Вашингтон, где были обнаружены останки трех человеческих черепов, датированные 11 000–8000 гг. до н. э. Были также найдены наконечник копья и костяное шило, что давало повод предположить, что обнаружена уникальная древняя культура коренных жителей Америки. К сожалению, именно в этом месте инженерными войсками США была возведена плотина, и теперь уникальные экспонаты лежат на 12-метровой глубине под водой.
   Неудивительно, что в странах с такой обширной территорией и по сравнению с нею небольшим населением, какими являются США и Канада, трудно обнаружить человеческие останки; подобного археологического материала недостаточно даже в Европе. Однако если останков самих охотников обнаружено крайне мало, то фрагментов орудий, при помощи которых велась охота, в частности различных наконечников, найдено огромное множество – ведь охота являлась основным и постоянным занятием. За крупными животными охотились постоянно, чтобы обеспечить запасы мяса, поэтому охотничьи орудия изготовлялись миллионами. Каменные орудия являются гораздо более твердыми по сравнению с костяными и содержат больше информации об их изготовителях, что позволило выделить три основные группы охотников на территории древней Америки; правда, на сегодняшний день не представляется возможным определить, идет ли речь о родственных, следующих друг за другом в генетической последовательности охотничьих культурах или же о культурах и традициях, независимых друг от друга.
   Самой старшей является культура кловис, названная так по названию города в штате Нью-Мексико, где были впервые найдены ее ярко выраженные образцы. Охотники кловис вели охоту на крупных животных на юго-западе США примерно в 10 000 г. до н. э.; они, в частности, охотились на мамонта и на вымершего позднее гигантского бизона – Bison antiquus. Возможно, эти охотники были дальними или даже прямыми родственниками тех охотников, следы которых были обнаружены в пещере Сандиа в районе Альбукерке, штат Нью-Мексико. Культура кловис, а ее иногда еще называют культура лано, знаменита желобчатыми наконечниками метательных орудий, которые были специально так выполнены, чтобы их удобнее было насаживать на деревянное древко.
   Были обнаружены орудия, родственные кловис, с тем отличием, что желобок проходил по всей длине наконечника, а не только у его основания, как у кловис. Орудия данной культуры стали встречаться вместе с орудиями кловис где-то начиная с 9000 г. до н. э., то есть тысячелетие спустя после появления орудий культуры кловис. Новые орудия стали относить к фолсомской культуре по названию городка американского юго-запада, где эти образцы были обнаружены.
   При этом следует отметить, что, хотя охота была очень распространена на юго-западе, орудия типа кловис встречались по всей территории Северной Америки. В то же время наличие такой разновидности фолсомского наконечника, как наконечник плейнвью (по названию небольшого городка в шт. Техас), говорит о том, что в рамках основной культуры древних охотников начинали формироваться ее самостоятельные подвиды и разновидности. Совокупность таких разновидностей составила третий основной культурный тип рассматриваемого раннего периода и носит название культура плано, получившая распространение начиная примерно с 7000 г. до н. э. Это название объединило ряд разновидностей орудий, разбросанных по всей территории Северной Америки; каждый тип выделялся характерной формой наконечника, и по этому признаку были выделены такие культурные подвиды, как скоттсблафф, ангостура, идеи, милнсенд, агат-бэйсин и др. В целом можно сказать, что охотники культуры плано использовали узкий длинный наконечник, который называют листовидным или ланцетовидным.
   Конечно, наконечники копий были не единственным изделием, созданным трудом древних людей. Они также изготовляли чопперы, ножи, скребла и другие каменные орудия, а также иглы, шилья, сверла и костяные гребни. Им был знаком огонь, который люди научились получать одновременно в самых разных районах планеты на позднем этапе каменного века. Найденные каменные палитры говорят о том, что люди древней Америки этого периода были знакомы с живописью и другими видами творчества, хотя таких памятников древней скульптуры и настенной живописи, как в Европе, здесь обнаружено не было. Не вызывает сомнений, что древние американцы, как и европейцы, умели искусно работать с кожей, деревом и другими недолговечными материалами; возможно, что они, как и их потомки-индейцы, жили в палатках, деревянных хижинах, пещерах и в углублениях под навесами скал. К сожалению, время не сохранило образцы творений, созданных руками людей той далекой эпохи.
   Кловис – фолсом – плано; именно в такой последовательности располагаются культуры периода, который называют палеоиндейским (то есть раннеиндейским, «на заре жизни индейцев») или литическим (то есть периодом использования каменных орудий; от греческого «литос» – камень). Этот период был очень длительным по времени: он начался где-то 50 000 лет назад и закончился примерно в 8000–7000 гг. до н. э. Хотя наконечники, типичные для всех трех культур, были обнаружены по всей территории Северной Америки, образцы, найденные в Центральной и Южной Америке, несколько отличались от североамериканских; при этом следует отметить, что охотники из Северной Америки продвигались на юг со скоростью примерно 1–2 км в год. В любом случае, как было установлено, культуры литического периода достигли южной оконечности Аргентины примерно к 8000 г. до н. э.[11]
   Это, в свою очередь, говорит о том, что на территории США и Канады данные культуры получили распространение за десятки тысяч лет до этого.
   Стойкие и мужественные люди, пришедшие в Центральную и Южную Америку, продвигались не по труднопроходимым малярийным джунглям, а старались держаться склонов Кордильер и Анд с сухим и здоровым климатом[12].


   В Северной Америке охотники, наоборот, старались селиться вблизи болот и озер, которые в те времена имелись в изобилии; многие из них впоследствии пересохли, и сейчас только специалист может определить, что они здесь когда-то существовали. Крупные животные, по следам которых охотники двигались в Америку из Сибири, приходили к болотам и озерам на водопой и отдых, чем охотники и старались воспользоваться.
   О приемах охоты, которые использовали индейцы как в ранние, так и в более поздние периоды, мы подробнее поговорим позже; сейчас же отметим, что в 10 000 г. до н. э. охотники кловис использовали два основных приема охоты на крупных животных, которые применялись почти что до настоящего времени. Первый заключался в непрерывном преследовании группой охотников мамонтов, мастодонтов и других крупных животных до тех пор, пока их не загоняли в определенное место, где им наносили смертельные раны метательными орудиями – копьями и дротиками. Обычно это происходило на берегу озера или у обрыва каньона; именно в этих местах было обнаружено большое количество наконечников, застрявших между костями гигантских животных. Таким же способом, распространенным среди охотников на всей территории Северной Америки, охотились и на последних оставшихся крупных животных – бизонов[13].
   Древние охотники также изобрели специальные ловушки, которые называют «бизоний трамплин». Одну и ту же ловушку старались использовать как можно чаще. Было обнаружено большое количество таких ловушек, многие из них использовались в течение нескольких столетий. Это и был второй способ охоты на крупных животных, представлявший собой несколько усовершенствованный вариант первого.
   Из камней и валунов выкладывались ограждения вдоль тропы, ведущей к обрыву, упав с которого животное либо погибало, либо получало серьезные увечья и становилось легкой добычей охотников. Тропа выкладывалась таким образом, чтобы с нее нельзя было свернуть; когда ничего не подозревающее стадо животных заходило в загон, охотники выскакивали из укрытий и начинали громко кричать и размахивать оружием, чтобы вызвать панику у животных и заставить их прыгать вниз. Это было несложно: бизон представлял опасность, только если оказывался рядом с человеком, но он был достаточно несообразительным животным, к тому же имел слабое зрение и обоняние.
   После того как животные падали вниз и погибали либо добивались охотниками, их туши разделывались прямо здесь же: язык и внутренности, считавшиеся деликатесами, готовили и сразу же съедали; шкуры и наиболее ценные части туш забирали с собой.
   Примерно к 5000 г. до н. э. ледник на севере Америки стал активно таять, что привело к резким климатическим изменениям на континенте. Плодородные земли юго-запада все более превращались в пустыню; засушливый климат привел к резкому сокращению поголовья бизонов – последних из выживших крупных доисторических животных; их поголовье уже никогда не достигло, даже приблизительно, своего прежнего уровня. Человек уже больше не мог обеспечивать свое существование за счет лишь охоты на крупных животных, и ему приходилось искать новые формы жизнеобеспечения. Именно в это время он наглядно продемонстрировал свое уникальное умение приспосабливаться к резко меняющимся условиям среды обитания.
   С 8000 г. до н. э. начал формироваться новый культурный период. Он совпадал с последней фазой литического периода, постепенно приходя ему на смену. Археологи называют этот период архаическим и считают, что он продолжался с 1500 по 1000 г. до н. э. Вся датировка, конечно, является приблизительной и условной, ведь не могли же древние люди сказать: «Ну вот, на дворе 8000 г., палеоиндейский период заканчивается, и мы теперь будем жить в архаическом». Некоторые сообщества так и остались на примитивном уровне развития и пользовались соответствующими орудиями, характерными для значительно более ранних периодов. Другие, наоборот, поднялись на более высокий уровень материальной культуры – в силу ли вынудившей их к этому среды обитания или же благодаря тому, что среди них были более талантливые и способные люди, чем в других сообществах.
   Некоторые сообщества, встречавшиеся по всей территории Северной Америки, в дополнение к традиционному набору орудий и предметов из камня и кости активно использовали и те, которые были характерны для индейцев в пору их культурного расцвета: керамику, корзины, меховую одежду, украшения из бисера и бусы, мокасины, сандалии, музыкальные инструменты и массу других вещей. Интересно, что примерно около 3000 г. до н. э. люди культуры архаического периода, жившие на территории нынешних Висконсина, Миннесоты и Мичигана, научились делать медные орудия. Именно в это же время с медью научились работать и в Европе, и в Азии. Плавка и другие более совершенные способы еще не были известны: медь тем не менее умели извлекать из руды, затем при помощи молота создавали листовые заготовки, из которых делали топоры, ножи, гарпуны, наконечники копий и стрел, рыболовные крючки и украшения.
   Короче говоря, наблюдался переход к оседлой жизни на всей территории Северной Америки. Потребовалось 10 000–20 000 лет, чтобы население выросло от нескольких сотен пришедших из Азии кочевников до десятков тысяч коренных жителей Америки. Полная трудностей и опасностей жизнь древнего охотника не способствовала быстрому росту населения. Детская смертность была очень высока даже по стандартам того времени; продолжительность жизни также была низкой. При имевшем место образе жизни увеличение населения особо не приветствовалось: с одной стороны, если рождался мальчик, это означало, что увеличилось число воинов и охотников, а с другой стороны, любой родившийся означал появление лишнего рта. Наконец, следует иметь в виду, что охота до появления огнестрельного оружия была очень опасным занятием: на гигантских животных с мощными бивнями охотились практически голыми руками, а в погоне за антилопой или оленем приходилось с риском покрывать большие расстояния.
   Очень медленно, постепенно люди усваивали и перерабатывали опыт и навыки предыдущих поколений. По мере совершенствования умения и навыков жизнь становилась легче, хотя бы отчасти. У людей появлялось больше свободного времени, которое использовали для таких занятий, как производство керамики, ткачество, танцы и музыка. Крупные животные постепенно исчезали, и люди начинали охотиться на более мелких, пополняя запасы и за счет других продуктов. Как в более многочисленных и зажиточных семьях все больше свободного времени тратили на развлечения и удовольствия, так и у более многочисленных племен вырабатывалось ощущение своей собственной земли, желание закрепить за собой определенную территорию. Конечно, в такой крупной стране, как Америка, тысячи и даже десятки тысяч человек не могли создать проблему перенаселения. Однако у людей все более вырабатывалось чувство собственной территории; они не могли себе позволить охотиться на территории, которая принадлежала не им, считая это браконьерством, равно как и не позволяли другим делать то же на их собственной территории. Конечно, индейцы никогда не относились к собственности и имуществу с таким рвением, как белые люди; большинство племен большую часть жизни передвигалось по бескрайним американским просторам, но с наступлением архаического периода все большее число индейцев ощущало необходимость освоения и какого-то обустройства среды своего обитания.
   Археологи разделяют культуры, характерные для архаического периода, на две основные группы: восточную – «культуры лесной зоны», и западную – «культуры пустынь». В целом можно выделить пять основных районов распространения культур, которые тогда начинали складываться и которые определяли жизнедеятельность американских индейцев вплоть до начала XX столетия. Это следующие районы: юго-запад; лесная зона восточных районов, в которую входит район Великих озер, а также северо-восточные и юго-восточные районы; район Великих Равнин и прерии; Калифорния и прилегающий район Большого Бассейна; и наконец, северо-запад и прилегающие плоскогорья. Мы уделим специальный раздел каждому из этих районов; хотя в Северной Америке не было цивилизаций, сравнимых с центрально– и южноамериканскими, но именно архаический период был настоящим «золотым веком» древней североамериканской культуры. Когда мы сегодня говорим об индейцах Северной Америки, то рассматриваем их жизнь в течение последних трех столетий – то есть когда они уже вступили в контакт с европейцами. Однако это уже было время их упадка и деградации. Именно в предшествующие 3000 лет индейская культура достигла вершины своего расцвета, а наиболее впечатляющих успехов – на юго-западе, с которого мы и начнем наше описание.

Юго-запад

   Как уже отмечалось, в те времена, когда пришельцы из Азии спускались по восточным склонам Скалистых гор, своего рода лестнице, в глубь континента, климат на юго-западе был влажным и очень благоприятным для плодородия почв. Путь пришельцев как раз пролегал через эти районы, где в изобилии водились животные, служившие главным источником пропитания. Две самые ранние американские культуры названы по имени мест, расположенных на юго-западе; когда же во время архаического периода климат изменился в неблагоприятную сторону и район превратился в засушливый, его жители проявили немалую изобретательность и сумели сохранить как свою культурную самобытность, так и лидирующее положение среди районов распространения древнеамериканских культур.
   Люди культуры кочизе[14] жили в южной части нынешней Аризоны. Культура получила название по имени одного из вождей апачей, хотя навряд ли апачи и их вождь заслуживали подобной чести, поскольку они, во-первых, вели не оседлый образ жизни, характерный для этой культуры, а кочевой, а во-вторых, были более отсталыми по сравнению с большинством других индейских племен. Люди культуры кочизе имеют генетическое культурное родство с охотниками кловис; где-то около 9000–8000 гг. до н. э. они обосновались в районе современного Дугласа. На ранних фазах этой культуры, которые называют соответственно салфер-спрингз и чирикауа, ее носители вели почти такой же образ жизни, что и охотники кловис, занимаясь охотой и собирательством корнеплодов, клубней, орехов и ягод. Два важнейших события произошли на третьей фазе этой культуры, которую называют фазой сан-педро: ее носители стали изготовлять керамику, а также были первыми американцами, начавшими выращивать маис. Эти два упомянутых навыка они почерпнули у своих южных соседей, живших на территории современной Мексики, которая и сейчас самым тесным образом связана со своим северным соседом.
   Вполне возможно, что культура кочизе была привнесена на север выходцами из Мексики; «переселения народов» часто случались в индейской истории, поэтому вполне вероятно, что именно южане привили своим северным соседям вышеупомянутые навыки. И в Южной и в Северной Америке произошло несколько поистине знаковых событий в области сельского хозяйства еще до появления европейцев. В Венесуэле научились выращивать корнеплоды и клубни; в Андах – картофель, а в тропических джунглях – корень тапиоки (маниоки). Но наиболее важные события произошли в Мексике – на юго-востоке, в долине Теуакан, а также севернее. Здесь начиная с 5000–2500 гг. до н. э. выращивали несколько видов кукурузы и маиса, а также бобовые, американскую тыкву, перец, табак и другие культуры; а где-то между 2500 и 1500 гг. до н. э. стали производить керамику.
   Люди культуры кочизе начали применять на практике эти жизненно важные открытия начиная с 5000 г. до н. э. В известном смысле можно сказать, что они передали эти навыки людям культуры хохокам, которые, скорее всего, пришли на территорию южной части нынешней Аризоны из Мексики около 500 г. до н. э.; эта культура процветала до 1400 г. н. э. Название хохокам взято из языка индейцев пима, являющихся прямыми потомками людей этой культуры. В переводе оно означает «те, кого уже нет»[15].
   Это слово может также означать уважение к достижениям тех людей, к которым оно относится. На берегу рек Хила и Солт, южнее современного Финикса, люди культуры хохокам построили целую систему каналов; некоторые из них достигали 9 м в ширину и 3 м в глубину. Общая протяженность этой системы, идущей по равнине, составила около 240 км. Здесь также были построены соединяющиеся друг с другом поселения. Во время расцвета этой культуры, прошедшей через четыре основные фазы: раннюю, фазу колонизации, фазу оседлости и классическую, – в некоторых поселениях насчитывалось до 5000 домов. Люди этой культуры были прилежными созидателями. Они жили в крытых прямоугольных домах, стены которых были выполнены из тростника. Пищу готовили в специальных очаговых (костровых) ямах, которые и сегодня используются в резервации индейцев пима. Помимо прекрасно выполненных и разукрашенных керамических изделий, люди этой культуры делали замечательные украшения из раковин, бирюзы и других материалов, а также зеркала, искусно инкрустированные пластинами из железа и серного колчедана. Они также построили несколько площадок для игры в мяч, пользовавшейся огромной популярностью у их южных соседей – родственных им майя и тольтеков. К счастью, до наших дней сохранилось одно из прекрасно выполненных сооружений, напоминающих здания, которые были построены во время классической фазы культуры хохокам. Их создали люди одной из разновидностей культуры хохокам, которая называется культура саладо. Интересно, что представители этой культурной разновидности мирно уживались и сосуществовали с представителями основной культуры. Это сооружение, расположенное к югу от Финикса, носит название Каса-Гранде[16]. Здание выполнено из адобов[17].


   Так оно и стоит многие годы под солнцем и ветрами; тем не менее четыре этажа по-прежнему сохранились, а стены имеют 1,2 м в ширину. В древние времена это здание являлось, очевидно, своего рода «квартирным» домом. Люди культуры хохокам были не только терпимы к представителям других культур, они содействовали образованию новых культур, связанных с занятием сельским хозяйством. Поскольку, вероятно, основной центр проживания людей этой культуры, сосредоточенный на берегах Хилы и Солта, оказался перенаселен, часть людей ушла на север, где сформировались родственные культуры патайан и синагуа; другие – на восток, где возникли культуры могольон и мимбрес. И сегодня прямые потомки людей культуры хохокам – индейцы пима, папаго, марикопа, йавапаи и хавасупаи – продолжают заниматься сельским хозяйством, как и их далекие предки.
   Люди хохокам были первыми древними людьми, о которых был собран большой археологический материал, и им отводится ведущее место в учебниках по археологии. Однако всего через пять столетий – что очень немного по меркам древних времен – после того, как люди культуры хохокам начали создавать систему каналов, также на юго-западе, но в другой его части, вели свою деятельность, давшую не менее внушительные результаты, люди другой знаменитой культуры. В 560 км от людей хохокам, в «районе четырех углов», где сходятся в одной точке территории штатов Нью-Мексико, Колорадо, Юты и Аризоны, начали строить свои знаменитые сооружения в скалах и пещерах люди культуры анасази. Анасази на языке индейцев навахо означает «старики», или «древние»; правда, следует отметить, что индейцы навахо не имели никакого отношения к культуре анасази и тем более не находились в генетически культурном родстве с ее носителями. Они пришли на эту территорию, кочуя с севера, уже тогда, когда она длительное время была совершенно безлюдной, и только таинственные и внушающие трепет сооружения напоминали об их создателях, которые исчезли так же таинственно. В наши дни каждое лето тысячи туристов посещают национальные парки юго-запада, чтобы полюбоваться творениями, созданными руками этого удивительного народа.
   С самого начала периода баскет-мейкерз, или, как его еще называют, «периода корзинщиков», который продолжался примерно с 1 до 750 г. н. э., культура анасази играла очень важную роль. Нет точных данных о происхождении людей этой культуры, хотя существует вероятность того, что, как и люди культуры хохокам, они родственны людям культур кловис и фолсомской. В отличие от людей культуры хохокам они предпочитали не селиться на открытой местности, а держались всегда гор и труднодоступных каньонов. Даже когда позднее они вышли на равнину, свои знаменитые дома они строили под навесом окаймляющих равнину скал. Будучи замкнутыми и скромными, даже чуть робкими по характеру, эти люди стремились вести уединенный образ жизни и избегать контактов с посторонними. В то же время они были очень трудолюбивы и талантливы.
   Вначале они создавали жилища в скальных навесах или делали круглые отверстия в земле – вход в такое жилище осуществлялся по лестнице через крышу. Подобные сооружения были предшественниками молельно-церемониальных помещений – киc, о которых мы подробнее расскажем позже. О людях культуры анасази мы знаем довольно много, поскольку, в отличие от людей культуры хохокам, которые кремировали умерших и хранили их пепел в урнах, люди этой культуры хоронили умерших либо небольшими группами в пещерах, либо на кладбищах, где находились захоронения двадцати и более человек. Благодаря сухому горному воздуху, останки умерших, как и в Древнем Египте, прекрасно сохранились и мумифицировались. Мы узнали благодаря этому, что люди в «период корзинщиков» были маленького роста, хорошо сложены, у них были густые черные волосы, карие глаза, цвет кожи с красноватым оттенком, незначительный волосяной покров на теле и лице. Мужчины заплетали волосы в три косички; волосы умерших женщин срезались и использовались при ткачестве. Судя по найденным кактусовым гребням и многочисленным украшениям из кости и раковин, женщины имели довольно изысканные и искусно выполненные прически. И мужчины и женщины носили тонкий набедренный передник из шерстяного волокна; от холода их защищали накидки из шкур медведя, зайца или оленя; иногда накидки были полностью вытканы из шерсти и волокна. Помимо накидок они также прекрасно плели сандалии и корзины; последние были сплетены настолько плотно, что в них можно было носить воду и готовить. Корзины также использовались для хранения и переноса продуктов: кукурузы, американской тыквы, фасоли и бобовых, хлопка, желудей, орехов, семян и ягод. В большей степени пропитание обеспечивалось охотой, причем охотились не только на крупных животных, но и на мелких: на зайцев, луговых собак, мешотчатых крыс и мышей. Орудиями охоты были копья и копьеметалки, луки и стрелы; ловили дичь также при помощи силков и искусно сплетенных сетей. Помимо индюка, «коренного» жителя Америки, «корзинщики» приручили собаку, которая была незаменимым помощником и на охоте, и на страже жилища. Были известны несколько пород собак; любимых животных хоронили вместе с хозяином, чтобы они служили ему и сопровождали в ином мире.
   Около 750 г. н. э. «корзинщики» стали выполнять более сложные действия по усовершенствованию среды своего обитания. От скромных жилищ в горах и земляных отверстиях они стали переходить к более сложным и внушительным сооружениям. В Чако-Каньоне, в юго-западной части штата Нью-Мексико, в выходящих на реку скалах они построили цепь замечательных строений протяженностью более 14 км, в которых жили не менее 5000 человек. Крупнейшим из этих соединенных друг с другом «скальных квартирных домов» был Пуэбло-Бонито, который занимал территорию в 1,2 га и в котором было не менее 800 «комнат», где могли проживать 1200 человек. Строение было полукруглым, его задняя часть была встроена в скалы; оно было пятиярусным, надежно защищенным от нападений; войти в здание можно было лишь по лестнице через крышу. Сооружение было выполнено из плит песчаника, аккуратно выложенных вокруг сердцевины здания, сделанной из гальки и валунов. Как и все каменные строения, выполненные людьми культуры анасази, это так же поражает и восхищает как красотой, так и точностью и аккуратностью выполнения. Вполне возможно, что первоначально каменная кладка была покрыта штукатуркой, на которую были нанесены изысканные рисунки, придававшие всему сооружению неповторимое своеобразие и очарование. Обитатели этого и других подобных сооружений в Чако-Каньоне жили в небольших прямоугольных комнатах, многие из которых выходили на залитый солнцем внутренний дворик. Мебели не было, спали на подстилках из юкки или одеялах с подбивкой. Комнатами, вероятно, пользовались лишь ночью, а весь день жители пуэбло[18] работали во двориках либо на крышах и террасах. Они изготовляли корзины, керамику, оружие и сельскохозяйственные орудия. Женщины размалывали кукурузу, которую выращивали на близлежащих полях, орошаемых при помощи специальных оросительных каналов. Зерна кукурузы клали на плиту из песчаника, а камень использовали в качестве вращаемого по кругу жернова – и сейчас в Америке кукурузную муку делают таким же способом. Но если внешние формы жизни людей культуры анасази были приятно простыми, то их духовная жизнь была весьма богатой и разнообразной, о чем свидетельствует большое количество обнаруженных молельных помещений – кив, располагавшихся под землей. Только в Пуэбло-Бонито были обнаружены 32 кивы; множество других было найдено и в соседних поселениях. Североамериканские индейцы изначально были очень набожными людьми.
   Чако-Каньон был настоящим культурным центром, оказывающим влияние на окружающие районы. В пуэбло Ацтек, расположенном в 96 км к северу от Чако-Каньона, людьми родственной анасази культуры было построено великолепно выполненное четырехэтажное сооружение из шлифованного зеленого камня, в котором насчитывалось 350 комнат.
   Люди одного из ответвлений культуры анасази, жившие севернее, в отличие от своих собратьев в Чако-Каньоне, не решились покинуть горы и спуститься в долину. Именно они создали настоящие скальные шедевры, которые называют скальными домами и которые были построены в период расцвета пуэбло, датируемого 1050–1300 гг. н. э. Эти замечательные сооружения, созданные носителями «северной культуры анасази», были обнаружены в таких местонахождениях штата Аризона, как Каньон-де-Шей, Кит-Сил, Бетатакан, Тузигут, Кайента, и Ховенуипе (штат Колорадо). Наибольшей известностью пользуется Меса-Верде в Колорадо, где в скалы соединяющихся друг с другом каньонов встроены целые поселения из искусно выполненных жилых зданий. Когда видишь такие шедевры, как Скальный дворец, Дом с балконом, Дом у сосны и другие столь же тонко и изящно выполненные работы, которые напоминают бриллианты в обрамлении горного ожерелья, то от восхищения поистине захватывает дух. Редко встретишь в истории человечества пример, когда в рамках одной культуры, как это было у людей культуры анасази, были созданы образцы двух завершенных и четко выраженных архитектурных стилей, причем каждый со своим неповторимым своеобразием, которые мы наблюдаем в Чако-Каньоне и Меса-Верде.
   Увы, носителям обеих ветвей этой культуры была уготовлена печальная судьба. Между 1200 и 1350 гг. произошла какая-то катастрофа, заставившая их навсегда покинуть свои райские жилища. Мы не знаем, что конкретно произошло. Навряд ли это были какие-то серьезные разрушения, вторжение или гражданская война. Возможно, это стало следствием эпидемии, а может быть, причина была в истощении почвы, которая потеряла плодородие. Точно известно, что в 1276 г. по всему юго-западу прошла ужасная засуха, которая продолжалась 23 года и закончилась только в 1299 г. Вполне вероятно, что именно ее разрушительные последствия заставили анасази покинуть облюбованные ими места. Многие из них подались на юго-восток и, пройдя 160–240 км, обосновались на берегах Рио-Гранде. Здесь в течение периода «угасания пуэбло», продолжавшегося с 1350 по 1700 г., они основали новые поселения; некоторые из них, в частности Куауа, рядом с Альбукерке и Туанай, на территории исторического места Бандельер в штате Нью-Мексико, производили почти такое же сильное впечатление, как и поселения их предшественников.
   Древние анасази являются прямыми предками современных индейцев пуэбло, проживающих в 20 поселениях вдоль Рио-Гранде от Таоса на севере до Ислеты на юге.
   Несмотря на языковые сложности, вызванные наличием шести ярко выраженных языковых групп, 27 000 жителей сегодняшних пуэбло, действуя так же скромно, но упорно и целенаправленно, опираясь на собственные силы, как и их предки, сумели сохранить свою культурную самобытность значительно в большей степени, нежели другие индейские племена Северной Америки. Возможно, у них нет той уверенности в себе и того яркого своеобразия, которые были у их предков, и они по сравнению с ними более бедны как духовно, так и материально, однако они по-прежнему сохраняют свою индивидуальность и продолжают выделяться безусловной творческой одаренностью.

Лесные районы востока

   Даже те американцы, которым не удалось побывать в Каса-Гранде и Меса-Верде, знают из книг и телевидения, что на юго-западе есть созданные индейцами замечательные сооружения, выполненные из камня. Однако вряд ли они знают, что на противоположной – восточной – стороне Соединенных Штатов есть не менее замечательные сооружения, простирающиеся от Великих озер на севере до Мексиканского залива на юге, которые столь ярко не запечатлелись в национальной памяти лишь потому, что они выполнены из земли.
   Тем не менее сооружения, созданные людьми культур адена и хоупвелл, относившимися к восточным культурам лесной зоны во время архаического периода (на противоположной части Америки в это же время существовали юго-западные культуры, или «культуры пустынь»), можно считать поистине феноменальными. Следует заметить, что культурное развитие в течение архаического периода шло удивительно равномерно: и на востоке и на западе начали заниматься сельским хозяйством. Правда, на востоке в этом не достигли таких успехов, как на западе; здесь в большей степени занимались охотой и позже, чем на западе, осознали преимущества выращивания кукурузы. Однако уже в 800 г. до н. э., когда культуры хохокам и анасази еще только формировались, значительная группа индейцев обосновалась в долине Огайо, где возникла поистине удивительная культура. Ее назвали адена, по имени местности рядом с Чилликоте.
   Именно носители этой культуры строили дома из прочных бревен, которые могут считаться первыми настоящими домами, обнаруженными в Америке.
   Еще более замечательными произведениями этой культуры можно считать так называемые погребальные маунды[19], напоминавшие пирамиды и гробницы Древнего Востока, которые можно встретить во множестве по всему востоку Америки.
   В центре такого маунда, у его основания из тщательно обработанных бревен, были выложены погребальные помещения, в каждое из них можно было поместить до трех умерших вместе с большим количеством различных предметов, которые щедро клали рядом с покойным. Поверх этих гробниц насыпали и утрамбовывали сотни тысяч корзин специально отобранной земли. Естественно, это требовало большое количество времени и энергии множества людей. Поныне остается открытым вопрос, каким образом у людей культуры адена хватало на это рук, времени и сил. Причем носители этой культуры со временем не ограничились строительством маундов простой конической формы. Знаменитый Змеиный маунд, расположенный в Локуст-Гров в Огайо, простирается на 400 м в длину в форме извивающейся змеи шириной 6 м; высота «змеи»-маунда сегодня составляет 1,5 м – и это несмотря на происходившие за 2000 лет с момента его создания естественные разрушения.
   Однако если люди культуры адена просто выражали внимание и оказывали почести умершим, то у людей культуры хоупвелл существовал настоящий их культ. Вполне корректно утверждение, что культура хоупвелл, ставшая быстро распространяться примерно с 300 г. до н. э. и являвшаяся ярким и заметным фактором культурной жизни в течение нескольких столетий до того, как она неожиданно стала увядать начиная где-то с 400 г. н. э., является прямой наследницей культуры адена. Во время расцвета культуры хоупвелл ареал ее распространения охватывал территорию от Огайо и Иллинойса до Небраски и Канзаса на западе и Луизианы на юге. С ней безусловно были связаны строители уникального жилого комплекса в Поверти-Пойнт, рядом с нынешним Шривпортом в Луизиане. Деревянные дома в Поверти-Пойнт размещались на шести восьмиугольных земляных террасах концентрической формы, каждая высотой более 1,8 м, протяженностью более 800 м, причем одна терраса была встроена в другую. Общая протяженность этого «террасного комплекса» составляла более 17,5 км. Более того, рядом с этим комплексом были построены церемониальные маунды, самый большой из которых был высотой в 21 м и имел площадь основания 244 х 214 м. Было подсчитано, что для возведения этих маундов потребовалось 20 миллионов 23-килограммовых корзин земли.
   В Поверти-Пойнт маунды были насыпаны поверх кремированных останков наиболее знатных и уважаемых членов охотничьего и рыболовного сообщества. Кремация занимала важное место и у людей культуры хоупвелл, которые помещали кремированные или отделенные от кожи и мяса останки в специальные погребальные ямы, а когда их собиралось достаточное количество, насыпали сверху огромные земляные холмы – маунды. До сих пор сохранились тысячи маундов культуры хоупвелл; наибольшее их скопление в одном месте можно увидеть рядом с Чилликоте – это место называется Маунд-Сити, и там не меньше 23 маундов; другая крупная группа расположена в Ньюарке – обе группы находятся в штате Огайо. В нью-аркской группе можно увидеть сооружения квадратной, восьмиугольной и круглой формы; к ним пристроены земляные сооружения четырехметровой высоты, внутри которых, подобно сотам, выстроены коридоры и проходы, напоминающие улицы на плане. В ряде мест погребальные маунды культуры хоупвелл имеют правильную геометрическую форму. Очень большой интерес вызывают «фигурные» маунды, которые можно увидеть в Маркетте, штат Айова, где 23 маунда в форме птиц и медведей разбросаны на достаточно большой территории. Они относятся к так называемой «культуре фигурных маундов», центр которой расположен в штате Висконсин.
   Люди культуры хоупвелл представляли собой своего рода конфедерацию слабо связанных друг с другом племен; они были очень энергичны и агрессивны и не только содействовали созданию родственных культур на очень большой территории, но и прямо навязывали свою культуру некоторым племенам. Во главе людей этой культуры стояло, вероятнее всего, могущественное и ориентированное на подавление и подчинение других сословие представителей военной верхушки и жрецов, и именно это сословие несет ответственность за упадок этой самобытной культуры. Людям данной культуры пришлось столкнуться с экономическим крахом, произошедшим либо в результате резкого роста населения, либо изменений в среде обитания и обострившейся борьбы за землю в результате открытия маиса и кукурузы. Однако это произошло уже после того, как влияние этой культуры распространилось достаточно широко. Особенно сильно это влияние чувствовалось в лесной зоне восточных районов, расположенных вдоль всего течения Миссисипи. Здесь около 800 г. н. э. появилась культура, впитавшая в себя и традиции правящего сословия хоупвелл. Эта новая культура, объединившая в себе несколько культурных особенностей, была еще могущественнее, чем хоупвелл, и просуществовала в течение целого тысячелетия.
   Творения, созданные людьми этой культуры, которую называют культура Миссисипи, включают такие сооружения, как Энджел-Маундз в Индиане, Коломоки-Маундз в Джорджии, Маундз-Стейт-Парк в Алабаме, Байнам-Маундз и Эмералд-Маунд (Изумрудный маунд), расположенные уже непосредственно в штате Миссисипи, и многие другие, которые заслуживают отдельного упоминания.
   На территории некоторых из упомянутых укрепленных поселений в течение столетий были возведены не менее ста так называемых «башенных маундов», большинство которых были выполнены в виде платформы оригинальной геометрической формы с плоским верхом. Внутрь этих платформ помещали кремированные останки или размельченные кости умерших, а также оружие, сосуды и украшения, предназначенные для вечной жизни в ином мире. Существовал имевший потаенный смысл набор закодированных сокровенных символов, связанных с уходом в мир иной: человеческие черепа, пауки, крылатые воины, глаз, из которого течет слеза, а также глаз, расположенный посередине ладони руки. Современному человеку может показаться, что люди культур хоупвелл и Миссисипи были озабочены вопросами смерти до степени близкой к болезненной, чем и объясняется такая расточительность при похоронных обрядах и церемониях. В то же время и сами церемонии и погребальные сооружения внушали окружающим благоговейный страх и трепет. Иногда в местах захоронений внутри маундов находили отсеченные человеческие головы – принесение человеческих жертв было частью погребального церемониала. У людей культуры Миссисипи культ смерти был еще более усилен по сравнению с хоупвелл, что дало археологам основание говорить об особом «южном культе мертвых»[20].
   Погребальные маунды выглядели внушительно и устрашающе: например, площадь основания Изумрудного маунда составляла 223 х 133 м, а все сооружение занимало территорию почти что в 3,2 га. Однако один из маундов в Поверти-Пойнт был еще больше, чем Изумрудный; ну а самый большой маунд из обнаруженных на территории США расположен в Кахокии, в районе Сент-Луиса, штат Миссури. Его называют Монаший маунд[21]; высота его составляет 31 м, и по размерам он практически равен знаменитой пирамиде Хеопса, расположенной в Гизе, под Каиром. Кахокия была действительно замечательным для своего времени поселением в период своего расцвета, который пришелся на период с 1000 по 1500 г. н. э. Там проживали 30 000–40 000 человек, которые не только искусно владели навыками ведения сельского хозяйства, но и соорудили около 150 маундов, обнесли центральную часть поселения деревянной крепостной стеной, буквально усеянной бастионами и бойницами. Со временем, ввиду перенаселения, часть жителей покинула Кахокию и обосновалась в других местах. Можно предположить, что небольшое поселение Азталан, расположенное в штате Висконсин, которое было обнесено деревянной стеной со смотровыми башнями и напоминало средневековый европейский замок, было построено выходцами из Кахокии.
   Главное своеобразие маундов культуры Миссисипи состояло в том, что они были построены таким образом, что сочетали в себе одновременно функции храма и гробницы. Погребение осуществлялось на нижних уровнях сооружения; на самом верху, на плоской платформе, было выстроено молельное помещение, куда снизу вела лестница с деревянными ступеньками. В египетских пирамидах погребальные помещения были расположены в срединной части пирамиды; фактически пирамиды представляли собой гигантские гробницы. В мексиканских пирамидах, за единственным исключением, погребальных помещений вообще не было; а в верхней части их располагались алтари; таким образом, эти пирамиды представляли собой не гробницы, а храмы. Складывается впечатление, что изначально маунды выполняли функции гробниц, но позднее, под непосредственным влиянием с территории Мексики, начиная где-то с 1000–1500 гг. н. э. они стали сочетать функции и храма, и гробниц.
   Культуры Мексики того времени характеризовались стремлением постоянно расширять ареал своего распространения, поэтому вполне вероятно, что торговцы и миссионеры из Мексики достигали Северной Америки и по морю, и по суше. Они почти наверняка добирались до юго-западных районов Северной Америки; не видно также никаких причин, препятствовавших их появлению и в восточных районах. Так, купцы и торговцы ацтеков были объединены в гильдию военного типа с жесткими правилами, и для них было естественным делом совершать поездки далеко за пределы мест своего обитания. Вполне вероятно, что между людьми культуры Миссисипи и мексиканцами установились тесные связи и контакты, в результате которых первые попытались заимствовать достижения последних, в частности в области архитектуры, что и привело к появлению сооружений из земли и дерева. Ничуть не менее вероятно, что некоторые люди культуры Миссисипи сами посетили Мексику и своими глазами увидели достижения мексиканских культур того времени, после чего рассказали о увиденном своим соплеменникам. Более того, «южный культ мертвых» культуры Миссисипи столь же резко прекратил свое существование, как и многие из древних мексиканских культур – причем, скорее всего, по той же причине: в результате народного восстания против удушающей тирании жрецов и вождей-военачальников, терпеть гнет которых стало уже невмоготу.
   Когда европейцы достигли Миссисипи в середине XVI в., поселения, где были возведены маунды, находились в упадке, а большинство индейских племен этих районов вело гораздо более скромный и бережливый образ жизни, чем прежде.

Великие равнины и прерии

   Район Великих Равнин разделял лесной восток и пустынный юго-запад. Он простирался от канадских провинций Альберта, Саскечеван и Манитоба на севере до Техаса на юге, проходя по территории Северной и Южной Дакоты, Небраски, Канзаса, Оклахомы, Вайоминга и западной части Колорадо. Во времена палеоиндейского и архаического периодов по этой территории активно передвигались охотники кловис и их потомки-кочевники, к которым присоединились небольшие группы обитателей лесных районов востока. Около 1 г. н. э. люди культуры хоупвелл достигли Миссури, где они успешно и процветающе существовали в течение 1500 лет, вплоть до прихода европейцев. Типичным жилищем этих равнинных селян была своего рода землянка, имевшая форму полусвода и укрепленная изнутри срубом из деревянных столбов и бревен, а снаружи обильно обложенная землей и дерном. Иногда эти дома достигали внушительных размеров; они очень заинтересовали Льюиса и Кларка, когда те пересекали территорию, населенную манданами в 1805 г.[22]
   Следы схожих сообществ, ведших более или менее оседлый образ жизни, обнаружены по всей обширной территории данного района; в частности, их можно встретить в Милл-Крик в Айове, вдоль берегов Репабликан-Ривер в Небраске и в районе близлежащей Дисмэл-Ривер. Эти сообщества выращивали кукурузу, бобовые, американскую тыкву и другие культуры; охотились на оленя, антилопу и, конечно, в первую очередь на бизона. Последние здесь водились в изобилии – их поголовье в районе Равнин достигало 3 миллионов, пока здесь не появились белые люди со своими смертоносными «бизоньими ружьями».
   Некоторые из жителей этого района возводили маунды, правда весьма скромных размеров. Ничто из обнаруженного в районе Великих Равнин не может сравниться ни с величественными сооружениями из адобов и «скальными домами» юго-запада, ни с укрепленными поселениями хоупвелл и Миссисипи на востоке. Древние обитатели Равнин были скорее своего рода мореплавателями, продвигавшимися по бескрайнему океану степной травы в поисках пристанища.

Калифорния

   Ничего выдающегося с точки зрения архитектуры не обнаружено и в четвертом из основных рассматриваемых нами районов распространения древнеамериканских культур – в Калифорнии и прилегающих к ней местностях на юге и востоке. Это вызывает удивление, поскольку Калифорния была заселена на рубеже 80 000–50 000 гг. до н. э., если верны данные, собранные знаменитым археологом Люисом Лики во время проводимых им раскопок в горах Калико, в районе Барстоу. В очень давние времена группы древних охотников пытались отклониться от исторически сложившегося основного маршрута движения на юг, проходившего по восточным склонам Скалистых гор, чтобы, буквально просочившись через горные проходы и перевалы, попасть на побережье Тихого океана. Когда такие исследователи, как Дрейк, Кук и Ванкувер, встретили потомков этих людей, их количество уже достигло 150 тысяч, что составляет почти четверть всего индейского населения Северной Америки. В то же время они по-прежнему жили в пещерах и скальных укрытиях либо в непрочных «прозрачных» хижинах из тростника и циновок. Как и их сегодняшние потомки, они наслаждались беззаботной жизнью под ласковым солнцем в условиях очень благоприятного климата.
   Море и близлежащие водоемы кишели рыбой; в окаймляющих побережье лесах, росших на плодородных почвах, было множество мелкой дичи и животных; также в изобилии имелись желуди, сосновые орехи и другие съедобные плоды и растения. В теплых песках скрывались неисчерпаемые запасы морских раковин. Хотя жизнь древнего человека всегда была полна лишений и трудностей, здесь, благодаря прекрасным условиям для охоты, рыбной ловли и собирательства, она была поистине райской по сравнению с большинством других мест. Совсем другая картина наблюдалась в близлежащей Неваде, на севере Аризоны, а также на юге Калифорнии и в северных районах Мексики. Здесь земли превратились в бесплодные пустыни, и те, кто остался жить в этих районах, были вынуждены постоянно переносить невзгоды и лишения и не могли рассчитывать ни на что большее, как пытаться выжить, едва сводя концы с концами. Здесь и сегодня живут одни из самых бедных и отсталых индейских племен.

Северо-запад

   В последнем из рассматриваемых нами районов, расположенном к северу от Калифорнии на северо-восточном побережье Тихого океана, жизнь была несравненно зажиточнее и культурно богаче и многообразнее, чем в предыдущем. В древние времена, когда значительная часть этого района была в тисках висконсинского оледенения, свободным ото льда оставался лишь небольшой пятачок, на котором и поселились азиатские мореплаватели, предки эскимосов. Когда ледник стал отступать и территория нынешних американских штатов Орегон, Вашингтон и канадской провинции Британская Колумбия освободилась от ледяного покрова, она стала быстро заселяться и очень скоро оказалась густо заселена искусными и процветающими рыболовами. Из кедров, окаймляющих берега океана, были построены внушительного и величественного вида дома с остроконечными крышами. Люди делали красивую одежду из шерсти козлов и лаек, а охота на китов, тюленей, дельфинов и морских выдр давала им обильную пищу и все необходимое для зажиточной, завидной жизни. Помимо лосося, трески, палтуса и сельди, которых они ловили сетью, а также черепах, крабов и других панцирных животных, которых они искусно выхватывали из воды, у них не было недостатка в дичи, мелких животных и различного природного корма, имевшегося в изобилии в районах, уходящих вглубь от прибрежной полосы. Можно смело сказать, что жизнь местных жителей была самой обеспеченной из всех индейцев Северной Америки.
   Море всегда было щедрым на свои дары, поэтому они не столкнулись с участью тех индейцев юго-западных районов, которые испытали на себе все последствия засухи и наступления засушливого климата, нанесших жестокий удар по их культуре и образу жизни, когда они были в самом расцвете. У них также не существовало жестко сословного деления, основанного на подавлении одних сословий другими, что приводило к восстаниям и ликвидации подобных систем, как это, очевидно, произошло с основными культурами восточных районов. Северо-запад является единственным из рассматриваемых нами районов, где прослеживается четкий и ясный переход от древности к современности и где эта культурная преемственность и взаимосвязь видны ясно и отчетливо. В то время как в других районах подобная связь туманна, здесь линия развития и преемственности у таких племен, как тлинкит, хайда, чинук, цимшиан, кламат, бела-бела, нутка, и многих других просматривается совершенно четко.
   Многие древние племена и народности либо распались, либо исчезли, а жители северо-запада по-прежнему бороздят морские просторы, возводят свои тотемные столбы[23], строят большие длинные дома, проводят свои церемонии и культурные мероприятия; они даже добились снятия запрета со стороны белых властей на проведение племенного праздника – потлатча[24].
   И хотя в нашем столетии традиционный образ жизни индейцев был практически уничтожен, индейцы северо-запада были теми немногими, у кого хватило воли и сил, чтобы сохранить свое культурное своеобразие и свой самобытный образ жизни, несмотря на то что железные дороги, почтовые дилижансы, скоростные шоссе и самолеты заковали весь континент и всю его культуру в железные цепи.

Глава 2
Охотники

   Наш экскурс в историю американских индейцев, насчитывающую около 30 000 лет, наглядно показывает несостоятельность того упрощенно-лубочного образа индейца, который создан Голливудом и шоу «На Диком Западе». В те же времена, когда Европа шла своим историческим путем через взлет и падение Древней Греции и Древнего Рима и эпоху Средневековья, в Северной Америке возникали и развивались разнообразные и самобытные культуры, ни в чем не уступающие кельтским и саксонским.
   Однако к 1500 г. н. э. древнеиндейские культуры востока и юго-запада находились в состоянии упадка и проходили через стадию коренных изменений. Время расцвета индейской культуры в ее первозданном, так сказать, нетронутом виде прошло. Европейцы были весьма удивлены, встретив у местного коренного населения глубокие, уходящие корнями в далекое прошлое культурные традиции, которые, однако, находились в состоянии упадка. Позднее американцы попытаются представить индейца лишь как дикаря, поскольку, во-первых, его образ жизни был чужд и непонятен белым переселенцам, а во-вторых, им было выгодно очернить коренных жителей Америки, чтобы иметь оправдание вытеснению индейцев с их земель и фактическому уничтожению индейского образа жизни. Однако в наше время такие ухищрения уже не проходят. Следует признать, что выдуманный и насажденный образ индейца не имел ничего общего с реальной действительностью: это был не темный кочевник, а обладавший высокой самобытной культурой мастер, достигший в свое время неоспоримых высот и в искусстве, и в ремеслах, и в архитектуре, и в сельском хозяйстве. Европейцы появились в Америке тогда, когда индейская культура находилась в нижней точке своего цикла; и кто знает, каких новых высот она достигла бы в своем развитии, когда «качели» пошли бы вверх, не будь вмешательства европейцев?
   Когда европейцы появились в Новом Свете 500 лет назад, было совершенно невозможно составить ясную картину жизни индейцев, даже если бы в то время были знакомы со всеми современными научными и техническими достижениями антропологии. Картина была слишком сложна и многообразна. Если сейчас сохранившиеся 263 индейских племени, включая самые малочисленные, говорят на 50–100 языках, то 200 лет назад существовало около 600 племен, говоривших не менее чем на 300 языках.
   Может сложиться впечатление, что изучение и классификация индейских языков может послужить хорошей основой для соответствующей классификации индейских племен и народностей. Однако внимательное изучение языков североамериканских индейцев только усложняет задачу, поскольку на этих языках происходило общение между определенными племенами много лет назад, с тех пор многое изменилось, тем более что на все это еще накладываются и различные факторы, связанные с развитием культур.
   Тем не менее можно исходить из того, что существовало несколько основных языковых групп, связанных с соответствующими группами древних коренных жителей США и Канады, которые в дальнейшем были ими распространены по всему североамериканскому континенту. Специалисты-языковеды не имеют единой методики выделения основных языковых групп и их точного наименования. Существует несколько подходов, поэтому, чтобы не вдаваться в тонкости этой очень сложной темы, мы ограничимся обозначением наиболее общих языковых групп (см. карту на с. 51).
   Главными языковыми группами являются: атабаскская (или атапаскская), распространенная в основном в Канаде и имеющая ответвление на юго-западе США; алгонкинская, охватывающая весь континент с запада на восток; хокан-сиу, или сиуанская, распространенная в юго-восточных и центральных районах США. Можно отметить и три менее крупные группы: эскимосско-алеутскую, охватывающую арктические районы Канады; калифорнийско-тихоокеанскую, распространенную в районах Западного побережья Тихого океана, и юто-ацтекскую, охватывающую самые отдаленные пустынные районы запада США. Приведенное деление на шесть языковых групп является, конечно, очень общим и умышленно упрощенным. Оно не может передать всей сложности языкового разброса и переплетения; в этих группах выделяется и ряд подгрупп: мускогская, включающая в себя ряд важных языков, встречающихся на юго-западе; кэддоанская, охватывающая южные районы Равнин, а также Северную и Южную Дакоту; шошонская, распространенная на территории юто-ацтекской группы. Об удивительном разнообразии индейских языков говорит тот факт, что немногочисленные индейцы пуэбло, живущие в штате Нью-Мексико, говорят сегодня на трех разных языках: таноан, кересан и зуни. При этом язык таноан делится, в свою очередь, еще на три: тива, тева и това, а язык кересан – на западный кересан и восточный кересан.
   Неудивительно, что подобная ситуация осложняла словесное общение между соседними племенами, даже родственными друг другу. Во время встреч приходилось общаться на языке жестов, как если бы боливийцу пришлось общаться с болгарином, а норвежцу – с нигерийцем. В то же время индейский язык жестов был очень быстрым, сложным и емким, что производило сильное впечатление на белых путешественников. Языковое разнообразие оказало влияние и на различие культур, что помешало объединению индейцев в борьбе против белых американцев. К фактору малочисленности и раздробленности отдельных племен добавился еще и фактор языкового барьера между ними.
   Оставим, однако, языковую проблему, которая вызывает немало сложностей даже у специалистов, и вернемся к тем пяти районам, которые мы выделили как основные ареалы древних культур. Напомним, это были: юго-запад; лесная зона восточных районов, в которую входили район Великих озер, а также северо-восток и юго-восток; район Великих Равнин и прерии; Калифорния и район Большого Бассейна; северо-запад и прилегающие плоскогорья. Рассмотрим, как развивались индейские племена в этих районах в период после открытия Америки Колумбом.
   Опять же следует отметить, что существует несколько точек зрения и методик в вопросе вычленения основных районов размещения индейских племен и воздействия древних культур на их формирование и развитие. Так, выдающийся антрополог К. Уисслер дважды предлагал различные варианты своей собственной классификации: в 1914 и 1938 гг. Свои варианты предлагали и такие светила, как А.Л. Кребер и Х.Е. Драйвер.
   Количество основных районов распространения культур, особо значимых для развития индейских племен, варьировалось в разные времена от семи до семнадцати. Кребер, в частности, считал, что основных районов было семь, а они, в свою очередь, еще подразделялись не менее чем на 84 более мелких района, что лишний раз говорит о том, сколь разнообразны были индейские племена, как обширно по охвату, хотя и с различной плотностью, были они разбросаны по всему континенту и какой сложной и многообразной была взаимосвязь между ними. Схема, приведенная в данной книге на с. 54, упрощена; ее основное достоинство в том, что с ней можно работать и она легко воспринимается на глаз. Я постарался указать некоторые наиболее важные племена, ряд которых на сегодняшний день уже не существует. Конечно, с учетом того, что племен было около шестисот, этот перечень не может претендовать на то, чтобы быть полным и исчерпывающим. Эти племена являются потомками древних жителей Америки, однако чрезвычайно трудно проследить прямую линию связи того или иного племени со своими предками. К тому же лишь один из индейских языков имел письменность. Это был язык племени чироков; благодаря усилиям выдающегося представителя этого племени – Секвойи был создан чирокский алфавит, который, наряду с другими памятниками чирокской письменности, стал доступен в начале 20-х гг. XIX в. Секвойя был торговцем мехом и пушниной; он окончил миссионерскую школу. В результате несчастного случая получил увечье. В истории он навсегда останется как один из выдающихся представителей индейской культуры.


   Таким образом, не сохранилось никаких памятников индейской письменности, за исключением вышеупомянутого; на это накладывалось и постоянное перемещение многих племен по территории континента, что часто приводило к смешению различных племен и осложняло выявление линии их культурного родства и традиций. Только в тех районах, где племена длительное время жили оседлой жизнью, удается проследить, кто был прямым предком того или иного племени. Так, если взять характеризовавшийся в основном оседлой жизнью юго-запад, можно с большой долей вероятности предположить, что нынешние индейцы пима и папаго являются прямыми потомками древних людей культуры хохокам, а большинство из сегодняшних индейцев пуэбло – потомками людей культуры анасази. Однако даже и на оседлом юго-западе четко проследить подобную связь зачастую бывает очень сложно.
   Итак, приведем предлагаемую нами схему расселения индейских племен по пяти основным районам североамериканского континента, исключая арктические районы и Мексику (но ни в коем случае не преуменьшая значение последних).

   1. Юго-запад
   Основные племена:
   пима, папаго, хопи, индейцы пуэбло, марикопа. Позднее здесь появились навахо, апачи и йаки.

   2. Лесная зона востока
   а) Племена восточно-алгонкинской языковой группы:
   абнаки, пенобскоты, могикане, пеннакоки, Массачусетс, вампаноаги, наррагансеты, пекоты, делавары, поухатан.
   б) Конфедерация (или Союз, Лига) ирокезских племен:
   сенека, кайюга, онейда, онондага, могаука. Позднее присоединились тускарора.
   в) Племена центрально-алгонкинской языковой группы:
   оджибвеи, или чиппевы, оттавы, меномини, санти, дакоты, саук, лисы, кикапу, виннебаго, потаватоми, иллинойс, майами.
   г) Племена юго-востока («Пять цивилизованных племен»):
   крики, чикасавы, чоктавы, чироки и семинолы; также кэддо, натчезы (натчи), купавы.

   3. Район Великих Равнин
   Основные племена:
   черноногие, пиеган, кри, ацины или гровантры, ассинибойны, кроу, манданы, хидатсы, арикара, шошоны, юты, госьюты, шайены, арапахо, пауни, понки, омахи, айовы, канзы, миссури, кайовы, осейджи, команчи.
   Сиуязычные племена:
   группа племен восточных сиу (дакотов):
   мвдекантоны, вапекуты, сиссетоны, вапетоны.
   Группа племен равнинных сиу (тетонов и лакотов):
   оглала, брюле, санс-арк, черноногие, миниконжу, охенонпы.
   Группа племен вициела-сиу или накотов:
   йанктоны и йанктонаи.

   4. Калифорния и район Большого Бассейна
   Основные племена:
   шушвапы, лиллуе, селиш и кутеней (плоскоголовые), йакима, кер д'Алены, неперсе, банноки, пайюты, шошоны, юты, чемухевы, валапаи, хавасупаи, мохаве, йавапаи, юма, кокопы, юрок, вийоты, винтуны, ючи, помо, яна, майду, патвины, мивок, костанью, салинан, йокут, шумаши.

   5. Северо-запад
   Основные племена:
   тлинкиты, хайда, цимшиан, хайла, бела-кула, хилсук, нутка, мака, квинолт, чинук, тиламук, кулапуа, кламат, карок, шаста.


   Здесь приведено около 100 племен из известных шестисот. Некоторые из них были весьма многочисленны и занимали внушительную по размерам территорию; другие – наоборот, малочисленны и довольствовались территорией весьма скромной. В то же время прямая зависимость существовала далеко не всегда. Нередко бывали случаи, когда немногочисленные племена передвигались (кочевали) по очень обширной территории, в то время как большие по численности вели оседлый образ жизни на небольшом участке земли площадью всего лишь в несколько квадратных километров. Так, если в районе Равнин насчитывалось около 100000 индейцев, то есть средняя плотность населения составляла примерно около 3 человек на 1 кв. км, то в районах северо-запада аналогичное количество было втиснуто в небольшую полосу тихоокеанского побережья, и средняя плотность составляла 30–35 человек на 1 кв. км. Племена восточно-алгонкинской языковой группы, проживавшие на атлантическом побережье, также насчитывали около 100 000 человек при средней плотности 12–15 человек на 1 кв. км. Согласно имеющимся данным, в доколумбовой Америке проживали 750000–1000000 индейцев. Причем большинство избегало бесплодных, продуваемых ветрами центральных районов и старалось селиться вдоль океанского побережья – как на востоке, так и на западе: ведь воды океанов, как и впадающих в них рек, были полны рыбы, столь необходимой для пропитания. Даже те, кто жил в центральных районах континента, старались держаться, по этой же причине, поближе к рекам и водоемам. Одним из многочисленных сообществ, живших в центральных районах, были индейцы пуэбло юго-запада. Они старались селиться вдоль Рио-Гранде и ее притоков, которые тогда были шире и глубже, чем сейчас. В этом издревле заселенном районе проживало около 35 000 человек и была зафиксирована самая высокая средняя плотность населения на североамериканском континенте – 45 человек на 1 кв. км.

Охота

   Жизнь индейцев почти целиком зависела от добычи пропитания, а главным его источником была охота. Охотничий инстинкт передавался индейцу от поколения к поколению еще от далеких предков, охотившихся на бескрайних просторах Сибири. Именно этот инстинкт привел древних охотников на североамериканский континент, где, несмотря на климатические изменения, всегда была обширная территория, изобилующая неисчерпаемыми запасами потенциальных охотничьих трофеев.
   Индейцы не были вегетарианцами. Хотя они включали в свой рацион рыбу и овощи, главную роль в нем играла высокобелковая пища – мясо, которое добывалось посредством охоты на самых различных животных: как крупных, так и средних и мелких. Хотя, как мы увидим в следующей главе, индейцы имели навыки ведения сельского хозяйства, они никогда не владели искусством приручения и разведения домашних животных в той же степени, что и европейцы. Лишь столетие назад белые американцы научили их разводить коз, овец и крупный рогатый скот; правда, надо сказать, что индейцы все это быстро и хорошо усвоили и сегодня являются хорошими животноводами и пастухами. Но в большинстве случаев, даже во времена новой истории, после гибели нескольких земледельческих культур, жизнь и выживание целых племен практически целиком зависели от охоты.
   Индейское племя обычно разделялось на несколько отрядов, которые охотились каждый на своей территории, так что племя собиралось в полном составе либо в случае войны, либо по религиозным праздникам. Каждый отряд имел свою структуру и своих командиров; контакты между отрядами одного племени были столь редки, что подчас индейцы разных отрядов говорили на различных языках и диалектах. Численность отряда обычно составляла 100–150 человек, однако зачастую она была меньше. Когда численность отряда начинала расти и достигала считавшейся критической точки в 200 человек, отряд делился на более мелкие, так как много людей было трудно прокормить. Несколько семей во главе с молодым человеком, обладавшим сильным характером и способностями руководителя, отделялись, образовывали свой отряд и отправлялись искать удачу. Таким образом происходило разделение рода: часть родственников оставалась, часть – уходила. Иногда это происходило с благословения старших, иногда – в результате ссоры или междоусобицы.
   В новом сообществе главную роль играли охотники. Как подсчитал Уисслер на основании исторических данных, для сообщества в 100 человек требовалось минимум 1,8 кг мяса в день на каждого человека. Чтобы добыть такое количество мяса, группа лучших охотников сообщества в составе 5–10 человек должна была убивать ежедневно четырех оленей или одного марала либо еженедельно – трех-четырех лосей или двух бизонов. Это было очень непростой задачей. Как отмечает в этой связи Уисслер, «у индейца не было времени прохлаждаться». Неудивительно, что индейские мальчики с детства учились пользоваться миниатюрным луком и стрелами, а их первыми игрушками были ножи и копья, к которым их приучали с момента, как они начинали ходить. Охотник, который обладал зорким глазом, твердой рукой и был легким на подъем, занимал ведущее положение в сообществе.
   Именно охота сформировала характер американского индейца и придала ему неповторимые своеобразие и самобытность. Конечно, далеко не все индейцы были одинаковы. Индеец, ведший оседлый образ жизни и занимавшийся сельским хозяйством, отличался от своего собрата-кочевника, проводившего большую часть жизни в седле, и по взглядам на жизнь, и по темпераменту. Рут Бенедикт в своей знаменитой работе «Модели культуры» применила концепцию Ницше и Шпенглера к индейцам, разделив их на два типа, каждый из которых наиболее ассоциируется с одним из двух начал, сформулированных этими философами. Те, кто характеризуется «аполлоновским» началом, – хладнокровны, владеют собой, дисциплинированны, независимы, являются «холодными, трезвомыслящими людьми классического культурного склада». Другие же, характеризуемые «фаустовским», по определению Шпенглера (а по Ницше – «дионисийским»), началом, – горячие, страстные, неугомонные, агрессивные, действующие импульсивно и интуитивно и никогда не покидающие свой мир мечтаний и иллюзий, который является для них важнейшей составной частью реальной жизни, «люди романтического склада, полные горячей живой энергии». Люди «аполлоновского» начала редко прибегают к разного рода стимуляторам, если прибегают вообще; «фаустианцы» же, наоборот, охотно используют наркотические вещества и другие стимуляторы, чтобы поддержать необходимый для них экстатическо-энергетический уровень[25].
   Жизнь и быт охотника сказались как на носителях «классического» аполлоновского, так и «романтического» фаустовского начала. Полная трудностей и напряжения жизнь охотника, ощущающего постоянный груз ответственности за жизнеобеспечение соплеменников, оказывала очень сильное влияние на характер индейцев, развивая серьезность и сосредоточенность, если не сказать – мрачность и замкнутость. Охота содержала не только моменты радости и изобилия, но и нервное и физическое напряжение, изолированность, подчас одиночество, оторванность от близких, работу до полного изнеможения. Преследование пешком диких животных (лошади, как мы уже говорили, появились позднее), причем не ради удовольствия, а ради жизнеобеспечения соплеменников, представляло собой тяжелый психологический груз ответственности. Достаточно посмотреть на фотографию любого индейца, сделанную до 1890 г., чтобы убедиться в этом. Вместе с тем охота не была обыденной механической работой: она считалась благородным и очень уважаемым делом, достойным настоящего мужчины. Охота способствовала развитию у индейцев очень важных и полезных качеств – это и выносливость, и сверхъестественные в глазах других спокойствие, терпение и выдержка, и, наконец, удивительное ощущение полного единения с природой во всей ее сложности и многообразии. Для успешной охоты необходимо было тонко чувствовать природу, разгадывать ее самые сокровенные тайны. Именно многолетнее занятие охотой на протяжении практически всей жизни заостряло и закрепляло у индейца все вышеупомянутые качества, вырабатывало у него поистине феноменальные чувствительность, интуицию и чутье.
   Большинство племен выбирало места для лагерей и поселений так, чтобы было удобно охотиться. Даже те племена, которые занимались сельским хозяйством, старались селиться в тех местах, где водилось много животных, на которых можно было охотиться. Охотились обычно в окрестностях своих поселений, а когда количество животных в округе существенно сокращалось, это становилось сигналом к тому, что надо искать новое место жительства. Некоторые племена постоянно следовали за стадами либо большими группами животных, подобно тому как сегодняшние лапландцы следуют за стадами северных оленей. Другие делали крупные охотничьи вылазки, покидая на время свои постоянные поселения. Такие экспедиции планировались с чрезвычайной тщательностью. Когда урожай с полей был собран и уложен в запасники, почти все жители поселения принимали участие в этом охотничьем походе, который мог длиться недели и даже месяцы. На марше двигались очень равномерно и организованно, в походном порядке. Роли были четко распределены: были свои разведчики, носильщики, а также авангард и арьергард. Когда достигали территории охоты, на которой животные отдыхали и размножались в период мертвого сезона, в действие вступали самые жесткие правила внутреннего распорядка. Должна была соблюдаться полная тишина, и всякий, кто спугивал животное или пытался неумело преследовать его, строго наказывался службой охраны порядка племени. В то время как мужчины вели охоту по заранее тщательно разработанному плану, женщины и дети собирали фрукты, ягоды и корнеплоды. Когда добывалось достаточное количество животных, делались необходимые заготовки мяса и шкур, все это упаковывалось, как и все охотничьи принадлежности, и люди отправлялись в обратный путь, к своему постоянному поселению. Здесь как жилища, так и ямы-запасники для продовольствия к их приходу приводились в порядок и подготовлялись к зиме остававшейся дома частью племени. Таким образом, создавались условия, чтобы спокойно перезимовать и отдохнуть во время зимовки.
   До появления лошади все подобные переходы осуществлялись в пешем порядке. Но даже с ее появлением лошадь была далеко не у каждого индейца: только богатые племена располагали большими табунами лошадей. В большинстве племен лошадьми пользовались по очереди. Однако еще до появления лошади индейцы изобрели ряд удобных приспособлений, очень помогавших в пути. Еще со времен сибирских охотников, которым приходилось охотиться в арктических районах с суровым зимним климатом, древние индейцы пользовались санями и салазками, тобогганами[26] и снегоступами, которые делали либо из цельного куска дерева, либо прикрепляли верхнюю часть кожаными ремнями к основанию из дерева или кости. Салазки передвигали либо волоком, либо при помощи нескольких собак, запряженных в упряжку. Собаки были единственным домашним животным, прирученным индейцами. Впрочем, утверждение, что они были приручены, скорее всего, является преувеличением: вероятнее всего, дикие собаки сами пришли к человеку и, образно говоря, сами его приручили. Холодными зимними ночами, увидев огни индейского лагеря, они шли к людям в поисках тепла, пищи, убежища и общения. В странах Старого Света собаки были известны человеку с древних времен (так, несколько пород было выведено еще египтянами и ассирийцами); в Новом Свете они служат человеку с 5000 г. до н. э. Наиболее крупные и сильные породы встречаются у эскимосов и северо-алгонкинских племен; это, в частности, лайки и другие породы упряжковых собак арктических районов. Чем далее на юг, тем более мелкой была порода. Так, например, собаки мексиканских пород чиауа и безволосая мексиканская относятся к категории почти что карликовых собак. Безволосая мексиканская обладает, в силу каких-то причин, очень высокой температурой тела, поэтому в Мексике ее специально откармливают и используют в пищу в качестве деликатеса. Не вызывает сомнений, что североамериканские собаки относятся к породам, смешанным с волками и койотами, причем индейцы часто умышленно держат вместе волков и собак с самого раннего возраста, чтобы улучшить породу. Детям индейцев часто дарили детенышей волков и койотов, чтобы дети росли вместе с ними и приручали их.
   Как и древние мексиканцы (а также римляне и греки), североамериканские индейцы использовали собак в пищу, правда, обычно в ритуальных целях. Иногда собаки выступали как объект религиозного поклонения; их торжественно приносили в жертву и хоронили, соблюдая все правила религиозной церемонии. Однако в большинстве случаев собака была животным-тружеником. Ее часто использовали в качестве тягловой силы: запрягали либо в салазки с грузом, либо в волокушу – приспособление для перевозки груза, сделанное из деревянных шестов[27].
   Позднее в это устройство стали впрягать лошадь; французы, впервые увидев это приспособление, дали ему название травуа. Колесо было завезено в Америку европейцами; активное использование этого важнейшего технического новшества, наряду с другими, очень помогло им в завоевании всего континента. Принцип колеса был открыт и в древней Мексике каким-то неизвестным гениальным изобретателем; однако значение этого открытия понято не было и оно использовалось лишь при изготовлении детских игрушек.
   До появления лошади поднятие и перенос грузов осуществлялись самими людьми. Индейцам были знакомы приспособления для переноса груза на спине; они также умели носить груз на голове и использовали специальную подкладку из куска материи или части одежды, которую клали на голову под кувшин с водой. Груз обвязывали специальной бечевкой у основания, а вокруг лба обматывали ленту из материи – это поддерживающее приспособление было известно на юго-западе еще со времен периода «корзинщиков»; впоследствии оно стало повсеместно применяться по всему континенту.
   Один из способов передвижения, используемый индейцами, действительно можно назвать их «изюминкой» или, как говорят спортсмены, «коронкой» – это передвижение по воде при помощи каноэ, различных рыбачьих лодок и других многочисленных разновидностей небольших судов и суденышек. И на озерах, и на реках, и на водах океана можно было видеть целые флотилии искусно сделанных и разукрашенных весельных судов, на которых передвигались индейцы. Некоторые из них были выполнены из тростника, наподобие древнеегипетских судов из папируса. Другие были сшиты из кожи, либо выдолблены из ствола дерева, либо же сделаны в результате сложного и требовавшего высокого искусства процесса. Однако лучшими лодками в своем роде были сделанные из шкур эскимосские каяки и умьяки. Оджибвеи, жившие на озере Верхнее, построили за две недели упорной работы каноэ длиной в 4,5 м; мужчины выполняли основную и самую тяжелую работу с деревом, а женщины – связанную с сшиванием конструкций и обшивкой. Сверху каноэ было покрыто березовой корой; ребра, подпорки, сиденья гребцов и планширы были выполнены из белого кедра, пол выложен кусочками кедра; швы были сшиты корнями сосны, а промежутки залиты сосновой смолой. Такие лодки были достаточно легкими – их можно было переносить от реки к реке или через пороги. Мужчинам порой приходилось переносить каноэ до воды на большие расстояния. Так, в верхней части штата Нью-Йорк проходил знаменитый Большой путь, состоявший из двух основных маршрутов, по которым волоком перетаскивали лодки между Гудзоновым заливом, атлантическим побережьем и районом Великих озер. Эти легкие лодки можно было использовать и для других целей. Например, их ставили над дымовым отверстием жилищ, чтобы внутрь не попадал дождь. Тем не менее эти лодки меркнут перед творениями мастеров северо-запада, которых считали одними из самых выдающихся корабелов Древнего мира. Индейцы хайда строили суда длиной в 21 м, которые могли перевозить до 3 т груза и до 60 человек. Их вырубали из одного огромного ствола красного кедра, украшали как вырезанными, так и выполненными краской рисунками; управлялись они при помощи изящных разукрашенных весел.
   Два таких мощных судна могли быть соединены деревянной палубой-настилом; в этом случае они использовались как один боевой корабль. Флотилия таких кораблей, идущая полным ходом, представляла собой очень внушительное зрелище.
   Каноэ использовали не только для путешествий, торговли и рыбной ловли, но также и на охоте, чтобы ближе подобраться к добыче. В тех районах, где водились маралы, лоси и олени, их часто приходилось преследовать, передвигаясь по воде. Даже охотники на бизонов на юго-западе пытались подплыть поближе к стадам, используя широкие реки.
   Марал, лось, канадский олень, северный олень и бизон были самыми крупными из тех животных, на которых в то время охотились, к тому же их мясо было наиболее вкусным и сочным. Однако охотиться на них могли лишь индейцы, жившие в северных районах, граничащих с ледником. Сразить этих крупных, под 2,5 м ростом, животных было очень непросто, хотя индейцы и владели приемами древних охотников, которым приходилось иметь дело с вдвое большими по размерам шерстистым мамонтом и мастодонтом. Что касается встречавшегося тогда в изобилии, но к настоящему времени исчезнувшего бизона (Bison antiquus), то это был гигант, по размерам почти не уступающий мамонту, а ведь и сохранившийся в наши дни бизон, относящийся к виду Bison bison, выше по росту среднего индейца и обладает такой же мощной и массивной комплекцией, как родственный ему бык. Эти крупные животные могли быстро и без устали передвигаться по льду, снегу и просторам тундры, и требовалось много упорства и выносливости, чтобы их догнать.
   Завершим наше рассмотрение крупных животных медведем – зверем еще более диким и опасным, чем вышеупомянутые. Все индейцы относились к медведю с большим почтением. Медведь гризли (Ursus Ferox), обитавший в Скалистых горах, представлял собой гиганта, ростом под 3 м и весом 360 кг. Он был способен притащить в свою пещеру 450-килограммовую тушу бизона. Такими же внушительными габаритами обладал и белый медведь, обитающий в арктических районах. Хотя два других вида медеведя – бурый и черный – были по размерам почти что малышами по сравнению с предыдущими, они также обладали такими качествами, как находчивость и сообразительность, постоянная готовность к схватке, а также огромной силой. Убив на охоте медведя, индеец совершал над сраженным зверем целый ритуал: он просил у него прощения, вставлял ему в пасть трубку с табаком, называл его (или ее) дедушкой или бабушкой и старался всячески задобрить дух погибшего животного. Охотники на крупных животных были полностью зависимы от передвижения стад этих животных и были вынуждены неотступно следовать за ними. В то же время охотились и на более мелких животных, в том числе оленя, антилопу и дикую козу. Если сегодня охотник-спортсмен, вооруженный скорострельной винтовкой с оптическим прицелом, считает этих животных почти неуловимой мишенью, то может показаться просто невероятным, что индеец тех времен мог догнать и сразить их, передвигаясь только пешком. В Северной Америке было три вида оленя, обитавших в большом количестве на территории Канады и США, причем ни один из них не обладал крупными размерами. Это обычный, или виргинский, олень; олень смешанного (гибридного) типа; чернохвостый олень. Среди антилоп встречается антилопа с прямыми рогами, напоминающими по форме зубцы или вилы; а самой знаменитой разновидностью дикой козы является большерогая коза аргали, рога которой достигают в длину около 2 м каждый и завернуты плотными кругами с обеих сторон головы.
   Индейцы охотились и на других животных, необходимых для жизнеобеспечения. Некоторые шли на мясо, другие ценились за мех и использовались для изготовления одежды и различных предметов домашнего обихода. Для этих целей в основном использовались волки (в Северной Америке было пять основных их видов: серый, белый, пестрый, или пятнистый, сумчатый и черный); койоты, или степные волки, лисы, в том числе северные (полярные), росомахи, еноты. Находилось применение и множеству других животных – всех не перечислишь. Назовем хотя бы зайца, дикого кролика, ласку, горностая, норку, куницу, барсука, скунса, белку, мешетчатую крысу, луговую собаку, сурка, бобра, дикобраза, а также крысу и мышь. Из них выполнялось множество различных фрагментов знаменитых индейских нарядов. Также нельзя не упомянуть морских млекопитающих, добывавшихся рыбаками как атлантического, так и тихоокеанского побережья: китов, моржей, дельфинов-касаток, морских львов, дельфинов и морских выдр.

Виды охотничьего оружия

   Индейцы изначально умели искусно обращаться с камнем. Из него изготовлялись наконечники стрел и копий, топоры и булавы (дубинки). В древние времена виды камня, пригодные для этой цели, пользовались большим спросом и торговля такими видами камня велась на очень больших по охвату территориях. Черный обсидиан, который добывали только на юго-западе, доставляли в долину Миссисипи; бурый кремень из западных районов штата Теннесси везли за тысячи километров от места добычи; кремень, добываемый в районе Амарилло в Техасе, также доставлялся в места, находившиеся на большом отдалении как на западе, так и на востоке.
   Искусство производства кремневых орудий является одним из старейших во всем мире. Наконечники метательных орудий, использовавшиеся охотниками культур кловис, фолсомской и скотсблаф, ничуть не уступают по качеству наконечникам, сделанным в XIX в.: налицо традиция длиной в 30 000 лет. Орудия из кремня делали по всему миру во все времена: к этому приходили как самостоятельно, так и в результате соприкосновения различных культур. В любом случае североамериканские индейцы достигли в этом высокого уровня мастерства. Они знали, как отколоть от основной части камня несколько фрагментов при помощи другого камня или молота из оленьего рога. Они также знали, как придать этим фрагментам необходимую форму и как еще более тонко обработать рабочий край изделий посредством аккуратного надавливания с помощью более мягких костяных приспособлений. На заключительном этапе осуществлялись затачивание и шлифовка, для чего использовали песок, песчаник и другие шлифовальные материалы. На северо-западе использовали в большом количестве кожу акул, являвшуюся своего рода аналогом сегодняшней наждачной бумаги.
   Когда наконечники, скребла, топоры с выемкой и без (последние археологи называют кельтами) были готовы, их либо насаживали на древко и рукоятку, используя специально подготовленное дупло, либо просто прикрепляли при помощи ремней из кожи или сухожилий. Иногда наконечники закреплялись и при помощи смолы. У каждого племени был свой излюбленный способ изготовления орудий. На севере, например, помимо камня использовали кости рыб и тюленей либо рога оленей, маралов и канадских оленей; после вымачивания этого сырья в воде оно становилось более податливым и с ним было легче работать.
   Главным оружием индейца были копья самых различных видов. Наконечник из кремня или кости тщательно затачивался, а затем обжигался на огне лагерного костра. Очень большое значение имело открытие возможности использовать копье в качестве метательного орудия: для этого стали применять меньший по размеру дротик, а также копьеметалку – атлатль, при помощи которого дротик можно было метнуть с большей силой и на большее расстояние. Атлатль[28] (это слово является ацтекским) представлял собой короткий кусок дерева с кремневым или костяным гнездом на конце, в которое вставлялось копье или дротик; он выполнял роль рычага, придававшего копью и дротику существенное ускорение. Конечно, требовалось немало времени и сил, чтобы научиться искусно владеть таким оружием, но индейцы осваивали и совершенствовали свое оружие с не меньшим упорством, нежели белые – свои кольты и дерринджеры.
   Никто точно не знает, когда в Новом Свете начали пользоваться луком и стрелами. В Старом Свете они были известны еще около 5000 г. до н. э., но в Америке появились не ранее 500 г. н. э. Каким образом сюда попал лук и какие племена стали первыми его использовать, остается загадкой, которая, судя по всему, остается неразрешимой. В любом случае изобретение лука имело огромное значение и представляло такой же скачок в развитии оружия, как переход от лошади к танку. «Огневая мощь» индейца, сводившаяся в течение 30 000 лет к копью и дротику, была значительно усилена. Вскоре индейцы, как и их «коллеги» в Старом Свете, уже искусно делали луки из наиболее твердых и одновременно гибких видов дерева, таких как ясень, тисовое дерево и шелковица, используя горячий костровой пепел для того, чтобы придать луку необходимую форму. Опять же, в различных районах лук изготовляли со своей, характерной для данной местности спецификой. Во многих местах лук укрепляли при помощи инкрустации фрагментов из кости или сухожилий; сухожилия или скрученное волокно использовали и как материал для тетивы, а также для того, чтобы укрепить лук как в местах закрепления тетивы, так и посередине. Каждое племя делало стрелы на свой манер, используя дерево либо тростник и добавляя в оперение стрел перья орла, ястреба, канюка или индюка. Искусный стрелок из лука мог поразить движущуюся цель на расстоянии 46 метров; один белый американец видел своими глазами, как во время состязаний по стрельбе из лука индеец выпустил подряд восемь стрел с такой скоростью, что первая из них к моменту вылета последней еще не успела упасть на землю. Индейцы равнин, мчась на полном скаку с левой стороны от бизона, поражали его из своих небольших, менее 1 м в высоту, луков прямо в сердце, удерживаясь при этом на лошади только при помощи ног.
   Ряд племен использовал и другие способы охоты. Так, чироки и ирокезы применяли для охоты в лесу и на болотах трубку длиной около 2,5 м, из которой выдувалась небольшая отравленная стрела с оперением из татарника; племена из Луизианы для поражения летящих уток и других птиц использовали приспособление, называвшееся бола, представлявшее собой струну или бечеву с закрепленными на ней грушевидными «гирьками». Некоторые охотники умели ловить воздухоплавающих птиц, подплывая к ним под водой и дыша при этом через торчащую из воды тростинку либо плавая среди них, надев на голову макет с изображением птицы, сделанный из тыквы.
   В ряде случаев в охоте участвовало практически все племя в полном составе. Так, в районе Большого Бассейна женщины и дети принимали активное участие в охоте при помощи сетей на американских зайцев, когда их расплодилось слишком много. Охотники периода «корзинщиков» были искусными мастерами по плетению таких сетей. Одна из сетей, обнаруженная в пещере Белой Собаки (гора Блэк-Меса), составляла 73 м в длину, около 1 м в ширину и весила около 13 кг. Если расплести искусно связанную узлами бечеву, то ее протяженность составила бы 6,5 км. Такую сеть натягивали вдоль устья каньона, загоняя в нее добычу при помощи собак. «Корзинщики» мумифицировали собаку и хоронили ее вместе с хозяином, чтобы она сопровождала его и служила ему в ином мире так же, как и в этом.
   Индейцы очень умело пользовались всякого рода охотничьими ловушками и приманками. Они выкапывали замаскированные ямы-ловушки, а также развешивали ловушки-приманки на ветках деревьев. Племена объединяли усилия, чтобы загнать большое стадо животных туда, где они становились легкой добычей. В предыдущей главе мы уже подробно рассказывали о том, как охотники каменного века загоняли бизонов на край ущелья и вынуждали их прыгать вниз. Охотник-индеец научился так же хорошо чувствовать местность, как и животное, на которое он охотился. Преследуя оленя, охотник облачался в его шкуру и «надевал» его голову с рогами, чтобы смешаться со стадом. Точно так же он поступал при охоте на бизона, причем аналогичным способом он маскировал и лошадь, если охотился верхом. Индейцы также прекрасно умели воспроизводить звуки, издаваемые животными и птицами, в том числе призывы к спариванию и крики детенышей и птенцов.
   Индейцы были не только прекрасными охотниками, но и не менее искусными рыболовами. Как и сегодняшние рыбаки, они часто рыбачили просто для удовольствия, что позволяло им сосредоточиться, побыть наедине с самим собой и почувствовать особую связь с природой и близость к ней. С давних времен рыболовы Великих озер пользовались удочками и леской, очень похожими на сегодняшние; они делали красивые поплавки и спиннинги, которые сегодня украсили бы любой магазин, торгующий рыболовными снастями и принадлежностями. Индейцы также использовали прием, известный сегодня всем мальчишкам: опускали руку с открытой ладонью в горную реку и держали ее неподвижно, пока в нее не врезалась рыба, и тогда ее можно было поймать. И на тихоокеанском, и на атлантическом побережье регулярно ловили и лакомились омарами, крабами, устрицами, моллюсками и морскими анемонами.
   Для крупного лова индейцы искусно сооружали плотины, запруды, искусственные мели; они также мастерски изготовляли загоны для рыбы из тростника и ивовых прутьев. Попавшую в ловушку рыбу поражали копьями, дубинками и стрелами, а также вылавливали при помощи корзин. Использовался кошельковый невод, сплетенный из вьющихся растений; требовалось много людей, чтобы ловить рыбу таким способом. Некоторые племена юго-востока использовали особое растение, которое было неядовитым, но оказывало на рыбу наркотическое воздействие; корни растения бросали в воду, чтобы «усыпить» рыбу.
   При любой охоте очень важную роль, ничуть не меньшую, чем сама охота, играл процесс раздела добычи. К этому относились очень серьезно, и здесь большую роль играли племенные и родовые традиции. Туши более мелких животных доставляли в поселение – и там их делили, а туши крупных животных делили и разделывали прямо на месте. Лучшие части туши доставались тому, кто убил животное, что определялось по специальной метке на стреле в теле животного, а остальные части – тем, кто ему помогал. Часть добычи откладывалась для людей, занимавших особое положение в племени, а также для религиозных церемоний. С животных снимали шкуру, а срезанное мясо помещали в специальные мешки из шкур, напоминающие сегодняшние мешки из брезента, – ранние французские поселенцы дали им название парфлеши. Охотники доставляли парфлеши (на спине или на волокушах) в промежуточный лагерь, а оттуда уже – в основное поселение. Часто женщины и дети приходили к месту, где первоначально складывалась добыча, чтобы помочь быстрее ее доставить. И обработка туш, и доставка мяса должны были быть произведены умело и быстро, чтобы мясо не испортилось. Если мяса было слишком много, то устраивали племенной пир, а оставшееся мясо вялили и делали пищевой концентрат, своего рода «консервы», которые называли пеммикан.
   Не надо забывать и еще об одном факторе, игравшем большую роль в жизни индейцев: о дожде. В голливудских фильмах погода всегда ясная и солнечная, как будто индейцы и ковбои живут в какой-то идиллической стране, однако в реальной жизни дожди были настоящим проклятием как для индейцев, так и для ковбоев. Последние от них страдали особенно, поскольку им приходилось находиться под открытым небом в любую погоду. Чтобы избежать заболеваний (а многие ковбои из-за сырости страдали «профессиональным» заболеванием – воспалением суставов), они постоянно имели при себе импровизированные плащи, накидки, а иногда и большие зонты. Что касается индейцев, то дождь мог испортить свежие запасы мяса, а также тетиву лука, сделать скользким копье, кожаную одежду – твердой и жесткой, испортить шкуры, а также промочить насквозь палаточное жилище и пожитки, в результате чего они покрывались плесенью. Поэтому, чтобы иметь полное представление о жизни индейцев, следует уметь представлять себе их жизнь не только при ясной, но и при плохой погоде.

Появление лошади

   Времена, когда до крови стирали ноги во время утомительных длительных переходов, ушли в прошлое. К. Уисслер писал в этой связи: «Появление этого нового средства передвижения внесло больше изменений в жизнь индейцев, чем изобретение автомобиля в наши дни… Перед ними расширились горизонты, жизнь стала значительно более разнообразной и интересной, принесла новый опыт и впечатления; появилось больше свободного времени; наконец, замедлилось распространение занятий, связанных с оседлым образом жизни».
   К сожалению, хотя это событие позволило добывать продовольствие на значительно более обширной, чем прежде, территории, а также внесло в жизнь свежую струю и сделало ее более интересной и разнообразной, оно имело и серьезные отрицательные побочные эффекты. Теперь, во время одного охотничьего сезона, племя с легкостью покрывало расстояние в 800 км, в то время как раньше оно было в состоянии преодолеть расстояние в 10 раз меньшее. Такая мобильность приводила к увеличению вторжений на территории соседних племен и, как следствие, к росту вражды и междоусобиц. Племена, которые и до этого были воинственными и занимались грабежом, теперь стали еще более агрессивными. Это событие подтолкнуло ряд племен, занимавшихся сельским хозяйством, оставить это требующее кропотливого труда и заботы занятие; охваченные ражем «лошадиной лихорадки», они вышли на большую дорогу и стали на путь грабежа и разбоя. Однако самое худшее состояло в том, что самые распущенные и разнузданные племена, в которых возобладало разрушительное, «фаустовское» начало, стали яростно и неистово истреблять бизонов только лишь для того, чтобы дать выход своей разрушительной энергии, так сказать, для удовольствия. Эта бессмысленная бойня серьезно сократила поголовье и существенно подорвала важнейший для индейцев источник продовольствия.
   Это действительно была лихорадка, можно даже сказать, своего рода помешательство! Индейцы, особенно жившие на равнинах, буквально потеряли голову из-за лошадей. И если в 1650 г. в их распоряжении было лишь очень небольшое количество этих животных, то спустя двадцать лет оно резко возросло. Лошадей в Северную Америку привели с собой испанцы: в 1540 г. вице-король Новой Испании разрешил Васкесу де Коронадо со своим отрядом перейти Рио-Гранде и совершить вооруженный рейд по неизведанной территории, лежавшей к северу от Мексики. Коронадо надеялся найти сказочные «семь городов Сиболы», где дворцы и даже дома якобы были сделаны из золота, а богатство их могло сравниться с богатством недавно покоренной испанцами империи инков. Коронадо не нашел Сиболы, поскольку ее просто не существовало[29].
   Поход Коронадо сопровождался тяжелыми боями; ему и его отряду пришлось вынести все трудности напряженных и тяжелых переходов, пока они достигли территории современного Канзаса. Оттуда Коронадо вернулся в Мехико, получив смертельную травму – его лягнула лошадь.
   Возможно, часть лошадей из отряда Коронадо убежала и осталась в прериях. То же самое, вероятно, произошло и во время новых походов испанцев, которые возглавляли соответственно Камускадо в 1581 г., Эспейо в 1581–1582 гг. и Кастанья де Coca в 1590–1591 гг. Но больше всего лошадей на североамериканской территории оказалось в результате крупного похода Хуана де Оньяте в 1598 г., в ходе которого была окончательно сформирована провинция Нью-Мексико со столицей в Санта-Фе.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

   Теория «предопределенной судьбы» была сформулирована в первой половине XIX в.; она провозглашала «естественное» превосходство американских порядков и самих американцев над другими странами и людьми, что давало США, по мнению разработчиков этой теории, право не считаться с интересами «отсталых» народов как внутри страны, так и за рубежом. В конце XIX столетия теория «предопределенной судьбы» стала официальной доктриной республиканской партии, от которой У. Мак-Кинли баллотировался на пост президента в 1896 г. и одержал победу.

7

8

9

10

11

12

13

   Это животное называют словами bison и buffalo, считая их синонимами. Однако это не совсем так. Правильнее использовать слово bison, оно по-латыни означает именно то животное, которое обитало в Северной Америке. Слово buffalo соответствует латинскому bubalus и обозначает животное, которое обитало в Африке и Древней Индии. Тем не менее в настоящей работе мы будем использовать слово buffalo, поскольку оно уже много лет как вошло в обиход и является привычным для читателя. (Примеч. авт.)

14

15

16

17

18

19

20

21

22

   М а н д а н ы  – полуоседлое сиуязычное племя, проживавшее на территории, о которой здесь говорится.

23

24

   Как отмечает сам автор в более поздних главах, потлатч зачастую имел разорительные последствия, поскольку во время его проведения вожди, чтобы показать свое могущество перед представителями других племен, демонстративно уничтожали имущество своих сородичей и материальные ценности, что имело самые тяжелые последствия для рядовых членов племени. Поэтому в ряде случаев власти при запрете этого праздника руководствовались тем, чтобы не допустить падения и без того невысокого уровня жизни индейцев. Очевидно, в данном случае этот праздник проводился таким образом, что не имел никаких отрицательных последствий для индейцев, и власти пошли на запрет по причинам антипатии к индейцам.

25

   В своей работе «Происхождение трагедии из духа музыки», написанной в 1872 г., Ницше ввел понятия «аполлоновское начало» – светлое и рациональное, и «дионисийское начало» – страстное, хаотическое, оргиастически-иррациональное, которые оба присущи человеку и вместе в нем находятся. Даже образы древних богов Аполлона и Диониса, в которых он видит олицетворение этих двух начал, согласно мифологии не были однозначными; для человека же сложность и состоит во взаимодействии и своего рода борьбе этих начал внутри него. Идеал искусства, по мнению Ницше, в гармоничном сочетании этих двух начал. Но дело заключается в том, что, поскольку человек легче подпадает под влияние темного начала, чрезвычайно важно, чтобы внутри его «контрольный пакет» оставался за светлым началом, и здесь огромна ответственность произведений искусства, в первую очередь адресованных детям и молодежи, поскольку темное начало распространяется быстрее и неожиданнее.
   «Разводить» по разным людям то, что присуще практически каждому человеку, – это явное упрощение и искажение мысли Ницше, тем более что различные грани и начала внутри человека подвижны и их соотношение может меняться. Это было одной из причин, что подобное огульное «проецирование» очень сложных индивидуальных внутричеловеческих категорий на большие группы людей, в данном случае американских индейцев, да еще в искаженно-упрощенной трактовке, никак не способствовало пониманию индейской культуры и самих индейцев, которые при всей своей самобытности являются людьми, независимыми личностями, и об этом никогда нельзя забывать, делая какие-либо обобщения. Поэтому специалисты отклонили подход Р. Бенедикт как неточный и умозрительный, не позволяющий видеть индейцев в реальной жизни, которая всегда богаче любых умозрительных схем. Как совершенно справедливо сказано в «Фаусте»: «Суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет».

26

27

28

   Ацтекское слово «ат-лат-ль» пришло от испанцев, которые видели это оружие в действии. Атлатль состоит из короткого, максимум в 60 см, куска твердого дерева, имеющего на конце петлю, в которую входят пальцы охотника, а на другом конце находится глубокая зарубка. В нее закладывается конец древка короткого копья. Затем человек размахивается атлатлем, служащим продолжением руки, и бросает его по дуге – снизу и вперед, причем в кульминационный момент движения копье вылетает из зарубки со значительно большей поступательной силой, чем при обычном броске рукой. В этом оружии используется центробежная сила, что свидетельствует об удивительной интуиции древних мастеров.

29

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →