Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Сквозь вашу голову ежесекундно пролетают незамеченными более 100 миллиардов нейтрино.

Еще   [X]

 0 

Инки. Быт, религия, культура (Кенделл Энн)

В книге Э.Кенделл «Инки» много места уделено быту, религии и структуре общественного устройства. На основе отчетов археологических экспедиций, используя богатый фольклор и записи испанских завоевателей, автор воссоздает образ жизни и культуру жителей огромной империи. Вы познакомитесь с уникальными принципами планировки, по которым талантливые зодчие этого древнего народа создавали города, строили дворцы и храмы.

Год издания: 2005

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Инки. Быт, религия, культура» также читают:

Предпросмотр книги «Инки. Быт, религия, культура»

Инки. Быт, религия, культура

   В книге Э.Кенделл «Инки» много места уделено быту, религии и структуре общественного устройства. На основе отчетов археологических экспедиций, используя богатый фольклор и записи испанских завоевателей, автор воссоздает образ жизни и культуру жителей огромной империи. Вы познакомитесь с уникальными принципами планировки, по которым талантливые зодчие этого древнего народа создавали города, строили дворцы и храмы.


Энн Кенделл Инки. Быт, религия, культура

   Моим родителям Элизабет и Кеннету Кэндалл, многие годы прожившим в Южной Америке

Предисловие

   В 1532 г. Писарро с небольшим отрядом добрался до Кахамарки, где вместе со своим войском располагался лагерем инкский правитель Атауальпа. Коварством и бесчеловечной жестокостью Писарро сумел захватить Атауальпу в плен, сделал его заложником и таким образом получил власть над Империей инков.
   После 1539 г., когда процесс завоевания окончательно завершился и первоначальное возбуждение при виде огромного количества золота и других сокровищ пошло на убыль, перед испанцами встала проблема управления огромной территорией, которой прежде правили инки и которую населяли, по примерным оценкам, около 7 миллионов человек. Было необходимо разузнать как можно больше о том, как устроено государство инков, каковы его ресурсы и какие налоги взимали правители – Инки[1].
   У инков не было письменной истории, и они не составляли документов о своем государстве, которыми могли бы воспользоваться испанцы. Последним поэтому пришлось самим вести записи, основываясь на собственных наблюдениях и на сообщениях информаторов из местного населения. Эти сведения различались по достоверности, и позже хронистов подвергали критике за искажения информации, которую они интерпретировали в духе собственной культуры. Хотя достаточно трудно отделить исторические сведения от традиционных самооценок и представлений, однако картина повседневной жизни империи под властью инков, реконструированная позднейшими историками и современными учеными многих направлений, дает нам возможность оценить значение первоисточников.
   Подлинные отчеты конкистадоров и миссионеров в целом рассматриваются как наиболее полезные и достоверные источники, в том числе сообщения, которые оставили самые первые из них: Мигуэль де Эстете, Педро Санчо де ла Ос, Франсиско де Херес. Аугустин де Сарате, который, хотя и писал с точки зрения второго поколения испанских перуанцев, получил информацию из первых рук – от компаньонов Писарро. Некоторые из наиболее широко известных документов-первоисточников, позже использовавшихся многими историками, оставили Педро Сиеса де Леон, Хуан де Бетансос, Хуан Поло де Ондеградо, Мартин де Муруа, Фернандо де Сантильян и Педро Сармьенто де Гамбоа. Написанный в XVII столетии труд Бернабе Кобо, стиль которого отличается сдержанностью и рассудительностью, считается одним из наиболее заслуживающих доверия. Три интереснейших, хотя не обязательно достоверных сочинения оставили хронисты-креолы и метисы: Гарсиласо де ла Вега и Хуан де Сантакрус Пачакути Ямки Салькамайгуа писали в начале XVII столетия, а в 1661 г. Фелипе Гуаман Пома де Айала создал увлекательную иллюстрированную хронику. Она содержит наиболее подробную информацию обо всех сторонах жизни инков, и для меня стала бесценным источником для создания ряда иллюстраций к этой книге. Существуют также тексты, содержащие полезную информацию главным образом о религии инков и их подданных, – самым ранним из них является отчет Кристобаля де Молины (Эль Кускеньо). Одними из наиболее ценных для исследователя источников информации сегодня являются архивы местных общин и отчеты испанских администраторов, которые до сих пор хранятся в национальных архивах и библиотеках.
   Ко всему этому добавляется обилие информации, иногда противоречивой, которой богата «Культура инков», – авторитетный труд, созданный доктором Джоном Холандом Роувом в 1946 г. Более современная историческая интерпретация мира инков содержится в оригинальных трудах доктора Р.Т. Зуидемы, в его «Системе линий кеке в Куско», опубликованной в 1964 г. Несмотря на то что подход Зуидемы к рассмотрению раннеинкской истории вступает в конфликт с подходом Роува, он, однако, в основном не противоречит его точке зрения ни на позднюю историю империи, ни на структуру инкского общества, но стремится осветить и разъяснить определенные более сложные аспекты. Лучшему пониманию некоторых черт инкской культуры содействует и работа доктора Дж.В. Мурра.
   Археология, хоть она и является основным инструментом при реконструировании культур доинкского периода и для определения пределов распространения инкского господства и влияния на территории Анд, все же отнюдь не всегда пригодна для эффективной оценки исторической и культурной информации, имеющейся в хрониках.
   В тех случаях, когда нет надежды получить очевидные свидетельства из других источников, я полагаюсь на собственные полевые исследования.

Глава 1
Страна и ее история

Появление человека на американском континенте

   Первыми пришельцами оказались кочевые охотники, принадлежащие к монголоидной расе. Они проникли на континент из Азии, когда в погоне за мамонтами и другими животными эпохи плейстоцена перешли Берингов пролив, который в течение ледникового периода представлял собой сухопутный мост, вместе с цепочкой Алеутских островов соединявший северо-восточную оконечность Азии и Северную Америку. В итоге они проложили путь на Аляску, а затем на юг через Канаду по обширным долинам ледникового происхождения. Возможно, ледяные поля у подножия Канадских гор в какие-то периоды перегораживали эту дорогу, и есть предположение, что она была блокирована между 23-м и 10-м тысячелетиями до н. э., так что до этого на тот берег перебрались относительно немногочисленные переселенцы, и основная миграция происходила уже после 10-го тысячелетия до н. э.

   Рис. 1. Империя инков. Территория империи и северной половины Андских гор с указанием главных дорог и поселений

   Достигнув успеха, небольшие группы людей медленно продвигались на юг, открывая охотничьи угодья огромного нового континента. До недавнего времени согласно заслуживающим доверия археологическим свидетельствам появление охотников эпохи плейстоцена в Калифорнии датировали 15-м тысячелетием до н. э., а на оконечности Южной Америки – 9-м тысячелетием, однако доктор Р.С. Мак-Нейш, возглавлявший программу археолого-ботанических исследований в Аякучо, предположил на основе полученных радиоуглеродных данных, что люди заселили территорию Анд уже 22 тысячи лет назад. Нет сомнений, что аналогичные более ранние данные вскоре будут получены и для Северной и Центральной Америки. Первые переселенцы пробрались на территорию Анд с севера на юг через горные и прибрежные области – где заросли джунглей были не столь густыми – и заселили территорию с чрезвычайно разнообразными условиями окружающей среды и климата, на которой позже воцарились инки.
   В конце эпохи плейстоцена, к 9-му тысячелетию до н. э., в Северной Америке и чуть позже в Южной крупные животные стали вымирать. С их исчезновением охота перестала удовлетворять потребности человека, и он должен был научиться пополнять свой рацион из других источников. В результате около 5-го тысячелетия до н. э. в некоторых районах Мексики и на территории Анд (где способы добывания пищи уже предвосхищали развитие сельского хозяйства) развился более оседлый образ жизни, и с середины 3-го тысячелетия до н. э. благодаря более стабильным и многообразным пищевым ресурсам значительно возросла численность отдельных групп населения.

Географическое описание территории Анд

   В этой книге описывается повседневная жизнь в государстве инков в тот период, когда инкская культура достигла наивысшего расцвета. Все свои силы инки сосредоточили на том, чтобы объединить страну и преодолеть трудности окружающей среды, используя технологии бронзового века. Для этого они внедряли строжайшие принципы общественной организации, которые воплощались в жизнь при помощи инкской административной иерархической системы. Должностные лица и чиновники всех уровней были инками, то есть они принадлежали к классу инков, который занимал место элиты, правящей аристократии в империи, где все подданные или простолюдины (общинники) были представителями покоренных народов, исключая местных вождей, кураков, которые образовали правящий класс второго уровня.
   Развитие событий в Андском регионе, приведшее в конечном счете к господству инков, может стать понятнее после краткого рассмотрения географических характеристик этой земли. Мы будем рассматривать ту часть Южной Америки, которая находилась под управлением инков к концу XV в. и перед испанским завоеванием в 1532 г. Эта территория охватывает Перу, Эквадор, Боливию, северо-запад Аргентины и большую часть Чили к северу от реки Мауле. Столица инков, Куско, самое сердце страны, располагалась в перуанском высокогорье (см. рис. 1).
   Эту территорию, которую одни инки были способны успешно объединить, можно подразделить на три основные географические зоны. Первая – это жаркая пустынная полоса на западе вдоль побережья Тихого океана. Прибрежные пустоши протянулись почти вдоль всей земли инков – кроме части Эквадора, где в эту полосу вторгаются джунгли, – становясь совершенно бесплодными в Чили, где они поднимаются до самого высокогорья. Климат этой зоны находится под влиянием холодного течения Гумбольдта, которое проходит вдоль побережья и вызывает туман, нависающий над пустыней, охлаждая ее большую часть года. Единственные дикорастущие растения в этой местности – те, которые произрастают в ломас (от исп. lomas – холмы), – живут за счет влаги, рассеянной в воздухе; некогда они обеспечивали средства к существованию ранних поселенцев доземледельческого периода. Фауна прибрежной пустыни скудна – в основном это ящерицы, лисы и степные совы. Там, где со склонов Анд сбегали и впадали в море реки, возникали крупные поселения. Жители побережья со временем научились создавать обширные ирригационные системы для орошения своих полей, используя горные потоки, а также устраивать пукиос (от исп. puquios – родники) – выкопанные до уровня грунтовых вод затопляемые ямы. Среди сельскохозяйственных культур, разводившихся на побережье, были хлопчатник, тыквы-горлянки, лимская фасоль, столовые тыквы, перец чили, арахис, гуайява, авокадо и маис.
   Повсюду на территории Анд климат зависит не столько от высоты над уровнем моря, сколько от удаленности от экватора. Хотя туман образуется над всем побережьем, обычно дождей здесь не бывает. Влага удерживается в воздухе, а выпадает в горных районах – в виде незначительных осадков и интенсивных – в зоне джунглей (см. рис. 2).

   Рис. 2. Схема поперечного разреза Анд с запада на восток с указанием природных и климатических условий

   Вторая географическая зона, а именно нагорье, образована параллельными хребтами Анд, которые протянулись от Колумбии до Чили. Долины с более мягким климатом и несколько крупных водоемов в горах обеспечивали существование малых групп населения, живущих земледелием. Стада безгорбых верблюдов – альпаков, лам, гуанако и викуний – паслись на холодном высокогорном плато между ними – пуне. Разнообразные сельскохозяйственные культуры выращивали на различной высоте с незапамятных времен. Маис, перец чили и тыквы росли в низовьях и на склонах глубоких долин наряду с растениями, нуждающимися в более глубоком грунте, такими как картофель (яме), его разновидность ока и злак киноа (род лебеды), который мог произрастать и намного выше. Некоторые виды картофеля можно было выращивать на высоте до 4 тысяч метров над уровнем моря, но еще выше выживали только жесткая невысокая трава да кустарник, обеспечивая подножный корм местным животным из семейства верблюдов, которые снабжали население Анд шерстью и мясом. Часто связи между нижней и верхней экологическими зонами оказывались более тесными, чем между зонами на одном уровне, поскольку горы и плоскогорья образовывали естественные барьеры между укромными плодородными долинами и препятствовали свободному сообщению.
   Характерной особенностью Андских нагорий является то, что некоторые реки здесь не имеют свободного стока к морю и образуют огромные соленые озера в котловинах, иногда весьма обширные. Самые большие из них пересохли, что в результате привело к образованию пустынь Северного Чили (пустыня Атакама), Западной Боливии и северо-запада Аргентины. Пример иного рода – озеро Титикака, являвшееся важным центром древней истории Анд. В горной местности существовала богатая фауна, в которую кроме диких безгорбых верблюдов входили андский олень, пума и вискача — большой съедобный грызун.
   Третья зона, а именно джунгли, может быть поделена на две подзоны. Это промежуточная территория между нагорьями и собственно джунглями, называемая Монтанья, лесистые склоны Восточных Анд, окутанные туманом, и сельва — болотистые, кишащие насекомыми джунгли, прорезанные широкими реками с медленным течением, которые простираются до бассейна Амазонки. Этот лес вызывал у инков не меньший ужас, чем у нынешних путешественников, – до такой степени, что, по сообщению некоего хрониста, последний изгнанный вождь инков, когда испанцы, преследуя, загнали его в сельву, предпочел сдаться им, «чем погибнуть, съеденным обезьянами».
   Однако именно в долинах Монтаньи и в сельве стали успешно разводить многие сельскохозяйственные культуры, в особенности овощи и фрукты. Инки организовали выращивание этих продуктов и обмен ими в широких масштабах, так же как и кокой (из листьев которой извлекается кокаин), маниокой и табаком, выращиваемыми в Монтанье и в относительно безопасной сельве к востоку и северо-востоку от Куско.
   В Монтанье обитали олени, медведи, ягуары, а с понижением к сельве появлялась вся многообразная фауна тропического дождевого леса – тапиры, обезьяны, питоны, пекари.

Культуры доинкского периода на территории Анд

   Наши знания о доинкских поселениях на территории Анд базируются почти полностью на археологических изысканиях. Недавние предварительные обобщения археолого-ботанического проекта «Аякучо» явились кульминацией десятилетних исследований американских, перуанских, французских и японских археологов. Подтвердилось мнение ботаников, что «многие растения, впервые освоенные на западе Южной Америки, в диком виде были свойственны горной местности и что их окультуривание, видимо, первоначально произошло в Перу», а также то, что некоторые растения были первоначально занесены в горные местности из сельвы. При раскопках в пещерах и на открытой местности, проведенных в долине Аякучо, обнаружены наглядные свидетельства последовательно сменявших друг друга культур с 20-го тысячелетия до н. э. по 1500 г. н. э. Грубые каменные инструменты, в том числе рубила, напоминающие инструменты, найденные в Азии, были обнаружены в нижних слоях раскопок в пещере Пикимачай (блоха). Совершенно иной тип каменной и костяной культуры, датируемой примерно 9-м тысячелетием до н. э., был обнаружен в пещере Йаямачай (перец), в том числе наконечники метательного оружия, используемого для охоты. Эта «культура двусторонних наконечников», как известно, встречается и в других раскопах на территории Анд, а также повсюду на Американском континенте.
   Постепенно в течение периода 8-го – 5-го тысячелетий до н. э. активизировалось сезонное собирательство, а на побережье больше стали использоваться морские ресурсы. Окультуривание растений в горных местностях, вероятно, началось с середины 6-го тысячелетия до н. э. – с локальной культивации в глубоких долинах киноа, тыквы-горлянки и съедобной тыквы. Лама и морская свинка к тому времени могли быть уже одомашнены. Хлопчатник, примитивные виды маиса и нечто наподобие фасоли начали появляться в 4300 г. до н. э., а после 2000 г. до н. э. уже возделывались более совершенные сорта маиса и фасоли, а также, возможно, корнеплоды, такие как картофель.
   На побережье люди чем дальше, тем больше пользовались ресурсами моря, тогда как ломас из-за изменения климата начали высыхать. Это привело к перемещению обжитых стойбищ к берегу, где в результате были основаны постоянные поселения. Земледелие возникло не только в качестве источника дополнительных пищевых ресурсов, оно обеспечивало также тыквами-горлянками и хлопком, которые использовались как вспомогательные средства при рыбной ловле – для сетей, поплавков и сосудов для хранения. Зарождение земледелия на перуанском побережье происходило в три основных этапа, которые можно выделить, проследив за возрастанием числа сельскохозяйственных культур, кульминацией чего явилось освоение маиса примерно в середине 2-го тысячелетия до н. э., а также за изменением типов жилищ. На севере Перу между 2000-м и 1500 гг. до н. э. для хранения стали использовать керамику, заменяя ею высушенные тыквы и корзины. По-видимому, керамические сосуды появились поначалу на территории Эквадора на рубеже 4-го и 3-го тысячелетий до н. э.
   Эти события в сельском хозяйстве, а также одомашнивание лам и морских свинок имели место на последних стадиях докерамического периода. Появление керамики ознаменовывает начальный период (1800–900 гг. до н. э.), к которому относятся первые проявления социальной и религиозной организации в Перу, что ясно видно по сохранившимся архитектурным фрагментам тех времен.
   Вслед за начальным периодом, в раннем горизонте[2] (900–200 гг. до н. э.) некоторая унификация представлений о мире отразилась в широком распространении сходных мотивов в оформлении гончарных изделий – это так называемый стиль чавин. Чавин-де-Уантар, образцовая постройка в Кальехон-де-Уайлас, был самым значительным среди многочисленных храмовых комплексов раннего горизонта. Главный храм на этой территории, очевидно, несколько раз перестраивался в течение исторического периода; вероятно, его существование обеспечивали многочисленные окружающие сельскохозяйственные поселения. Каменные плиты служили в качестве карнизов, оконных и дверных перемычек, консолей, стел и обелисков. Храмовую утварь из камня, кости и раковин украшали разнообразные искусно выполненные культовые изображения. Влияние стиля чавин заметно повсюду – с севера до южных побережий и центральных горных районов, но пока еще нет свидетельств того, что эта религиозная экспансия имела соответствующее военное подкрепление, хотя ее упадок в конце периода совпал по времени с повсеместным возрастанием милитаристской активности в Перу.
   После раннего горизонта начался длительный период регионального развития и технологических экспериментов (200–600 гг. н. э.), в течение которого расцвели и создали свои знаменитые стили керамики культуры мочика (северное побережье) и наска (южное побережье).
   Средний горизонт (600–1000 гг. н. э.) – эпоха господства крупных городских поселений. Город Тиауанако на берегу озера Титикака в Боливии был центром важного религиозного культа, главное божество которого было изображено на гигантских монолитных каменных воротах.
   Уари, в южных нагорьях Перу, был, по-видимому, столицей милитаристской империи, которая распространила религию Тиауанако на большую часть территории Перу и позже вошла в более обширную Империю инков. Правящая верхушка Уари, очевидно, оказалась неспособна успешно управлять одновременно и прибрежными, и горными районами, которые подчинила.
   После заката религиозного культа Тиауанако и падения крупных городов-центров последовал еще один промежуточный период, в течение которого местные стили и культуры вновь заняли подобающее им место. Произошел возврат к маленьким изолированным поселениям на южных нагорьях, а позже, в инкский период, малые города стали строиться повсеместно на территории Анд.
   Только народ чиму строил настоящие городские центры, обнаруженные после среднего горизонта, и самым значительным из них была столица чиму Чан-Чан, расположенная на северном побережье Перу. Этот полис построен незадолго до инкского периода, он занимал площадь около 28 квадратных километров. Считается, что чиму создали могущественное государство, когда инки только начинали строить свою империю, и дали определенный импульс развитию инкской культуры.

Происхождение и история племени инков

   В течение позднего промежуточного периода (1000–1483 гг.) малые племена – предшественники инков – обитали в районе Куско. Инки были всего лишь одной из многочисленных местных групп населения. Несмотря на то что сведения о хронологии и развитии региона Куско неполны, в стилях местной керамики можно распознать некоторые из основных стадий перуанской археологии. Свидетельства влияния Уари обнаружены на самом юге долины, в Пикильакте, приблизительно в 30 километрах южнее Куско. Однако в районе самого Куско нет следов архитектуры или керамики Уари. Предполагается, что в среднем горизонте он не был постоянно населен. Основной стиль гончарных изделий, распространенный в период, предшествующий эпохе Империи инков, в целом называется кильке, и разновидности этого стиля встречаются повсюду между Сан-Педро-де-Кача и Мачу-Пикчу. Местное происхождение инков доказывается тем, что стиль кильке сродни характерному стилю инков периода их империи.
   На холмах были найдены частично сохранившиеся сооружения – поселения позднего промежуточного периода, в которых просматривается некоторая попытка придерживаться общего плана. Для этого периода характерны круглые и квадратные строения, мало схожие с домами Пикильакты. Испанские завоеватели слышали от инков, что до того, как те стали господствовать, народы сьерры (гор) были очень разнообразны и неорганизованы и селились в труднодоступных местах, потому что постоянно находились в состоянии войны друг с другом.

   Письменные сообщения о раннем периоде правления инков – примерно между 1200-м и 1438 гг. – представляют собой весьма недостоверные исторические свидетельства. Этот период охватывает время от основания династии инков и вплоть до 1438 г., когда Империя инков уже оказалась самым значительным государством в Андах.
   В мифах о происхождении говорится, что инки первоначально состояли из трех исходных родовых групп, объединенных под водительством Манко Капака, легендарного основателя династии. Эти мифы повествуют о том, как инки искали плодородную землю и нашли ее в долине Куско и как осваивались на этой земле.
   По прибытии в Куско инки столкнулись с сопротивлением и были вынуждены обосноваться поблизости, пока не отвоевали участок, где позже построили прославленный храм Солнца, Кориканча. Власть Манко Капака распространялась только на коренных уроженцев местности Куско. Второй и третий после него вожди инков, Синчи Рока и Льоке Юпанки, имели репутацию миролюбцев, тогда как четвертый, Майта Капак, возбудил к себе неприязнь, и в результате поднялось восстание среди жителей самого Куско.
   Пятый, шестой и седьмой вожди инков захватили небольшие территории в прилегающих районах. В течение этого раннего периода ни инки, ни их соседи не проводили организованных завоеваний, однако периодически совершали налеты на селения соседей, когда возникала опасность, что их жители начнут отстаивать свои права, или когда у них, по всей видимости, было что грабить.
   Инка Виракоча, восьмой правитель династии инков, был первым, кто принял титул Сапа Инки (Единственного, или Верховного Инки). Он положил конец локальным завоеваниям, сформировав относительно небольшое, но могущественное государство. В конце его правления создалось положение, критическое для инков, поскольку региону Куско угрожала опасность с трех сторон. На юге сильными противниками были племена колья и лупака, но они враждовали друг с другом, и инки могли сосредоточить свое внимание на западе и северо-западе, где обитали племена кечуа и чанка. Инки были в дружеских отношениях с кечуа, могущественным народом, своего рода буфером между инками и грозным племенем чанка. Оно становилось все сильнее и уже захватило провинцию Андауайльяс, которую прежде занимали кечуа, поселившись на ее территории. Предвидя неизбежное столкновение в будущем с могущественными чанка, Инка Виракоча упрочил положение своего народа, взяв в жены дочь вождя племени анта, ближайших соседей на северо-западе, и заключив союз с кечуа.
   Когда чанка добрались до инков, Виракоча был уже стариком, а в народе было сильное убеждение в непобедимости чанка. Виракоча и его наследник, Инка Уркон, судя по всему, попросту бежали из Куско вместе со своей свитой. Однако положение спасла другая группа инкской знати и военачальников, возглавляемая Юпанки, еще одним сыном Инки Виракочи, который созвал под свои знамена столько воинов, сколько смог, и успешно защитил Куско. Затем чанка были разгромлены в ряде сражений, и оказалось, что инки выиграли борьбу за власть и стали безраздельно господствовать в горах. После этих событий Виракоча оказался не у дел, а Юпанки провозглашен Пачакути. Он сохранил за собой власть и короновался как правитель инков.

   Поздний инкский период, или период империи, начался с правления Инки Пачакути Юпанки в 1438 г. и закончился с испанским завоеванием в 1532-м. История инков этого периода гораздо более достоверна, чем предшествующая. О царствовании правителей-инков и о военной экспансии империи, распространившейся на всю территорию Анд (см. рис. 3), существует вполне достоверная информация.

   Рис. 3. Территория Империи инков с указанием областей, аннексированных в результате войн позднего инкского периода (по Дж. Роуву)

   Инка Пачакути закрепил предшествующие завоевания и новые союзы, выделив новым подданным земли близ Куско и дав им возможность участвовать в заново создаваемой административной структуре Куско с правом называть себя инками. Затем он приступил к разработке реформ, благодаря которым новые провинции должны были интегрироваться в растущее государство.
   Правитель инков начал военную кампанию для присоединения земель племени урубамба, расположенных западнее территорий кечуа и чанка, и южных земель вплоть до озера Титикака. Добившись военного успеха, но осознав острую необходимость создания новой эффективной системы управления, Инка Пачакути счел за благо постоянное пребывание в столице, передав командование войсками своему брату Капаку Юпанки, которому приказал двигаться на север и покорить территории в четко определенных и ограниченных пределах – видимо, до самого Уануко. Осложнения возникли после успешной кампании, когда индейцы из племени чанка, которых Инка Пачакути принял в свою армию, дезертировали около Уануко. Преследуя чанка, Капак Юпанки вышел за строго оговоренные границы, потерял беглецов, а затем – вероятно, надеясь вернуть благосклонность Инки Пачакути – атаковал и захватил Кахамарку, наиболее могущественное владение в северных горах. Оставив там небольшой гарнизон, Капак Юпанки возвратился в Куско и здесь был казнен – за превышение полномочий и за то, что позволил чанка уйти.
   Жестокое наказание, постигшее Капака Юпанки, станет понятнее, если взглянуть на ситуацию с точки зрения Инки Пачакути. Кахамарка была важной провинцией и входила в союз с прибрежным государством Чиму, растущим, мощным и чрезвычайно хорошо организованным – оно представляло единственное препятствие экспансии инков на север. В то время Пачакути не был готов сразиться со всей армией Чиму и потому опасался их возможного нападения на незначительный гарнизон, оставленный в преждевременно захваченной Кахамарке. Кроме того, Капак Юпанки, в связи со своим очевидным успехом, мог пробудить ревность Инки Пачакути.
   Инке Пачакути пришлось сначала самолично выступить в поход для подавления восстания на юге, в бассейне озера Титикака, прежде чем он вновь смог обратить свое внимание на север. По его воле Инка Топа, его сын и наследник, возглавил армию и повел ее в поход по нагорьям до самого Кито. Затем, достигнув побережья нынешнего Эквадора, Инка Топа повернул свою армию на юг, приблизившись к стране Чиму оттуда, откуда они меньше всего его ожидали. Он успешно покорил все северное и центральное побережье до самой долины Лурин. Вскоре после этой великой кампании Инка Топа предпринял другую, чтобы подчинить долины южного побережья от Наска до Мала. Пока Инка Топа расширял империю, Инка Пачакути оставался в Куско, налаживая административную структуру и перестраивая Куско в столицу, соответствующую имперскому масштабу.
   Инка Топа стал правителем примерно в 1471 г. Он только начал кампанию в восточных лесах, когда колья и лупака подняли восстание на юге – серьезная угроза, с которой необходимо было справиться как можно быстрее. После успешного подавления мятежа Инка оккупировал территорию Боливии и Чили, проникнув на юг вплоть до реки Мауле, которая с тех пор оставалась южной границей империи.
   После завершения восточной экспедиции Инка Топа, подобно своему отцу, основательно осел в Куско, вплотную занявшись формированием империи, перестраивая и делая более гибкой административную политику, чтобы она подходила для множества новых племен и провинций, ныне объединенных под одним правлением. Возможно, именно этот Инка расширил понятийную систему инков за счет некоторых представлений чиму, поскольку именно он убедил многих знатных людей и ремесленников чиму перебраться на жительство в Куско.
   Инка Топа умер в 1493 г., и ему наследовал его сын Уайна Капак. Этот Инка подавил несколько восстаний и присоединил к империи новые земли чачапойяс и мойобамба, а также территорию к северу от Кито, где он установил пограничные знаки вдоль реки Анкамайо (сегодняшняя граница между Эквадором и Колумбией). Его заслугой также стала полноценная интеграция территории Эквадора в империю и возведение новых городов наподобие Томебамбы, где он сам жил в течение длительного времени. Перед своей смертью в этом городе – он скоропостижно скончался от чумы – Уайна Капак узнал, что на побережье видели неких странных бородатых людей (это была первая экспедиция Писарро).
   В течение пяти лет, которые осталось просуществовать Империи инков, два сына Уайны Капака, Атауальпа и Уаскар, вели гражданскую войну за власть. Войну выиграл Атауальпа, и он как раз готовился к официальной коронации, когда в 1532 г. вновь появились испанцы (см. главу 10).

Глава 2
Инки и народ империи

Внешний вид и уход за собой

   Народ, населяющий территорию Анд, как и все остальные доисторические обитатели Америки, называется американскими индейцами, и у всех здешних жителей проявляются некоторые основные характеристики монголоидной расы, от которой они произошли. Большинство имеет прямые черные волосы, скудный волосяной покров на теле, красно-коричневый или желтовато-коричневый цвет кожи и темно-карие или черные глаза, которым складка эпикантуса на верхнем веке придает несколько раскосый вид, но защищает их от яркого света и холода. Еще одной характерной чертой всех детей монголоидной расы является голубовато-фиолетовая отметина непосредственно над и между ягодицами. Разнообразие во внешности жителей Анд частично обусловлено различием окружающих условий – к примеру, индейцы горной местности имеют более крепкое сложение, чем их современники с побережья.
   Инки были хорошо приспособлены к условиям жизни в горах. Они были широкоплечими и обладали развитой грудной клеткой и легкими, увеличенными в объеме, получая больше кислорода из разреженного воздуха гор. Там, где индейцам с побережья и нам с вами угрожала бы сороче — горная болезнь, вызываемая недостатком кислорода на высоте около 3 тысяч метров над уровнем моря, индейцы горных племен не испытывали трудностей, выполняя работы, требующие даже на уровне моря значительных затрат энергии, в том числе поднимая и перемещая огромные камни для своих строек.
   Эти коренастые горцы были малого или среднего роста и имели очень сильные, хорошо развитые ноги, которые помогали им преодолевать далекие расстояния и давали возможность носить тяжелые грузы. Женщины, хотя и более хрупкого телосложения, также демонстрировали значительную выносливость, перенося тяжелые грузы, а вместе с тем часто также и своих маленьких детей, подвесив их за спиной завернутыми в накидку.
   Наружность инков была весьма представительной. Инка Атауальпа, к примеру, по отзывам испанцев, отличался мужественной красотой и внешней элегантностью. Характерные черты лица индейцев, сегодняшних обитателей региона Куско, – широкие скулы, густые брови, крупные губы и слегка заостренный подбородок, который придает их лицам овальные очертания. Больше всего поражают их внушительные носы, часто выдающиеся далеко вперед и слегка крючковатые. Волосяной покров на теле инков был скудным, а на лице волосы практически отсутствовали; бороды были инкам совершенно незнакомы, а отдельные волоски, которые появлялись с возрастом, выдирались щипцами.
   Инки предъявляли высокие требования к личной гигиене, но различному положению человека в их иерархии могли соответствовать различные стандарты. Чистоплотность считалась непременной добродетелью и была в обычае у правящего класса, но, несмотря на то что она поощрялась и среди простолюдинов, испанские наблюдатели отмечают, что те не особенно заботились о чистоплотности.
   Император инков часто купался, для чего у него в дворцовом парке был бассейн, выкопанный в земле и облицованный тщательно подогнанными камнями. Горячая и холодная вода подавалась в эту купальню по каменным каналам или медным трубам. Другие купальни строились там, где имелись природные горячие источники, и в них правители время от времени, по обыкновению, проводили по нескольку дней, отдыхая от тягот царствования. Когда Атауальпа, по сообщениям, ожидал прибытия испанцев, он как раз расположился лагерем поблизости от термальных купален в Кахамарке.

   Рис. 4. Источник в Ольянтайтамбо

   Чистоплотность была к тому же важной частью культа: многие ритуалы включали омовение тела, очищение или даже публичные купания, сопровождаемые переменой одежды. Водоемы с фонтанами являлись стандартным архитектурным элементом во многих поселениях региона Куско – Урубамба, где их устраивали вдоль оживленных улиц или лестничных маршей. Эти водоемы (см. рис. 4) должны были как обеспечивать благоприятные условия для поддержания высокого уровня чистоплотности, так и служить другим обыденным нуждам, подобно естественным водоемам. Однако во многих районах высокогорные ручьи были настолько холодны, что это, без сомнения, сдерживало энтузиазм ревнителей чистоты.

   Рис. 5. Дворцовая купальня в Уануко

   Внешний вид, разумеется, всегда подвержен влиянию моды, стиля и понятий о красоте, которые в некоторых культурах заставляют корректировать телесный облик. К примеру, у некоторых индейских племен побережья и нагорий практиковалась деформация черепа, основательно изменяющая внешность, но сами инки такого над собой не проделывали. Женщины инков, по свидетельствам, имели развитые, полные бедра и икры, что считалось у мужчин весьма привлекательным, и добивались этого искусственно, туго перетягивая лентами ноги под коленями и в верхней части бедер.
   Головные уборы и прически в инкском обществе имели исключительное значение и играли чрезвычайно важную роль в гражданской жизни, поскольку служили определяющим признаком происхождения человека и его социального положения, которые опознавались в основном по внешнему виду. Мужчины-инки подстригали челки надо лбом, сзади же волосы оставались длинными и закрывали уши. Они, вероятно, подрезали свои волосы обсидиановыми ножами, а не каменными, упоминаемыми в хрониках. Однако женщины никогда не стригли своих волос, за исключением случаев траура или в знак бесчестья. Как свидетельствует Гуаман Пома (см. рис. 6, 7), инкские женщины расчесывали волосы на прямой пробор посередине, и те спадали свободно. Их волосы были чистыми и блестящими за счет частого мытья и расчесывания гребнем; а те, кто хотел, чтобы их волосы оставались черными и глянцевитыми, когда они рыжели или секлись на концах, красили их. Это было нелегкое испытание, требующее осторожности, чтобы не обвариться: женщина лежала на спине, погрузив волосы в котелок, в котором кипела смесь трав, куда входил чучан. На территории империи встречались разные стили причесок. Например, мужчины частично выбривали голову, а женщины заплетали две косы или множество косичек. Гребни делались из шипов, уложенных в ряд и укрепленных между двумя деревянными плашками.

   Рис. 6. Туалет инкской женщины: приближенные дамы моют голову койе

   Рис. 7. Уход за телом

   Стиль причесок в Империи инков не был предопределен принадлежностью человека к конкретной провинции и его положением в обществе. Иначе с головными уборами. Если не считать шапок чулья, которые носило племя колья, то вообще-то существовало всего два их основных типа. Первый: как мужчины, так и женщины перевязывали волосы тесьмой. Второй: квадратный кусок ткани, сложенный вдоль три или четыре раза и покрывающий голову, – это носили только инкские женщины (см. рис. 9). Однако женщина оборачивала тесьму вокруг головы только один раз и связывала плетеными шнурками, тогда как правитель-мужчина – много раз, образуя повязку шириной около шести сантиметров. Кроме тесьмы, на голове носили эмблемы, обозначавшие статус человека и его родную провинцию, закрепляя их тесьмой. Правитель носил посреди лба ряд кисточек, а над ними султан на короткой палочке (см. рис. 8).
   Информация о раскраске лица у инков отрывочная, и о том, использовалась ли косметика собственно для украшения, ничего не известно. Однако лица раскрашивали, преследуя магические цели. Во время определенных празднеств и ритуалов использовалась ярко-красная краска из киновари и пурпурно-красная из ачиовы или генипы; кроме того, воины пользовались этой краской, когда отправлялись на войну, дабы устрашить своих противников. Кровь лам, приносимых в жертву, использовалась священнослужителями, чтобы рисовать узоры на лицах жертвователей. Черный цвет был обыкновенно знаком траура, и в таких случаях женщины красили свои лица в черный цвет.

Мужская и женская одежда, орнаменты и драгоценности

   Одежда инков никогда не кроилась по человеку, она была сделана чрезвычайно просто: прямоугольные куски ткани ровно сшивались по краям или скреплялись спереди – узлом или прямыми металлическими заколками.
   Инки ограничивали применение цветных орнаментов простолюдинами, но сами широко пользовались стойкими натуральными красками для окрашивания своих нарядов. Одежде инков было свойственно разнообразие текстуры, ткацкого плетения и яркие цвета. В затейливые нарядные узоры вплетались или вшивались золотые нити и украшения. Цвета подбирались тщательно и со вкусом. На более простые, одноцветные предметы одежды нашивались пестрая кайма или красочные детали. Самые богатые и нарядные одеяния носил правитель, и предназначались они для празднеств и церемоний (см. рис. 8). Индивидуальность в одежде не поощрялась – по сути, она была стандартной, с небольшими вариациями, а украшать ее можно было только в соответствии с местными порядками и положением в иерархии.

   Рис. 8. Мужская одежда. Справа изображен Инка в военном шлеме

   Все взрослые мужчины начиная с периода полового созревания (примерно с 14 лет) носили основной предмет облачения – набедренную повязку, прикрывающую только чресла или еще и ягодицы. Это была полоска ткани шириной около 15 сантиметров, которая проходила между ног и закреплялась спереди и сзади поясом, с которого свисали свободные концы. Поверх набедренной повязки надевалась туника без рукавов – длинный отрез ткани с прорезью для головы посередине. Полотнище свисало до колен, а по бокам сшивалось до подмышек, оставляя отверстия для рук.
   Парадные туники были обильно затканы геометрическими узорами, окрашенными в яркие и стойкие цвета. Самые нарядные туники сплошь покрывали узоры.
   Основными элементами инкских узоров были квадраты, расположенные в ряд, одноцветные или заполненные постоянно повторяющимся мелким орнаментом. Наряд, который часто носил правитель инков, на многочисленных рисунках изображал Гуаман Пома: украшения горловины туники были расположены перевернутым треугольником, а вокруг талии шла широкая полоса, состоящая из мелких квадратов. Существовали соответствующие названия для различных узоров на туниках, поскольку они имели отличительное геральдическое значение. В армии разные отряды носили туники с присущими им рисунками. Священнослужитель высокого ранга носил длинную тунику, ниспадавшую до земли, а поверх нее еще одну, украшенную определенным орнаментом.
   Как правило, мужские одежды на побережье отличались от тех, которые носили инки: рубахи были короче и имели рукава. В некоторых районах туники доходили только до пупка. Но самая минимальная одежда была у племен Амазонки – они вообще ничего не носили. Впрочем, инки практически не имели на них реального влияния.
   Поверх туники набрасывали плащ-накидку. Эта одежда покрывала только плечи и спину, но длина варьировалась, и иногда плащи были очень длинными. Два угла плаща связывали на груди или плащ носили, завязав узел на плече и оставляя одну руку свободной. Цвета и степень украшенности плаща, так же как и туники, варьировались в зависимости от социального статуса носителя. Под плащом, через плечо, привилегированные люди могли носить маленькую сумочку для хранения листьев коки.
   Обувь была одинакова для обоих полов. Инки обычно носили сандалии, подошвы которых делались из кожи с шеи ламы. Поскольку кожа была недубленой, во влажную погоду приходилось обходиться без сандалий, так как подошвы размякали.
   Шерсть и волокна алоэ также широко применялись для изготовления сандалий, особенно тех, которые носили на праздники и в торжественных случаях. Сандалии имели завязки сложной конструкции из плетеного шерстяного шнура с ворсистой поверхностью – для мягкости, – а верх сандалий иногда украшали маленькими золотыми и серебряными накладками. Особенностью мужского наряда была бахрома, которой обвязывали колени и лодыжки (см. рис. 8).
   Обувь носили все жители Анд на территории Империи инков, за исключением некоторых племен, граничащих с сельвой, однако весьма разнообразную. Так, у аймара на юге это нечто типа мокасин, а у жителей побережья обмотки из хлопковой тесьмы. Очевидно, племена Эквадора не пользовались сандалиями, пока их не ввели в обиход инки.
   Одежда инкских женщин была столь же проста по крою, как и мужская. Женщины не надевали нижнего белья. Они носили длинную тунику без рукавов, сшитую из прямоугольного куска ткани.
   Приведем часто цитируемый отрывок из Сьесы, где рассказывается, что носили женщины в Кито и его окрестностях: «Некоторые женщины одеты в очень грациозные платья, такие же как в Куско, с длинной накидкой, ниспадающей от шеи до пят, оставляя руки свободными. Вокруг талии они повязывают очень широкий и изящный пояс, называемый чумпи, который стягивает и закрепляет платье. Поверх этого они надевают еще одну тонкую накидку, которая ниспадает с плеч и спускается до самой земли, называемую льикльа. Чтобы скрепить свои накидки, они закалывают их булавками из золота или серебра, довольно широкими с одного конца, называемыми топу. На голове они носят очень изящную повязку, которую они называют унча, и завершают их наряд усутас — сандалии. Одним словом, наряды дам из Куско – наиболее изысканные и богатые из всех, что до сей поры видели в Индиях».

   Рис. 9. Женская одежда

   Платье ниже пояса не было сшито, обеспечивая свободу движений, так что напоказ выставлялись нога и частично бедро. Кушак украшался затейливыми узорами из квадратов: он мог быть широким или узким и обматывался вокруг талии несколько раз (см. рис. 9). Наплечная накидка ткалась из тонкой шерсти, причем узор плетения часто был изыскан. Чаще всего она служила одеянием для улицы. Края накидки набрасывались на плечи и скалывались булавками, так что руки оставались свободными. Металлические заколки были главным украшением женщины, их изготавливали из золота, серебра, меди или бронзы – в соответствии с социальным положением носительницы. Иногда заколки оканчивались навершием – довольно большой круглой пластиной, которая могла служить зеркалом. Другой вариант украшения можно видеть на койе, жене Инки. Это две большие заколки или два диска, которые свисают вниз, закрывая ее груди, тогда как дамы, ее сопровождающие, носят маленькие заколки, скрепляющие их наплечные накидки.
   Оба пола носили драгоценности, но у инков именно мужчины надевали больше украшений, которые служили обозначением статуса и ранга. Женщины же, как правило, носили только заколки, ожерелья из ракушек или костяные бусы. Цветы также могли быть частью женского наряда, и поскольку они ассоциировались с женским убором, то женщины часто изображались с цветами в руках.
   Наиболее значительными символами статуса мужчин были большие цилиндрические ушные подвески из золота, дерева или других материалов, которые носили все мужчины императорского рода и те, кого называли «инки по привилегии». Эти подвески носили, продевая сквозь мочки ушей, так что спереди оказывалось большое закругленное навершие. Чтобы вставить подвески, мальчикам во время ритуала вхождения в возраст мужчины прокалывали уши, и тогда же они впервые надевали свои набедренные повязки. Металлические диски, висевшие на шее как нагрудное украшение, носили военачальники и солдаты, которых ими награждали за храбрость, проявленную в сражении. Широкие браслеты из золота и серебра носили только высшие чиновники. Маленькие золотые накладки, уже упоминавшиеся, носили иногда на сандалиях, на плечах, а также на коленях. Также употреблялись перья – для украшения головных уборов, для изготовления ожерелий – или вплетались в ткань одежды, предназначенной для особых случаев.

Национальный характер

   Возможно, именно непреодолимость условий окружающей среды придавала мировоззрению жителей гор привкус фатализма. В мире, где горы громоздились одна над другой, где землетрясения и оползни сотрясали почву под ногами, где на преодоление нескольких километров можно было потратить целый день и где тепло и урожай зависели от милости солнца, фаталистический подход понятен. Обращение ко множеству верований и многочисленные церемонии становятся психологическим противостоянием бедствиям. Многие виды деятельности, включая такие экономически необходимые, как земледелие, регулировались посредством множества правил и сопровождались обилием обрядов и сезонных праздников.
   Трудно воссоздать национальный характер инков. На этот счет распространены различные предубеждения. Инки видятся то жестокими и властолюбивыми тиранами, то благородными распространителями культуры. Их деяния свидетельствуют о том, что они, без сомнения, были искусными и хитроумными воинами, у которых наивысшими добродетелями считались храбрость и повиновение. Они проявили себя как великолепные организаторы, почти что пуритански одержимые трудом. Искусство их говорит о такой изощренности в сочетании с изяществом, какая дотоле не была характерной для жителей Анд. Но ни одно из этих качеств в отдельности не помогает проникнуть в тайну личности инков.
   Наиболее поразительная и характерная черта инков – их реализм и способность рационализировать свою философию. Смешение властолюбия и идеализма в сочетании с реалистическим подходом к суровой, неподатливой окружающей среде позволяло инкам совершенствовать экономику государства, давая подданным уверенность в завтрашнем дне, хотя это и достигалось за счет ограничения личной свободы. Так, экономическим благом стало гарантированное обеспечение пищей в любое время года; повсеместное применение системы сельскохозяйственного обмена, основанное на давних обычаях, к тому же обеспечивало людей сбалансированным питанием.

Еда и питье

   Основу питания составляли маис, картофель и киноа, запасы которых хранились в каждом доме в период между сборами урожая. В некоторые вареные или печеные блюда могли добавлять немного мяса и зелени. Жареных блюд не готовили, поскольку керамическая кухонная утварь для этого не подходила. Для приготовления пищи служили глиняные печи, обыкновенно размещавшиеся внутри домов. Эти печи, примерно в ладонь высотой, были весьма экономичны в смысле расхода топлива – пара щепок медленно сгорала в небольшом углублении топки, а горшки устанавливались в двух или трех круглых отверстиях на крышке плиты.

   Рис. 10. Приготовление пищи

   Поджаренный и подсушенный маис называли мурчу, а разваренный до мягкой консистенции – капиа. Женщины размалывали маис в муку на широких плоских камнях, используя длинный камень в форме полумесяца, который дробил зерна, когда его вручную качали из стороны в сторону (см. рис. 10). Грубо обточенный или необработанный камень цилиндрической формы служил пестиком, когда небольшое количество зерна или трав толкли в углублении речного камня или в каменной чаше. Мука, из которой не отсеивались отруби, предназначалась для маисовых лепешек. Но поскольку изготовление муки требовало много времени, лепешки редко делались для обычного домашнего употребления. И, как правило, только для особых случаев готовили маисовую кашу или клецки. Маленькие маисовые лепешки и сладкие тамалес (пирожки) – хуминта предназначались главным образом для подарков. Попкорн — кукурузные зерна, поджариваемые до тех пор, пока они не растрескивались, – считался лакомством.
   Наиболее употребительными блюдами были супы и тушеные похлебки. Они готовились из множества ингредиентов – таких как маис, разных видов картофеля (включая чуньо — обезвоженный картофель и ока — сладкий картофель разных сортов и цветов) и трех-четырех видов фасоли. Кроме того, ока — корнеплод удлиненной формы – можно было также есть сырым. А один из ее сортов, кави, становился сладким, как варенье, будучи высушен на солнце. Киноа, чрезвычайно питательный злак, богатый протеином, употребляли в супах и похлебках. Его отваренные листья нежны и вкусны. Иногда в похлебки добавляли разновидности тыквы и бананы, привозимые из теплых краев. Во всякой стряпне использовали аджи (перец чили) и другие приправы. Монтепатаску — похлебку, приготовленную из кукурузных зерен с добавлением аджи и зелени, – томили на огне, пока зерна не разваривались. В подобную похлебку, писки, для густоты и улучшения вкуса добавляли киноа. Кроме того, в рацион входили злак под названием таруи и молле — дерево, дающее красные ягоды. Ягоды молле варили, чтобы приготовить густой сироп. Из бананов и гуайявы делали цукаты, добавляя медовый сахар и высушивая их на солнце.
   Продукты, выращиваемые в холодных землях – картофель, чуньо, ока, киноа, ульуко, ану, – а также сушеное мясо, дополнялись сельскохозяйственной продукцией из теплых долин, которую получали в обмен, – маис, маниоку, аджи, авокадо, томаты, тыквы, бобы и лимскую фасоль, а также арахис, мед и фрукты.
   В Андах, богатых питательными клубнями и фруктами, как и во всей остальной доколумбовой Америке, недоставало крупного домашнего скота, который обеспечивал мясным питанием жителей Старого Света. Индейцы отличались от них вегетарианством не от хорошей жизни, они только изредка ели мясные блюда – на пирах и празднествах.
   Вяленое мясо заготавливали впрок. Его высушивали без соли, разрезав на тонкие полоски и выставив на солнце или на мороз. Затем толкли и расплющивали между двумя камнями. Блюдо, приготовленное из вяленого и свежего мяса, а также аджи, чуньо, картофеля и других овощей, называлось локро. Подобная похлебка готовилась из рыбы, которую можно было сушить. Хотя соль не использовалась в процессе высушивания мяса, ее добавляли при приготовлении пищи. Добывали ее выпариванием из воды соленых ручьев и озер.
   Мясо ламы – нежное и по вкусу напоминает баранину или, если речь идет о четырех-пятимесячном животном, – ягненка. Однако, как и альпака и викунья, эти животные имели в хозяйстве инков другое предназначение, и их употребление в пищу регламентировалось.
   Единственной регулярной мясной пищей, доступной индейцам, было мясо морской свинки, замечательно вкусное в запеченном виде. Этих животных держали на кухнях или в домах индейцев, и они быстро размножались, питаясь объедками и зеленью.
   Были одомашнены некоторые виды уток, но мало известно о том, как они содержались и в какой степени определяли рацион инков. Рыболовство было важной отраслью в районе озера Титикака и на побережье, но не играло особой роли в питании большинства высокогорных районов. Сам Инка любил есть свежую рыбу, которую ему доставляли с побережья скороходы.
   В большинстве регионов всю дичь приберегали для сезонных охот, организуемых инкской администрацией для улучшения мясного снабжения. В числе съедобных диких животных были два вида оленей, лойко и тарока, дикий безгорбый верблюд, гуанако, грызун вискача, кролики, куропатки, водоплавающая дичь и мелкие пернатые. Однако инки не ели мяса собак и презирали уанка, которые их ели. В некоторых районах Эквадора и в джунглях инки сталкивались с племенами, у которых бытовал каннибализм. Этот обычай инки считали крайне варварским и пытались искоренять.

   Рис. 11. Металлические кубки: серебряный керо из Куско, высота 8 см

   Рис. 12. Золотой сосуд в форме головы; северное побережье, высота 12 см

   Один из испанских историков, Кобо, весьма ироничен в своем описании кулинарных предпочтений индейцев. Он полагает, что их желудки должны быть поразительно крепкими, чтобы выдержать количество и качество пищи, которую они поглощали: «грубая пища, поедаемая почти сырой». Однако описание рецептов придворной кухни Инки свидетельствует о гораздо более взыскательном отношении к приготовлению пищи, возможно, и вообще о ее более высоких стандартах во времена правления инков.
   Знати, чиновникам и важным куракам еду подавали на золотых и серебряных блюдах, которые по форме имитировали глиняную посуду, используемую простонародьем (см. рис. 13). Точно так же форма больших кубков, называемых керо, сделанных из дерева или керамики, которые использовались индейцами для питья, для высшего класса воспроизводилась в металле (см. рис. 11, 12). Кухонную утварь изготавливали из глины – как она выглядела, показано на рис. 13. Кухонные горшки инков имели крышки. Они могли размещаться на подставке или треноге, чтобы разводить огонь под ними. В число кухонной утвари входили также деревянные черпаки, костяные вертелы и медный или бронзовый серповидный нож, называемый туми.

   Рис. 13. Керамическая домашняя утварь: три меньших сосуда использовались для раздачи еды; центральный – для хранения; котел на подставке и жаровня – для приготовления

   Всякий человек ел дважды в день, примерно в восемь или девять часов утра и за час или два до заката солнца. В мебели необходимости не было, столом служила земля, и в то время как высший класс, люди значительные и кураки расстилали на земле ткань, простой народ об этом по большей части вовсе не заботился. Мужчины и женщины ели вместе, сидя спина к спине на земле и опираясь друг на друга. Женщины разливали супы и похлебки по мискам из керамических ольяс (широкогорлых горшков с ручками) и поднимались, чтобы наполнить тарелку мужа или дать ему напиться, когда он этого захочет. По распоряжению Пачакути, девятого Инки, все должны были есть вне дома, в своих дворах, а во время праздников все люди селения ели во дворе кураки, а тот – как местный правитель – восседал во главе «стола» на своем духо (низкой скамейке). Пиршества продолжались большую часть дня и часто затягивались на несколько дней. Пища приносилась в складчину, от каждого двора, и делилась на всех. Напитки тоже приносили, но каждая семья для себя.
   Рассаживались по группам в соответствии с положением, которое они занимали относительно других в социальной иерархии. Согласно основному социальному делению, ханансайя занимали места с одной стороны, а уринсайя с другой стороны от кураки, так что эти половины всего сообщества усаживались друг напротив друга в два параллельных ряда. Было принято, чтобы мужчины из одного ряда наполняли две чаши чичи, чтобы предложить одну из них члену другого ряда, а потом выпить вторую самому. Такой же ритуал действовал на встречах императора с его чиновниками и кураками и других общественных событиях. Таким ритуальным питьем скрепляли союзы, и каждая сторона сохраняла чашу, из которой пили, как напоминание о соглашении.
   Чича — общее туземное название ферментированных напитков, которые готовились из различных культурных растений: маиса, киноа, оки, ягод молле. Большое количество чичи поглощалось на празднествах, но этот же напиток разной крепости пили каждый день, и он был единственным, который жители Анд хранили у себя в доме. Изготовление чичи занимало много времени. Женщины разжевывали сырье в кашицу и выплевывали ее в горшок с теплой водой. Предпочитали использовать воду мутную: бытовало мнение, что из чистой прозрачной воды получится кислая чича. Чича, приготовленная из маиса, была вкуснее чичи из киноа, а самую крепкую делали из ягод молле, и ее же могли подливать, улучшая вкус маисовой чичи.
   Существовал еще один очень крепкий напиток – винупа. Его готовили из маиса, который замачивали, пока он не прорастал, поджаривали, а затем измельчали и варили в воде. Затем процеживали и оставляли бродить. Однако этот напиток был запрещен для общего употребления и, подобно коке, использовался как возбуждающее средство главным образом в религиозных ритуалах.

Язык и литература

   Кечуа, или кичуа, – неподходящее название для языка инков, поскольку оно пришло из андской провинции того же названия, где говорят на этом языке. Принято считать, что инки для удобства управления империей сделали свой родной язык господствующим над другими – из чего следует предположение, что кечуа был подобен или близкородственен их собственному языку. Однако есть интересное упоминание об альтернативной возможности: Кобо пишет, что инки в свое время говорили на особом языке, который использовался только знатью. Топа Ату, племянник Уайны Капака, который прожил до 1580 г., подтверждал это и говорил, что они забыли тот язык, поскольку слишком много инков было убито в гражданской войне и войне с испанцами. Поскольку кечуа также упоминается как «всеобщий» язык Куско, единственным возможным объяснением этого противоречия может быть то, что инки когда-то, до того как они поселились в районе Куско, говорили на другом языке.
   Кечуа использовался правительством и для взаимоотношений между всеми провинциями. Многие жители Анд стали двуязычными. Стало обязательным, чтобы они учили своих детей кечуа с младенчества. Внедрение говорящих на кечуа митимаев (переселенцев) на чужие земли было одним из наиболее действенных инкских методов по распространению этого языка.
   Кечуа прост в изучении, и на нем легко разговаривать. Он подобен романским языкам в том, что имеет восемь частей речи (существительные, местоимения, глаголы и т. п.), но в нем нет артиклей и существительные не имеют рода. Множественное число существительных и некоторых местоимений, а также глаголов образуется при добавлении частицы куна, например руна (человек) – рунакуна (люди). Прилагательное ставилось перед существительным, а род выражался только добавлением слов ккари (мужчина) и уарми (женщина) или урко (самец) и чина (самка) по отношению к животным. Когда эти слова к существительным не добавлялись, род считался общим. Притяжательные местоимения образовывались с помощью аффиксов, добавляемых к существительным. Большинство качественных прилагательных, а также прилагательных сходства и сравнения превращались в наречия путем добавления частиц хина или сина: синчи (сильный) – синчи-хина (сильно, мощно).
   Словарный состав этого языка невелик, но слова могут варьировать свое значение в зависимости от места в предложении или посредством легкого изменения ударения и произношения. Активное использование именных и глагольных суффиксов, видоизменяющих части речи и модифицирующих смысл, придает языку большую выразительность и гибкость. Слова могли быть заимствованы из других языков, и при помощи добавления элементов языка кечуа из них создавали новые слова.
   Хотя у инков не было письменности, они умели сохранять подробную информацию в большом объеме, используя систему окрашенных в разные цвета веревок с завязанными на них узелками, которая называлась кипу. С основного шнура свисали окрашенные шерстяные нити. Положение и число узлов, завязанных на этих нитях, обозначало численную информацию в десятичной системе. Одни только кипукамайоки (хранители кипу) могли расшифровывать и интерпретировать кипу.
   Хотя этот способ записи и счета использовался главным образом для административной и статистической информации, кипу также помогали правительству сохранять историческую и культовую информацию. Представление о том, что связка кипу может быть прочитана наподобие книги, не соответствует действительности, но в руках профессионалов-кипукамайоков, привыкших с их помощью заучивать историю, литературу и обычаи, эти инструменты служили таким полезным вспомогательным средством для запоминания, что вполне могло показаться, будто их действительно читают наподобие шрифта Брайля.
   Другим средством, содействующим запоминанию, были разрисованные доски, хранившиеся в Кориканче, главном храме инков. Они были созданы по приказу Инки Пачакути и изображали историю его предков, а последующие Инки должны были их дополнять.
   «Литература» инков была устной и передавалась из поколения в поколение. Только фрагменты заученных текстов были записаны в качестве литературных произведений во время конкисты. Большая часть их содержания дошла до нас в испанских отчетах, написанных в значительной степени на основании этих источников. Это отрывки молитв, гимнов, эпических поэм и драм, любовных стихов и песен. Достоинствами их, из-за которых они были записаны, являлись ясность и выразительность слога и чувства, которым сопутствовал строгий фонетический узор, придающий им ритм, производивший глубокое впечатление при устной декламации.
   Эпические поэмы пелись или декламировались во время народных сборищ: «В такое время те, кто знает баллады, громким голосом, устремив взоры на Инку, поют ему о деяниях его предков». Многие из этих повестей «расходились между собой во многих подробностях», но были в целом связаны с историческими событиями и царствованиями Инков, которым они, естественно, пели хвалу. Однако если некий Инка не был популярен, славословные сказания о нем предавались забвению, и его имя упоминалось только в генеалогиях. Именно это, видимо, произошло в случае с Инкой Урконом, который приходился братом Пачакути и оказался трусом. Согласно некоторым сведениям, Инка Виракоча, уходя на покой, собирался передать власть Уркону, но когда последний не сумел оборонить Куско от наступающей армии чанка, его сверг Инка Пачакути. В результате Уркон практически не упоминается в устных преданиях.
   В обязанности вождей и глав родов входило хранить память и историю своих предков. В записи Сармьенто уцелела одна строфа из повести о смерти Инки Пачакути:
Я был рожден, как лилия в саду,
И так же я вырос.
Когда мой срок пришел, я достиг зрелости,
И как я был должен умереть, так я иссох,
И я умер.

   Другой отрывок, приведенный ниже, очень простой и ритмический, взят из летописи Пачакути Ямки. В этом отрывке Чучи-капак из Хатунколья (район озера Титикака) приходит на бракосочетание Инки Виракочи и приводит с собой всю свою стражу, всю свиту и приносит драгоценного родового идола. Вероятно, он хочет заручиться поддержкой Инки в борьбе против своих соперников Лупака. Он многократно повторяет, обращаясь к Инке:
Ком Кускокапака, – Ты – король Куско,
Нука Колькапака, – Я – король Колья,
Упьясун – Мы будем пить,
Микусун – Мы будем есть,
Римасун – Мы будем говорить
Амари рима (чун) – О том, о чем никто другой не говорит.
Нука кольке тийакани – У меня серебро в изобилии,
Чуки тийакани – У меня золото в изобилии,
Виракоча Пачайачик – Виракоча, Символ Вселенной,
Муча – Я преклоняюсь,
Нукак инти мучак. – Пред солнцем я преклоняюсь.

   Считается, что именно Инка Пачакути является инициатором пересмотра истории и обычаев инков и приведения их в более подходящую для расширяющейся империи форму, дабы произвести впечатление, представив образ инков широкой публике. В повествовательное изложение мифов и легенд можно было ввести более абстрактное выражение традиционных представлений. Множество мифов о происхождении инков во всех подробностях излагали их религию, моральные принципы и обычаи. Некоторые из этих мифов, вероятно, придумывались амаутами (мудрецами) специально для того, чтобы сплести их с более древними местными легендами и верованиями и тем убедить покоренные провинции в их легитимности. Среди инкских мифов о происхождении мира, которые существуют в нескольких различных версиях, один изображает Виракочу как Творца, населившего мир из озера Титикака, и рождение Манко Капака из вод озера. Эта версия мифа должна была удовлетворить тех подданных, что жили в окрестностях озера, таких как колья, и в то же время обеспечить инкам более впечатляющую генеалогию, увязав в одно целое их бога Солнца и Творца Вселенной.
   Гарсиласо повествует, что амауты сочиняли комедии и драмы для представления при дворе в дни праздничных торжеств. К представлениям относились очень серьезно, и в Куско артисты всех жанров принадлежали к высшему обществу. Тем актерам, которые хорошо играли, дарили ценные подарки и драгоценности. Настолько мощными были чувства и традиции, воплощенные в этих пьесах, что в 1781 г. правительство Перу издало указ, запрещающий индейцам разыгрывать драмы на темы, касающиеся их предков. Гарсиласо говорит, что эти драмы сочинялись возвышенной прозой и что в них повествовалось о героических битвах и войнах, представлялся жизненный путь и величие прежних правителей инков. В то же время на темы, касающиеся сельского труда, имущества, семьи и домашнего быта, сочинялись комедии. Гарсиласо также рассказывает, как пьесы заучивались актерами: «Они повторяют каждое слово по много раз, отмечая его цветной галькой, семечком, зернышком или фасолинами чуи. Таким образом они легко запоминают слова». Пьесы сопровождались музыкой, исполняемой на флейтах и барабанах (см. рис. 14), являющихся основными инструментами в Андах, а иногда и танцами.

   Рис. 14. Музыканты, играющие на духовых и ударных инструментах

   Сохранились только отдельные образцы фольклора инков. Один был скопирован Гарсиласо из записей падре Биаса Валера, и он передает его следующим образом:
Сумак ньюста – Прекрасная принцесса,
Торальяким – Твой брат
Пуинуйкиша – Твой кувшин
Пакиркайан – Ныне разбил,
Хина мантара – Вызвав
Кунунунум – Ослепительные вспышки
Ильяпантак – Падающих молний.
Камри ньюста – Но ты, дева правящего рода,
Унуикита – Их чистые воды
Пара мунки – Даешь нам дождем,
Май нимпири – А временами
Чини мунки – Ты даешь нам град,
Рити мунки – Ты даешь нам снег.
Пачарурак – Творец Вселенной
Пачакамак – Пачакамак
Виракоча – Виракоча
Каи хинапак – Для этой службы
Чурасунки – Выбрал тебя,
Камасунки – Создал тебя.

   Еще одна народная легенда была записана около 1750 г. братом Мартином де Муруа, который назвал ее «Волшебная история инков о Достославном Пастухе по имени Акойя-напа и Прекрасной Чуки-льянти, Дочери Солнца». Девственницы, посвященные Солнцу, содержались в строгой изоляции, и эта прелестная любовная история исполнена ностальгического томления по вознагражденной, но запретной любви – тема, которая часто повторяется в поэзии инков, как, например, в знаменитой (но более поздней) драме «Ольянтай».
   В инкской поэзии строго вымерялось количество слогов, и даже время от времени встречались рифмующиеся окончания строк, хотя обычно она состояла из белых стихов. В стихотворениях любовь опять-таки играла важную роль. Некоторые из них говорят о веселье и радости, но большинство исполнены печали и тоски; стихи часто богаты упоминаниями о природе и окружающем мире. Для любовных песен был характерен размер, и они сочинялись короткими строками, так, чтобы их легче было играть на флейте:
Кайльи льяпи – В эту обитель,
Пунунки – Где ты почиваешь,
Чаупитута – В полночь
Самусак – Я приду.

   Слова музыкальных композиций, песен и напевов для декламации знали все, и их мелодии игрались на разного вида флейтах.

Музыка и танец

   Кена имела различное число клапанов, иногда до восьми, и была единственным инструментом, широко распространенным среди жителей Анд. Другой духовой инструмент – свирель – состоял из нескольких трубочек, тростниковых или из другого материала, расположенных по степени длины и связанных вместе. Вообще говоря, флейты как таковые не годились для исполнения военных мелодий, но один тип – побольше и сделанный из кости – использовался для этой цели. Кроме того, были широко распространены свистульки, издающие только одну ноту.
   Чтобы при дворе Инки звучала музыка, индейцы обучались искусству игры на флейте. Они играли простые мелодии и не пытались гармонизировать их. Они могли использовать несколько дудочек, чтобы расширить диапазон нот. Гарсиласо полагает, что голоса индейцев не были достаточно разработаны для исполнения сложных вокальных партий, и, вероятно, одной из самых употребительных форм пения было декламирование нараспев.
   Потото — труба, сделанная из большой морской раковины, издавала только одну ноту, которая разносилась далеко и использовалась для связи и как сигнал во время военных действий, отчасти напоминая сигнальный горн. На побережье были найдены трубы, сделанные из дерева и тыквы-горлянки, а также трубы из меди и серебра.
   В большие барабаны били главным образом во время военных действий, и некоторые из них, особенно те, что использовались во время триумфальных шествий, были сделаны из кожи вражеских воинов, захваченных в сражении. Барабаны, разукрашенные золотыми и серебряными узорами, служили во время важных религиозных церемоний и мероприятий. В эти барабаны, судя по описаниям, били, стоя перед «многоярусным помостом», возвышающимся в центре главной площади. На празднествах звучали и маленькие барабаны или тамбурины (барабаны с двумя мембранами, скрепленные ремнем и удерживаемые в одной руке, на которых играли одной палочкой, оплетенной множеством разноцветных шерстяных нитей), и маленькие медные, бронзовые и серебряные колокольчики. Колокольчики были разные: двустворчатые бубенцы состояли из соединенных выпуклых круглых металлических пластинок и ушка, пробитого для подвешивания язычка; мелкие бубенчики, должно быть, привязывали к палочкам. Дребезжащие погремушки из раковин улиток и цветной фасоли использовались для ножных браслетов в танцах, а еще ими можно было наполнять сосуды и трясти.
   Танцы были неотъемлемой частью большинства важных церемоний, включая публичное отправление обрядов. Танцоры одевались в сложные костюмы и выстраивались в традиционном и легко узнаваемом порядке. Перечень инкских танцев, приведенный ниже, – это суммарный список всех танцев, упоминаемых в письменных сообщениях, согласно Дж. Роуву:
   таки — ритуальный танец с пением в сопровождении четырех больших барабанов, в которые били индейцы, принадлежащие к высшему классу;
   гуакон — танец, исполняемый исключительно мужчинами;
   гуайайтурилья — танец для обоих полов под мелодию, которую играли на трубе, сделанной из черепа гуанако;
   хайлик — крестьянский танец;
   качуа — танец воинов, исполняемый обоими полами, в котором с помощью рук образуется круг;
   уай-яйя — особый танец членов семьи Инки, возглавляемый мужчиной, который несет императорское знамя;
   камни — танец в сопровождении большого барабана, который укреплялся на спине индейца низкого происхождения, при этом била по нему женщина.

Игры и спорт

   Ежегодно на обряде вступления мальчиков в возраст мужчины проводились спортивные состязания. Для них были разработаны атлетические и командные соревнования, чтобы испытать стойкость юношей и их отвагу перед серьезными сражениями, в которых им, возможно, придется участвовать в будущем. В число этих соревнований входили состязания по ходьбе, искусству метания и потешные бои.
   Простолюдины, которых поощряли к самовыражению через соперничество в физическом труде, вероятно, нуждались в некоторой разрядке перед новым напряжением сил. Однако это обеспечивалось и менее интенсивными развлечениями, чем спортивные, – пирами и танцами на праздниках.
   Придворные охоты устраивались частью как увеселение, а частью из экономических соображений. На подобных мероприятиях многие тысячи индейцев по приказу окружали территорию, где водилась дичь, и с громкими воплями продвигались к центру участка, колотя по деревьям. Когда их руки уже могли соединиться, животные оказывались запертыми в ловушке, и правитель инков, или тот чиновник, который был назначен старшим, должен был проследить, чтобы индейцы отлавливали самцов и убивали их с помощью метательного оружия бола и дубинок. Затем Инка или его представители устраивали пир и распределяли свежее мясо среди присутствующих, а остальное высушивалось и подготавливалось для хранения на складах императора. В частности, Уайна Капак, одиннадцатый Инка, в свободное время обожал охотиться и заниматься рыбной ловлей.
   Игры и развлечения как таковые обычно не считались подобающим занятием для детей и не поощрялись, как можно было бы предполагать. Это черта высокоорганизованного общества, строго ориентированного на трудовую деятельность, где даже от детей ожидалось, что они будут заниматься полезным делом, помогая своим родителям и изучая разнообразные ремесла. Однако у детей все же были некоторые простые игрушки и забавы. Писконьо — так назывался волчок, который запускали, ударяя его кнутом. Папа Ауки (вождь картофеля) и таукка-таукка — дошедшие до нас названия двух других детских игр. Были и такие, вероятно, общераспространенные игры, как бросание фишек.

   Рис. 15. Писконьо (волчок)

   В ряде игр использовались кости. Кость – пиккана — делалась из глины либо дерева и помечалась числом от одного до пяти очков. Твердые несъедобные фасолины чуи разных цветов с забавными названиями использовались как для ведения счета, так и для самой игры. В одной такой игре перемещениями фасолин управляли, бросая кость. Инки с увлечением играли в подобные азартные игры, ставя на кон одежду и животных, и это тоже воспринималось как часть забавы.
   Десятый Инка, Топа Юпанки, по-видимому, был азартным игроком. Однажды он принял предложение своего любимого сына сыграть в игру с костями, называемую айлью, завезенную из Кольяо, и согласился отдать своему сыну одну из своих провинций, если тот выиграет. За игрой наблюдали взволнованные зрители, которые беспокоились, как поведет себя Инка в случае, если проиграет. И он проиграл и в результате сделал своего сына наместником в провинции по его выбору – Уркосуйу. С того времени тех, кто проживал в этой провинции, называли айльюскас — в память о той истории. Хотя этот рассказ хорошо иллюстрирует страсть к игре, присущую данному Инке, не стоит игнорировать версию, что он может иметь также более глубокое, более отвлеченное значение, а именно здесь может идти речь о происхождении айлью или айльюскас (о значении этих слов – в следующей главе).

Глава 3
Инки и организация империи

   Империя инков была поделена на четыре крупные провинции, или суйи (четверти), именуемые Чинчасуйу (северо-запад), Антисуйу (северо-восток), Контисуйу (юго-запад) и Кольясуйу (юго-восток), расположение которых отражено в плане Куско. Сам Куско по идеологическим соображениям находился в центре. Инки называли свою империю Тауантинсуйу, что означало «Земля из четырех четвертей». Эти четверти подразделялись на более мелкие провинции, границы которых в одних случаях приблизительно соответствовали местным границам доинкских племен, в других были переделены или установлены впервые. Кроме того, некоторые группы населения провинций перемещались или обменивались с такими же группами из других частей империи согласно введенному инками институту митимаев (см. главу 5).

Социальная организация

   Империя инков создавалась как объединение малых групп, родственно связанных внутри, каждая со своим собственным культом предков, которые были интегрированы в более крупные структурные единицы. Социальная организация инков была строго иерархичной, и родственные взаимоотношения в семье и в жизни граждан были очень четко определены, так что ни отдельный человек, ни семья или более крупная ячейка не могли не знать своей роли как внутри своей провинции, так и на территории всей империи при любых заданных обстоятельствах.
   Айлью — общий среди индейцев термин, используемый для описания основной социальной и организационной группы на территории Анд (семья/община). Хронисты описывают айлью как тесно связанную внутренними отношениями группу кровных родственников или происходящих по прямой линии от общего предка. В то время как в доинкские времена члены айлью всегда были породнены между собой, у правительства инков иногда возникала необходимость создавать новые локализованные группы, не имеющие отношения к системе родственных связей; они формировались по административным соображениям.
   В любой области империи каждый человек играл определенную роль или имел обязанности, которые должен был исполнять. Ответственность, которую он нес, дифференцировалась согласно рангу и статусу, но его обязанности были либо политическими, военными или экономическими, либо связаны с церемониями и ритуалами. На самом верху иерархической, социальной и административной пирамиды находился правящий род – высшая аристократия, населяющая столицу Куско и возглавляемая Инкой.

Инки

   Правители инков утверждали, что их род по прямой происходит от Солнца через своего предка Манко Капака, а следовательно, как представители Солнца на земле, императоры правили по божественному праву. Власть правителя был абсолютной: теоретически Сапа Инка (Верховный Инка) рассматривал всех мужчин в своей империи как своих сыновей, а всех женщин – как своих законных супруг. Его контроль над столь обширной территорией мог, однако, обеспечиваться только благодаря эффективному управлению, отлаженной военной организации и при поддержании среди подданных некоторой степени довольства. Его правление было в самом деле настолько эффективно, что он фактически неограниченно контролировал своих подданных, и его режим был одним из наиболее автократических форм правления, когда-либо осуществлявшихся на практике.

   Рис. 16. Головные уборы императора и чиновников, обозначающие их социальное положение и происхождение

   Знать императорской крови и «инки по привилегии» составляли высшую аристократию, представлявшую собой инструмент, посредством которого Инка правил. Обе эти группы принадлежали к классу инков и имели право носить разнообразные варианты головной повязки и большие ушные подвески, которые носил сам Сапа Инка. Эти огромные ушные подвески стали причиной того, что инкские аристократы получили от испанских хронистов прозвище Орехонес (Длинноухие).
   Лица императорской крови были представителями наследственной знати: они вели свой род от инкских правителей начиная с легендарного основателя династии Манко Капака и образовывали группы, называемые панаш, состоящие из всех потомков каждого правителя по мужской линии.
   «Инки по привилегии» не являлись инками по рождению, хотя некоторые из них благодаря политическим бракам и союзам были в родстве с правителями инков, предшествовавших Инке Пачакути. Главной причиной для предоставления привилегий тем племенам, которые жили в окрестностях Куско между Кикиханой, расположенной в долине Вилканота, и Абанкаем, стало то, что они были союзниками, говорящими на языке кечуа. Стремительное расширение небольшого государства инков до империи с территорией, простиравшейся от Боливии до Кито, которое произошло в течение царствования Инки Пачакути, привело к тому, что власти потребовались тысячи подготовленных чиновников. По этой причине в первые дни существования империи любой, кто мало-мальски выказывал административные способности, не важно, какого он был происхождения, становился подходящим кандидатом для проведения в жизнь инкской политики в новозавоеванном селении. Множество групп таких «инков по привилегии» были отправлены в отдаленные части империи, туда, где наблюдались волнения среди туземцев, которым они должны были подавать пример послушания верховным распоряжениям и приобщать их к культуре инков. Однако не всех их расселили таким образом, поскольку, когда они пришли на помощь во время войны с чанка, Инка Пачакути обещал, что этим людям будут предоставлены места в административной структуре Куско. Из тех, что остались, были сформированы десять айлью (организационных единиц, состоящих из родственных групп); каждое из двух главных подразделений в структуре Куско (Ханан Куско и Урин Куско) состояло из пяти айлью.
   Это двухчастное деление на Ханан и Урин, очевидно, было пережитком традиционного, еще доинкского представления о социальной организации и, по сообщениям хронистов, имело значения «верхний» и «нижний» соответственно. Существуют две точки зрения на происхождение этой организационной структуры Куско. Согласно первой, изначально инки жили в Урин Куско, и только потом поселение разрослось до Ханан Куско, так что десять императорских панак, подобно десяти айлью, встраивались в структуру Куско по мере формирования. Каждый правитель инков основывал свою собственную панаку, а первым правителем, происходящим из Ханан Куско, был Инка Рока. Вторая точка зрения предложена Зуидемой, согласно которой все панаки как составные части структуры инкских представлений о социальной организации возникли одновременно.
   Принцип «пятичастного деления» (пятерка как минимальная счетная единица, которая легко могла удваиваться до десяти, и далее происходил переход на метрическую систему мер) стал очень важным организационным элементом инкской династии после того, как инки завязали отношения с государством Чиму. Зуидема отмечает, что только первые десять из двенадцати правителей были представлены в структуре Куско. Пять из них принадлежали к Ханан Куско и пять к Урин Куско. Он заключает отсюда, что взаимосвязь между Ханан и Урин может быть истолкована в свете родственных отношений с Инкой – Инкой Пачакути, который был инициатором реорганизации Куско. Те, кто жил в Ханан Куско, были ближайшими родственниками Инки Пачакути, а потомки самых первых правителей, как вторые по значению, стали жить в Урин Куско. Теоретически при таком взгляде на эту структуру правитель всегда принадлежал бы к Ханан Куско, а его более дальние родственники, внебрачные братья и второстепенные потомки принадлежали бы к Урин Куско.
   Зуидема также вычленяет базисный принцип структуры, основанный на делении общества на три группы:
   кольяна — непосредственные (законные) – правящая аристократия – родственники Инки;
   пайан — второстепенные родственники – помощники и слуги Инки;
   кайао — население, не относящееся к кольяна.
   Кроме того, Зуидема находит, что это деление на три группы может быть расширено до «пятичастного деления», которое предусматривает заключение брачных отношений внутри группы, и деление на Ханан и Урин может быть частью соответствующего деления.
   Теоретически такая структура была распространена на всей территории империи, но усиленное ее внедрение отражает тот факт, что ей противодействовали местные традиции, которые инки всячески старались адаптировать.

Кураки

   Придерживаясь своей методики наложения собственной идеологии на местные традиции и обычаи, инки давали возможность управлять завоеванным племенем представителю местного руководящего рода, туземному Синчи, властителю. В Империи инков такие вожди назывались кураками, и этот пост сразу после его учреждения, как и большинство административных должностей, стал наследственным. Эти кураки были аристократией второго сорта, которая пользовалась некоторыми привилегиями инков, но те, кто в нее входил, ни в коем случае не имели права называть себя инками. В то время как инки занимали наиболее ответственные должности в системе управления, кураки руководили лишь небольшими группами населения, насчитывающими приблизительно 100 или более налогоплательщиков.

«Общинники», покоренные народы

   Вся реальная тяжесть экономики лежала на плечах остального населения – простолюдинов, то есть налогоплательщиков, чья трудовая энергия обеспечивала властвующих продовольствием и товарами. Для отдельного мужчины-домовладельца (главы семьи) этот налог, или уплачиваемая подать, высчитывался скорее по выполненной работе, чем в товарах, тогда как каждая провинция отвечала за поставку в императорские (правительственные) кладовые определенной доли податей в продуктах и вещах. Отдельных налогоплательщиков соответственно организовывали, чтобы они совместно создавали требуемый продукт. Большинство простолюдинов были крестьянами, которые не только возделывали поля императора, снабжая питанием инков, кураков и всех, кто служил империи, но еще и трудились на «землях Солнца» и землях, принадлежащих другим религиозным культам. Продукция с этих земель шла на нужды жречества и служителей святилищ; огромное количество также поглощали жертвоприношения идолам. Кроме того, конкретных налогоплательщиков могли отбирать для выполнения отдельных имперских работ, таких как ремонт мостов, прислуживание в гостиницах на главных дорогах, к тому же их в любой момент могли призвать для исполнения одной из трех основных государственных повинностей: служба в армии, в общественных трудовых силах или на рудниках.
   В то время как большинство простолюдинов были крестьянами, которые выплачивали свою годовую долю налога натурой, остальные зарабатывали себе на пропитание и платили налог, занимаясь ремеслом. Там, где в число ремесел входило специализированное производство предметов роскоши, требующее наличия специальных инструментов и материалов, работники жили в городах и содержались за счет тех членов сословия инков или кураков, кто мог себе это позволить и имел разрешение их держать. Другие, не настолько востребованные как специалисты, либо сохраняли за собой земельный участок, достаточный, чтобы прокормить себя (и свои семьи), либо получали вспомоществование, изготавливая продукцию, идущую в счет податей, у себя на дому. В любом случае отдельный человек не имел ни времени, ни возможностей, чтобы заниматься частным предпринимательством. А религиозные, публичные ритуальные зрелища и празднества организовывались правительством.

Закон

   Если бы даже у простолюдина и возникло побуждение заняться индивидуальным предпринимательством или честолюбивое стремление обзавестись предметами роскоши, этому основательно препятствовали законы, касающиеся частной собственности. Ни одному общиннику не было позволено владеть предметами роскоши – а в эту категорию входили любые вещи сверх тех, которые удовлетворяли непосредственные материальные нужды его и членов его семьи, за исключением тех случаев, когда сам император инков давал на владение ими особое разрешение. Предметы роскоши считались вознаграждением за службу. Этот закон предупреждал преступления, связанные с собственностью, попросту за отсутствием мотивации.
   Законы инков, дабы иметь возможность с ними сверяться, записывались на кипу, как и прочая административная информация, такие как результаты переписи населения, подсчет податей, инвентаризация складов и наличие рабочей силы. Существовало множество законов, которые классифицировались следующим образом: закон самоуправления, касающийся прав племени; аграрные законы, согласно которым распределялась земля; Общее право, регулировавшее коллективный труд на общественных работах, и Закон Братства, служивший опорой коллективной кооперации в сельском хозяйстве; кроме этих законов, был еще митачанакуи — закон, управляющий распределением работ по очереди, или по семьям, чтобы каждому доставалась часть работы, отмеренная по справедливости. Законы домашнего хозяйства требовали, чтобы каждому, юн он или стар, выделялись трудовые задания; они же регламентировали владение имуществом и предусматривали штат инспекторов, посещающих каждый дом, чтобы проверить условия жизни и санитарное состояние. Закон о бедных обеспечивал стариков и нетрудоспособных предметами первой необходимости со складов императора; точно так же законы предусматривали, чтобы все путешествующие по служебной надобности были обеспечены ночлегом и питанием, и все это бесплатно.
   Этические законы и установления соблюдались индивидуально или основывались на правилах общежития. Наказания, следующие за их нарушением, были хорошо известны и тщательно записывались и разъяснялись (см. ниже).

Администрация

   За исполнением законов следили администраторы правительства инков и чиновники разного ранга (см. рис. 17). Уровень, на котором разбирались с преступлением или правонарушением, зависел от характера и значения совершенного преступления. Местный курака не обладал полным правом вершить суд над преступниками, и по поводу серьезных правонарушений должен был обращаться к инкским судьям и наместникам в столицах провинций. Только инка-наместник провинции обладал властью вынести смертный приговор. Известно, что Инка Пачакути сказал, что любой судья, который позволит дать тому взятку, приравнивается к вору и как таковой должен быть казнен.

   Рис. 17. Инкские должностные лица (слева направо): наместник провинции, один из его штатных помощников и кипукамайок

   За многие преступления, часть которых показалась бы нам сравнительно безобидной, наказание, установленное властью инков, было суровым: за явно незначительные правонарушения часто выносился и приводился в исполнение смертный приговор. Это служило мощным сдерживающим фактором против всех видов преступлений, и только добропорядочному законопослушному гражданину удавалось жить довольно неплохо. Похоже, однако, что имелись значительные различия между нормами, утвержденными для простого народа и для аристократов: последних отнюдь не так строго наказывали, как первых. В том случае, когда общинник почти наверняка был бы приговорен к смерти, адекватной карой для представителя класса инков стало бы, скорее всего, унижение в виде публичного выговора или в худшем случае некоторое снижение его общественного положения или потеря привилегий; в то же время курака рисковал лишиться своей должности. Жизнь представителя высшего класса могла оказаться под угрозой лишь в том случае, если бы он был объявлен изменником либо каким-то образом навлек на себя недовольство Инки.
   Члены правящего класса и их потомки, то есть наместники, вожди, кураки и судьи, а также хранители кипу – кипукамайоки, архитекторы и землеустроители пользовались определенными привилегиями и налоговыми льготами. Они были обязаны выражать признательность императору, преподнося ему дары всякий раз, когда удостаивались официальной встречи с ним. Взамен они получали «жалованье» в виде «подарков» от императора, а также право собирать подати с простого народа в подведомственной области, дарованной им в качестве сферы деятельности. Эта форма обмена услугами, которая существовала между всеми группами в инкском обществе, была основой экономической организации инков и создавала средства, при помощи которых могло происходить перераспределение имущества. Принцип взаимообмена традиционно действовал между общиной и ее лидерами – инки распространили его и на правительство с его подданными.
   Ранг должностного лица в администрации зависел от величины территориальной единицы и численности населения, находившегося под его ответственностью. Верховным главой правительства, религиозного культа и армии был Сапа Инка. Четыре апу (правители четвертей) занимали высшие после Сапа Инки посты и образовывали Высший совет Инки. Каждый апу представлял четверть империи (суйу). Хотя они избирались среди высшей аристократии, обычно из числа ближайших родственников Инки, их посты не передавались по наследству. Административные и судейские обязанности исполняли токрикок апу, имперские наместники, которые проживали в столицах провинций. Это были представители знатных родов, иной раз близкие родственники Инки, и на территориях под их управлением насчитывалось до 40 тысяч налогоплательщиков или домовладельцев. Наместники были обязаны строго следить за двумя вещами. «Во-первых, они и их подданные должны соблюдать и неукоснительно исполнять законы императора. Во-вторых, они должны с великой бдительностью и тщанием заботиться об интересах общих и особых интересах своей провинции». В каждой провинции было множество кураков различных уровней, то есть туземных вождей провинций или селений, чей ранг определялся по числу налогоплательщиков, на которых распространялась их власть, – число это могло насчитывать от 100 до 10 тысяч взрослых мужчин с их семьями. Налогоплательщики были организованы в группы приблизительно по десятичной системе. Камайоки – руководители еще меньших районов – были старшинами, назначаемыми их куракой, перед которым они несли ответственность; их должности не передавались по наследству. Кроме этих административных постов, подобные же были в других профессиях и сферах деятельности. Кипукамайоки и, вероятно, жрецы, а также те, кто занимал ответственные посты в армии и в общественных трудовых силах, составляли иерархическую систему, параллельную иерархии чиновников на государственных постах, со старшинством ранга в зависимости от количества подчиненных, которых чиновник или вождь имел под своим началом. В провинциях кипукамайоки подчинялись только токрикок апу и занимали должности в крупных и малых городах и селениях. Императорские уполномоченные обходили провинции, контролируя состояние различных аспектов экономики и управления, а также частную жизнь граждан. Главные уполномоченные организовывали ревизии для исчисления податей и оценки платежеспособности провинций, и примерно раз в год они отправлялись в каждую из четырех суйу, чтобы составить отчет на основании полученных данных. Эффективность системы, разработанной инками, вызвала восхищение испанских хронистов, и она же, к несчастью, помогла конкистадорам завоевать империю.
   За рамками этой четкой иерархической структуры оставались две группы: акльа, Девы Солнца, которые были связаны с религиозной стороной жизни, и яна. Происхождение и положение яна в обществе сложно для понимания, поскольку множество кратких указаний на них у хронистов представляются противоречивыми или по крайней мере неоднозначными. Они обыкновенно упоминаются как пожизненные или наследственные слуги Инки или Солнца, при которых они исполняют различные обязанности и как таковые могут стать привилегированными членами общества. Изначально яна могли появиться как лишенные привилегий, наказанные за проступок в отношении своего селения или этнической группы потерей своих исконных прав на владение землей. Ко времени испанского завоевания они составляли отдельный класс, численно возросший и занимавший разнообразные позиции в обществе. В целом их социальное положение могло быть эквивалентно положению ремесленников.
   

notes

Примечания

1

   Использование самого слова «инка» может стать причиной путаницы понятий: это название народа, чей вождь также зовется «Инка». Множественное число этого слова имеет более общий смысл, охватывая как аристократию, которая является инками по рождению, так и тех, кто стал «инками по привилегии». Таким образом, когда мы говорим о правителе Инке, то употребляем это слово в единственном числе, а в дальнейшем называем по имени или одним из его титулов – к примеру, Сапа Инка либо просто «император».

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →